Возьми меня снова

Это было… странно. Странно было наблюдать мозговую деятельность на непривычно серьезном лице Вей Ина. Цзян Чен и Не Хуай Сан сразу заметили перемену в его поведении. Второй день ранее активный молодой человек лежал около раскрытого окна и смотрел в потолок, о чем-то размышляя. Однако стоит спросить его, что же произошло — тот лишь посмеется и скажет, что прочувствовал на себе всю мощь правил ордена Гу Су Лань. Он не врал, он недоговаривал. — Я слышал, что в последний раз нормальным его видели, когда он шел в библиотеку, переписывать книги — задумчиво заметил из дверного проема Хуай Сан, в то время как Цзян Чен легонько пинал друга в твердый бок. — Что, Лань Ван Цзи, наконец, вбил в тебя послушание? — усмехнулся он, упирая руки в бока. — Вставай давай! — Вань Инь не представлял, насколько был прав. Вей У Сянь, невольно покраснев от воспоминаний о том, как Лань Чжань вбивал в него очень большой и твердый «перечень правил», не пошевелился, продолжая лежать. Не признаваться же, что уже который день поясницу жутко ломит, а зад прошивает боль при малейшем движении? И это не считая тех огромных синяков от рук Второго Нефрита, оставшихся на внутренней стороне бедер. Голос охрип от криков, а потому нужно побольше молчать. — Либо ты встаешь, либо я принимаю контр-меры — заявил Цзян Чен, которого порядком достало любоваться на этот овощ. — Не думаю что ему после этого полегчает — заметил Не Хуай Сан, спрятав выражение лица за веером. Умный не по годам, он в тот злополучный вечер хотел навестить Вэй У Сяня и потащить на пьянку. Однако, едва заглянув за дверь библиотеки застал прелюбопытную картину. Лань Чжань всем телом прижал беднягу Вей Ина к полу, крепко зафиксировав руки над головой. Их обнаженные бедра настолько близко друг к другу, что не приходилось сомневаться в роде их занятий. Искаженное болью лицо и дрожащие бедра дополнили страшную картину и не оставляли и шанса как-то оправдать их действия. Посмотрев еще пару минут на то, как медленно проталкивается Нефрит в заклинателя, безжалостно кусая его ключицы, Хуай Сан бесшумно сошел вниз и предусмотрительно увел Цзян Чена подальше. Так что сейчас состояние Вэй У Сяня не было для него загадкой. И, раз время не может залечить душевные и физические раны, остается действовать наверняка: Лань Чжань либо напугает его так, что не сможет больше лежать, либо отымеет и выбьет из глупой головы все мысли, но добавит хлопот с уставшим телом. Сам Лань Ван Цзи, кстати, весьма болезненно переживал все случившееся. Пусть под конец Вэй Ин и перестал сопротивляться, и даже подмахивал в такт его движениям, это не значит что он захочет повторить. Да что там, Вей Ин вряд ли еще хоть раз улыбнется ему той солнечной улыбкой, от которой светлеет на сердце. Ведь тот, кто взял желаемое силой, не достоин даже взгляда этого наглого, но до безумия милого чуда. Просьба сына главы ордена его немало озадачила, но еще и расстроила: из-за его проступка Вэй У Сянь не хочет больше жить и двигаться. На мольбу ему пришлось ответить согласием. Вечером, едва прозвенел колокол, Ван Цзи просто зашел в чужую комнату, внутренне дрожа: что, если едва завидев его, Вэй Ин закричит с лицом, полным ненависти? Однако тому было все равно. Он мирно спал на кровати, свернувшись калачиком и что-то бормотал во сне. Нефрит подошел ближе, и прислушался к словам, вылетающим из таких желанных губ. — Еще, еще… Больно… Я опять не смогу встать с постели? Плевать, Лань-гэгэ, только не останавливайся… Похоже, кто-то видел очень, очень интересный сон. Ван Цзи даже и не поверил сначала, что любимый зовет его. Едва осознание настигло разум, он будто сорвался с цепи. Прыгнул, словно леопард, и прижал парня к простыне, выкинув одеяло подальше. Прикусил шею спящего, оставляя свою метку и принялся мягко ласкать это сильное тело, возбуждая все больше. Вэй Ин простонав, проснулся. Первой реакцией было достать меч и отрубить руки наглецу, посмевшему так бесстыдно его касаться. Рука схватилась за что-то, после оказавшееся лобной лентой, губы, так страстно покрывающие его кожу поцелуями были узнаны, и Вэй Ин расслабился, растекся по кровати, позволяя вытворять с собой все, что угодно. Лань Чжань, только тебе позволено обладать мной без остатка, и видеть, как я плавлюсь от твоих рук и губ. Впервые за свою жизнь Вэй У Сянь серьезно размышлял так, как никогда не утруждал себя ранее. Два дня раздумий и анализа своих чувств привели к тому, что он понял ясно, как день: Лань Ван Цзи — тот человек, с которым он хотел бы прожить всю жизнь и сопровождать на тропе самосовершенствования. Хм, похоже, секс в библиотеке все-таки воздействует на мозги и разум. Пусть это и было практически изнасилование, но Вэй Ин признал, что сам довел бедного нефрита до твердого состояния, а потому должен отвечать за свои поступки. Но сейчас страсть взаимна. Оба жаждут прикосновений, рук, губ, поцелуев. Вэй Ину все равно, что это неправильно, все равно что скажут другие. Он просто не в состоянии отпустить Ван Цзи. Тот уходить не собирался. Оторвавшись от мягкой кожи он обнаружил, что партнер не сопротивляется, а потому ему открыт простор для действий. Хотя, разве в прошлый раз ему это помешало? И первым его желанием было обьявить Вэй Ину, кому он принадлежит. Быстрым движением парень стянул с себя лобную ленту и обернул вокруг чужой шеи: крепкий узел не развяжет никто, кроме него самого. Импровизированный ошейник завел обоих только сильнее, ведь можно схватить за конец ленты, дернуть, и тогда Вэй У Сянь задохнется, под давлением придвинется как можно ближе, и позволит себя поцеловать. — Да ты и поиграть любишь, гэгэ — с придыханием сказал Вэй Ин, разорвав поцелуй. Пахом он потерся о бедра нефрита и нетерпеливо стянул одежду с Ван Цзи. Однако, едва дотронувшись до штанов, он резко замер. Лань Чжань не понял заминки, и собрался было спросить, как вдруг чужие губы захватили в плен ухо. — Нет, Лань Ван Цзи. Давай повторим тот подвиг в библиотеке. Знаю ведь, ты хочешь меня. Всего меня. Обездвиженного, тугого, едва растянутого, взять на сухую и порвать до крови, м-м-м… Он не мог слушать. Эти слова, воспоминания о теплом и влажном нутре, не только сделали возбуждение болезненным. Вэй Ин раскрыл всю его сущность. Он — монстр, который тащится, когда видит слезы в уголках его глаз, которому нравится оставлять болезненные метки по всему телу и кусать его. Лань Чжань опрокинул парня на простынь и быстро раздел: в глаза тут же кинулись следы его безудержной страсти пару дней назад. Сегодня он просто обязан обновить их, сделать ярче и, возможно, добавить еще с десяток засосов и следов от зубов. Вэй Ин наслаждался всем, что дарит ему Лань Чжань, будь то боль, или наслаждение. Черт возьми, всего два дня прошло, а он снова хочет, он скучал, очень скучал. По янтарным глазам, по запаху сандалового дерева, сильным рукам, мягким, неулыбчивым губам и… члену, кхм, да. И снова его будто раздирали изнутри чем-то длинным и огромным. Но нефрит осторожничал, давал привыкнуть и покрывал судорожно сжавшийся живот мокрыми поцелуями, иногда поглаживая член любовника и облизывая головку. «Не как в прошлый раз» — мелькнуло в голове у довольного Вэй У Сяня — «Но все равно как в первый!»  — Шевелись давай! — приказал Вэй Ин, обнаглев от обрушившейся на него нежности со стороны вечно холодного Ван Цзи. И снова это непривычное ощущение. Как может у такого примерного человека быть такой большой и горяченный… Совсем не примерный. Сначала было неприятно. Больно. Вэй Ин просто терпел, что Ван Цзи понял сразу. Но стоило задеть ту заветную точку, как заклинателю стало не до боли. Он вскинулся в крепких обьятиях и открыл рот в беззвучном крике, когда головка члена Лань Чжаня стала проходиться по комку нервов, ввергая в бездну наслаждения. Двигаться в сжимающемся проходе стало невыносимо, но все равно приятно. Оргазм накрыл Вей Ина с головой после нескольких десятков ударов по простате, а Ван Цзи излился вслед за ним с тяжелым вздохом. — Теперь каждая наша встреча будет заканчиваться близостью? — спросил Вэй У Сянь, отдышавшись. В его голосе не было недовольства, скорее праздное любопытство. Ответный горячий взгляд едва не вызвал у него новую вспышку страсти. Но Лань Чжань вовремя отвел взгляд в сторону. — Неужели ты… — начал Лань-гэгэ, однако не закончил. Вэй У Сянь понял все и без продолжения. С трудом переборов смущение, он оседлал любовника и прижался к нему грудью, прогнувшись в спине. — Лань Чжань эти два дня я думал. Много думал. Это оказалось жутко вредно для моего физического и душевного состояния, но я смог осознать одну вещь. — Какую же? — нефрит, казалось, затаил дыхание. — Что я люблю тебя. Всем сердцем. Хочу, чтобы ты всегда был рядом! Он помолчал немного, а потом добавил: — Ха-ха, теперь объясняется моя тяга тронуть и забрать твою ленту в свое личное пользование. — он с намеком потрогал свой новый «ошейник» и пару раз дернул кончики. — Она уже давно принадлежит только тебе. Как и мое сердце.