Тепло

Шан Цинхуа безбоязненно принял тяжёлый плащ и закутался в нём с головы до пят. От пробирающего до костей мороза зуб на зуб не попадал, и Цинхуа справедливо мечтал вернуться в свой тёплый домик на пике Аньдин. Он скосил взгляд в сторону Короля. Лица не было видно, но зато Цинхуа вдоволь насмотрелся на крепкую сильную спину и широкие плечи. Идеал его, Цинхуа, красоты. Мобэй Цзюнь неумело, но настойчиво пытался разобраться с кухонной утварью. Цинхуа чуть не засмеялся сквозь сопли, когда Король, развернувшись, молчаливо выставил на стол познавший за свой короткий век неоспоримо многое чайник. — Пей. Но Цинхуа был слишком молод, чтобы умирать. Встав на дрожащие ноги, он приподнял крышку чайничка и закашлял от удушающего аромата: прямо в чёрном кипятке плавали сушёные ягоды, травки и коренья. Возможно, оно всё по отдельности действительно могло спасти от простуды — или хотя бы от насморка — но вместе оно напоминало яд (причем похлеще, чем кровяных паразитов). Тактично не комментируя происходящее, Цинхуа аккуратно взял котелок, открыл окно, клацнул зубами от холода и кинул сосуд в бушующее облако метели. Внизу кто-то заматерился. Цинхуа ойкнул и поспешил юркнуть в угол кухни. — Всё так плохо? — дрогнувшим и, как могло показаться только Цинхуа, расстроенным голосом спросил Мобэй Цзюнь. Он смотрел на человека холодными глазами и ничего не выражающим равнодушным лицом, но Цинхуа знал и верил, что Король не причинит ему вреда. — Нет-нет, мой Король, — протянул лорд пика хриплым от болезни голосом, — но неправильно. У нас есть еще чайник? Любой демон, случайно заглянувший на кухню, подумал бы, что сошёл с ума: человек, завёрнутый в королевский плащ, учит грозного и ледяного Мобэя Цзюня правильно заваривать чай. Цинхуа было нетрудно потратить на «обучение» Мобэя время и нервы. Потому что в конце его усадили на колени, накрыли пледом, надёжно обняли и сунули в руки горячую кружку с приятно пахнущей настойкой. И Цинхуа, наконец, согрелся.