Придурок Реджи!

      …       – Сперва, послушай, – настойчиво перебил он. – Я не заставляю прямо сейчас вешаться мне на шею, но давай хотя бы попробуем, Хэйлз! Я не всегда бываю таким кретином, честно. Что ты теряешь? Разве тебе не хочется попробовать… со мной? – он резко умолк, когда увидел её взгляд. Подозрительный, недоверчивый.       – Допустим, всё, что ты сказал, правда, и я так и быть поверю, какой в этом смысл? – она развела руками. – Будем реалистами: если бы не это дурацкое пари, ты бы и не взглянул на меня. А на следующий день даже не вспомнил моё имя! – Это факт.       – Ты этого не знаешь! – Реджи упрямо сдвинул брови.       Какой же упёртый!       – Предположим, мы начнем встречаться, но пройдет пара недель, может быть, месяц и тебе станет скучно. – Это тоже факт, не подтвержденный, но ожидаемо предполагаемый. Хайд не из тех, кто хочет быть в центре внимания, не сияет своей индивидуальностью. Она не драгоценный камень. Она – Водопад, который бушует не так уж часто, предпочитая спокойное, ровное течение. – Тебя ждет разочарование. Ожидание подарка порой приятнее, чем сам подарок.       Мэнтл тепло усмехнулся.       – Ты не подарок, Хэйлз, ты стихийное бедствие! И мне это даже нравится. Ты мне нравишься, я уже говорил. И я не разочаровался, ни разу.       – Реджи, ты не воспринимаешь меня всерьез! – Он её просто не слышит!       Глянул в ответ так, что дыхание от неожиданности перехватило.       – Это ты не воспринимаешь меня всерьез! Не хочешь, и это просто… охренеть как бесит, если честно! – он нервно взъерошил свои волосы. – Неужели, я тебе совсем не нравлюсь, вот честно?       Хэйли замялась, выдохнула, смешно надув щёки. Н-да, всё пошло совершенно не так, так она рассчитывала. Всего-то и требовалось состроить оскорбленную невинность, послать его ко всём чертям и на этом поставить огромную жирную точку. Затолкав подальше неожиданное чувство разочарования, и наступив на горло обиде.       – Ну… не так, Редж. – Она покачала головой. Мэнтл не был ей противен, даже после всего, но и не нравился настолько, чтобы представить, что они могли бы...       Он недоверчиво прищурился и упрямо сжал челюсти.       – Неа, не верю. Ты же… тебя же как под меня лепили. Давай так: дай мне месяц! Всего месяц, Хэйлз. Давай просто попробуем, и если ты решишь, что я… – он запнулся, – …не тот, кто тебе нужен, то разбежимся. И я больше не подниму эту тему. Вообще!       – Не думаю, что это хорошая идея. – Хэйли отвернулась к окну.       – Есть причина? – услышала приглушенный голос Реджи. Взгляд полный надежды и ожидания. – Парня у тебя нет, так что… Что ты теряешь?       Хайд нервно закусила губу. Надо сказать «нет», уверенное, твёрдое «нет», но почему-то оно так и не сорвалось с языка. Она действительно ничего не теряет. И пора давно выкинуть Свит Пи из головы. Хотя бы попробовать. Ничем хорошим это явно бы не закончилось, но… Но и тут на другом конце палки под названием «выбор» один огромный, жирный знак вопроса.       С Реджи ей было весело, просто. Он ведь совсем не сложный парень. С такими обычно и бывает легко. И целует он совсем не противно (вдруг так случится!), если вспомнить тот мимолетный поцелуй в баре, когда она перебрала лишнего.       А если ему будет мало обычных объятий? – нахмурилась Хайд. К такому, тем более с Реджи, она не была готова. Не прям что бы «фу», но всё-таки… Наверное, после Пейджа она вообще к сексу не готова в принципе. Думать, представлять – возможно, принимать непосредственное участие – точно нет, не сейчас.       – Я не сделаю ничего, если сама не захочешь, – услышала уверенный голос. Реджи словно прочел её мысли. – Так что расслабься. Если у нас до этого дойдет – хорошо, если нет, то ну… – он развел руками. – Значит, звезды так сошлись!       Она фыркнула, и решилась:       – Твоя взяла. Один месяц и ни днем больше.       Улыбнулся так широко и радостно, продемонстрировав ямочку на щеке, словно Рождество наступило на пару месяцев раньше.       – Класс!       Ничего классного. Хайд надеялась, что она хотя бы не пожалеет. А там, как закончится этот навязанный им эксперимент, он, наконец, от неё отстанет.       Встречаться с Реджи было… специфическим. Его было слишком много. Словно хотел использовать отпущенное ему время по максимуму. И слишком старался. Но это было… мило что ли.       Мэнтл любил комедии, шумные вечеринки. Хэйли нет, поэтому скоро он перестал её на них таскать. Реджи нравилось кататься по вечернему городу. Хэйли, в принципе, тоже. А когда его плейлист пополнился значительным количеством её любимых песен, такие поездки стали нравиться ей гораздо больше.       В школе новость, что они встречаются, произвела эффект разорвавшейся бомбы. И это было не хорошо и не плохо, что-то средненькое. Зак встретил это известие без восторга, но в конечном итоге смирился, а на остальных было начхать. Точнее стало потом. Первое время, когда их видели рядом, особенно кто-то из Змеев, она нервно шарахалась от него в сторону. Пока однажды Реджи не позволил ей вырвать свою руку, а переплел их пальцы и ощутимо сжал, большим пальцем погладив по ладони. Она сдалась второй раз. И смело посмотрела в их сторону. Недоверчивость, непонимание и… разочарование увидела в таких далеких теперь глазах. И с вызовом вскинула подбородок. Да, всё именно так, как ты думаешь.       Были объятия, осторожные прикосновения и красноречивые взгляды. Много взглядов, что жаром опаляли ей щеки. Он словно приручал её. Тихо. Неспешно, давая время привыкнуть к себе. К своим рукам, что сжимали её ладонь, когда он уверенно вел машину по дороге в школу или из неё, или по-хозяйски заправляли выбившуюся прядь волос ей за ухо. К своему запаху, который чувствовался, когда он прижимал её к себе, мимолетно касаясь волос губами. Она слышала нотки хвои - освежителя для машины, которым пропиталась его куртка - резкий одеколон, что потом стал даже нравиться. В принципе от Реджи всегда вкусно пахло, кроме разве что времени, когда он возвращался после тренировки. Тогда она смешно кривила нос и отворачивалась.       Месяц прошёл быстро. Даже пролетел, а Хайд так и не дала ему отставку, утешая себя тем, что, наверное, просто привыкла к его обществу. Она не давала ему ничего, пока в один дождливый день не случился первый матч с Реджи в качестве капитана. И Бульдоги проиграли. Реджи был раздавлен. Сказал, что ему нужно побыть одному и унесся в неизвестном направлении. А Хайд его не удержала. Н-да, паршиво у неё выходит справляться с ролью девушки.       Вот только остаток вечера, сидя в комнате и не зная, чем себя занять, она была как на иголках. Хотела посмотреть фильм, но не смотрелось. Потом, раздраженно захлопнув ноут, взяла книгу, но не могла сосредоточиться. Поняла, что читает страницу уже в третий раз и не может уловить смысл, закрыла книгу, даже не утруждая себя закладкой. Хэйли беспокоилась.       Она отправила ему сообщение, но Мэнтл не ответил.       Ну и чёрт с тобой! – решила Хайд. – Не очень-то и хотелось.       Её разбудил телефонный звонок. Очень настойчивый. Не глядя нашарив смартфон на тумбочке, попутно что-то уронив, не посмотрев имя звонившего, привычно провела пальцем по экрану и хрипло:       – Кхм… да?       – Спишь? – знакомый, но бесцветный голос ворвался в ещё пока сонный мозг.       Хэйли со вздохом перевернулась на кровати.       – Конечно же нет, – голос так и сочился сарказмом, – я всегда не сплю в… – она открыла один глаз и посмотрела на до безумия казавшийся сейчас ярким экран, – 2.45 ночи?! Если это не вопрос жизни и смерти, зачем ты звонишь в такое время?!       На том конце провода неловко замолчали.       – Вообще не вопрос жизни и смерти, просто…       – Тогда ложись спать! – вспылила Хайд и сбросила звонок.       Закрыла глаза и шумно выдохнула. Будить вот так ночью просто затем, чтобы поболтать – уже верх наглости. Придурок Реджи!       Но…       Вот же...! – Она резко села на кровати и включила лампу на тумбочке. Провела ладонями по лицу, смахивая остатки сна, и набрала номер Реджи. Он ответил почти сразу.       – Что случилось? – мягко произнесла, словно извиняясь за ту минутную грубость.       – Можешь выйти ненадолго? – вместо ответа спросил он.       – Ты… – Хэйли непонимающе моргнула и выпуталась из одеяла. Чтобы подойти к окну и, заглянув за шторку, увидеть его машину возле дома с включенными фарами. Он никогда не делал подобного раньше. – Эмм… Да. Дай мне пять… – она кинула мимолетный взгляд на своё отражение в зеркале. О, Боги! – …надцать минут.       Она наспех оделась, умылась и, пригладив взъерошенные волосы, вышла из дома.       В салоне было тихо и темно. Когда она уселась рядом, авто медленно покатило по дороге. Реджи молчал, а Хэйли пыталась совладать со своими волосами, что лезли в глаза.       – Карандаш есть?       – Зачем? – удивился он.       – Волосы собрать.       Полез в бардачок, а потом протянул ей видавший виды карандаш. Она благодарно кивнула, наспех собрала волосы в пучок, закрепив карандашом, и включила свет, чтобы оценить результат. Реджи поморщился от приглушенного света, а Хайд перевела на него взгляд и изумленно ахнула.       – Что у тебя с лицом?! – под глазом у Реджи наливался будущий фингал.       Реджи скривился. Объяснять Хайд, что когда у его отца заканчиваются словесные аргументы, то он без предупреждения переходит к кулакам, не было ни желания, ни настроения.       – Не важно.       – Нет, важно! – настаивала она. И совершенно неожиданно для себя потянулась, чтобы осторожно погладить место ушиба. Совсем свежий. – Редж, кто это тебя так?       Он перехватил её ладонь, сжав в своей руке. Неожиданно холодной. Она в ответ ободряюще погладила его пальцы, делясь своим теплом.       – Хочешь кофе?       – Нет, – но предательски зевнула, прикрыв рот ладонью.       – А, по-моёму, хочешь, – улыбнулся Мэнтл.       Он остановил машину недалеко от реки Свитуотер, и они вышли на воздух. Хэйли держала в руках стаканчик с горячим кофе, грея ладони. А второй стакан так и остался нетронутым на капоте. Реджи к нему даже не притронулся. Привалился к капоту и спрятал руки в карманах куртки.       – Кто тебя ударил? – тихо спросила Хэйли. В воздух взметнулось облачко пара. Хайд поежилась, но не от холода, а от того, что ему должно быть больно. И ей было ой как не по себе от этого.       – Да так… Возникло недопонимание, – уклончиво ответил тот.       Придвинулась ближе и нахмурилась. Врет, она это чувствовала.       – Что-то ты темнишь.       Он пожал плечами.       – Знаешь, кажется, я не тяну.       – А?       – Всё это. Футбол, школа, все эти ожидания. Чёрт, мы проиграли, Хэйлз! Я проиграл! И от этого мне так… так паршиво!       – Это всего лишь игра… – она осеклась, и спешно исправилась, – …первая игра, Редж. Не будь к себе так строг.       Он фыркнул.       – Да мне и капитаном быть вообще не положено было. Эндрюс должен был получить это место. Он ушёл и мы продули! Всё так думают. Ты тоже, верно?!       Хэйли покачала головой.       – Вовсе нет. Я так не думаю.       – А как ты думаешь? – взвился он. – Дай-ка угадаю: что я недалекий тупоголовый качек, у которого на уме только футбол, приставка и тачки! Так ведь? В учебе я выплываю только за счет футбола, из-за послаблений, что тренер для нас выбивает. Уйду из команды, и колледж мне будет только сниться. А может и стоит сразу уйти!       Хэйли отпила крепкий напиток, поставила стакан на капот и остановилась перед Реджи, впиваясь в него требовательным взглядом. Он посмотрел в ответ. На дне карих глаз плескалось недоверие, раздражение, горечь от проигрыша, а ещё тупая боль. Кто-то сегодня сделал ему очень больно, даже не ударом по лицу.       – Чьи это слова, Редж? М? – нахмурилась Хайд. И поняла, что не испытывает жалости. Пусть сам себя жалеет. У него это неплохо получается. А у неё внутри из желудка начал подниматься холодный, как Арктика, гнев. – Это не твои слова, и не мои уж точно. Ты вытащил меня среди ночи из кровати, чтоб я тебя пожалела? Сказала, что всё будет хорошо? Так вот не будет. Ничего с неба само собой не падает. Знаешь, сколько раз я продула на своих соревнованиях по плаванию? Да столько, что и не сосчитать, прежде чем у меня, наконец, начало хоть что-то получаться! – Она пришла в этот спорт случайно. Ей нравилась вода и как она держит немного пухлое для её детских лет тело. Хэйли начала плавать для себя, безумно себя тогда стесняясь. Увлечение и спортивный интерес пришли позже. – Один проигрыш и ты сдаешься? Серьезно?! Ты же любишь футбол! Ты обожаешь футбол!       – Хэйлз…       Она подняла руку, останавливая. Хотел знать, что она на самом деле думает, так вот пусть теперь слушает.       – Футбол это командная игра, не мне тебе рассказывать, и этот проигрыш ваш общий, а не твой лично! Вывезти на себе всю игру просто нереально! Как капитан сделай выводы, усиль слабые стороны и найди слабые стороны соперника. Ты же… Ты же Мэнтл! Упрямство твоё второе имя, или я ошибаюсь? Ты делаешь и говоришь, что хочешь, творишь иногда такие безумные вещи, не боясь последствий! Ты упорный, упрямый, сильный и вовсе не недалекий… в сфере своих интересов. Вот что я думаю!       Не соврала ни капли – она действительно так думает. Реджи не так прост, как она поначалу решила. За это время, что они провели вместе, он не переставал её удивлять в своей присущей ему манере. Хотя иногда бывал просто невозможным кретином, но, увы, никто не идеален.       Хайд тяжело дышала, сжимая и разжимая кулаки. Праведный гнев как ветром сдуло, оставив её балансировать на границе раздражения и неловкости.       Мэнтл потрясенно молчал.       – Не умею я утешать, так что… – она развела руками. Обратился не по адресу, хотела добавить, вот только не успела.       Реджи оттолкнулся от машины и шагнул вперед, сокращая и так ничтожное между ними расстояние. И пока Хайд в ступоре соображала, что он намерен делать, не перегнула ли она палку, обхватил холодными ладонями её лицо и прижался к губам. Требовательно, но нежно целуя, несмотря на сопротивление, которого… в общем-то не было. Руки, что должны были оттолкнуть, не оттолкнули, а просто остановились на груди, чувствуя, как громко бумкает мощное сердце под ладонью.       Бум… Бум… Бум! – слышала и чувствовала. Или же это было её собственное. Хотя нет, оно трепыхалось и казалось вот-вот остановится.       Потому что его губы творили что-то невообразимое. Медленное, вкусное, с ощутимым привкусом чего-то горько-сладкого, как шоколад с высоким содержанием какао. И это оказалось на удивление приятно, безумно, разгоняя по телу маленькие теплые искорки.       Когда воздуха уже не было, он оторвался от неё, прерывисто вздыхая, но не отпустил, продолжая держать её лицо в своих ладонях, мягко гладил большими пальцами скулы, губы. И смотрел так, что ноги подкашивались.       – Для человека с фингалом, ты уж слишком светишься, – тихо сказала Хайд, чтобы… чтобы хоть что-то сказать.       Реджи улыбнулся, даря очередной мимолетный поцелуй, и хрипло произнес:       – Потому что ты ответила мне, Хэйлз. – Это был их первый настоящий поцелуй.       Да, точно, ответила. Она ответила ему снова, когда он самозабвенно целовал её в машине, удобно устроив Хайд на своих коленях. Крепко прижимая к себе, почти до боли стискивая её в объятьях, целуя так нежно, неторопливо, пыточно-сладко. Не прерываясь ни на мгновенье, словно опасался, что она передумает и оттолкнет. Осторожно прикусывая нижнюю губу зубами, заставляя прерывисто вздыхать, если удавалось получить очередную порцию необходимого кислорода.       Как сейчас, когда он, оставив в покое губы, переключился на шею, оставляя на ней длинную мокрую дорожку. Заставляя покрываться мурашками от контраста теплого дыхания на коже и холода, когда поцелуи спускались ниже.       То ли выдох, то ли стон неожиданно сорвался с губ. Руки, действуя, словно сами по себе зарылись в его тёмные волосы и сжали. Короткие и жесткие у основания шеи, и мягкие, если запустить пальцы выше. Стало очень и очень горячо, то есть хорошо.       Карандаш улетел куда-то назад, когда Реджи отбросил его, чтобы распустить волосы и нетерпеливо погрузиться пальцами в шелковистую мягкость, прижимаясь горячими губами к её рту, мягко толкнуться языком, размыкая припухшие, ставшие невероятно чувствительными губы, требуя впустить. Она, напрочь одурманенная его напором, подчинилась.       И это было просто… ох!       Глубоко, страстно, как и его полувыдох-полурык «Хэйлз», что вибрацией пробежался по всему телу. Оно стало ватным, руки дрожали, ноги не держали. Если встанет - упадет. Всё тепло, все эти невероятные ощущения текли по венам куда-то вниз, в самый низ живота. Она заерзала, сама не зная, чего хочет: то ли отодвинуться – прервать эту сладкую пытку, то ли прильнуть сильнее. Только отодвинуться ей не позволили, за бедра притянули ближе. Он так сильно стиснул её, что она протестующе замычала ему в рот. На миг очнулся, погладив ладонями, словно извиняясь за свою грубость. И снова целовать – губы, щеки, подбородок, шею, заставляя запрокинуть голову, почти дугой выгнуться в его руках.       Хэйли вынырнула из этого сумасшествия только тогда, когда почувствовала большую горячую ладонь на своей груди, что накрыла одно полушарие, обжигая даже через ткань рубашки, и сжала. Жадно, нетерпеливо. Хайд отшатнулась, тяжело дыша, локтем попав по автомобильному гудку, и подпрыгнула от неожиданно громкого звука, прорезавшего ночь.       Мэнтл с силой прикусил губу от этого движения и со стоном головой впечатался в мягкий подголовник.       – Нет? – хрипло выдохнул. Столько разочарования прозвучало в этом баритоне.       – Из..звини, – воздуха катастрофически не хватало. Она жадно дышала через рот. Грудная клетка вздымалась, ходя ходуном. – Я пока не… не думаю, что смогу. Прости.       Она попыталась встать, но он остановил, резко вцепившись в плечи.       – Всё нормально, не извиняйся. Только… чёрт! Не шевелись. Пока, – глаза, почти черные сейчас, с расширенными зрачками, почти умоляюще на неё смотрели. И Хайд замерла, чувствуя, как расслабляется под ней напряженное тело.       Он закрыл глаза, стараясь унять это острое возбуждение, что живо реагировало на каждое её неосторожное движение.       «Твою мать, от простых поцелуев…» – подумал Мэнтл. Давно с ним такого не было.       Они стали ощутимо ближе. Хайд подпустила его гораздо ближе, чем изначально планировала. И, откровенно говоря, наслаждалась этой близостью. Но это её ничуть не смущало, зато любил смущать Реджи, постоянно подшучивая по этому поводу. Шутки были не грубыми, не обидными и не настолько остроумными, как он думал, но Хайд интуитивно начала улавливать, что терпение ему дается далеко не легко. Именно поэтому он защищается шутками и именно поэтому она больше не теряла голову, как той ночью. Целовать – целовала, но без того крышесносного энтузиазма.       Хэйли стала часто появляться у него дома, даже познакомилась с его мамой. Случайно. Не то чтобы они друг другу моментально понравились, но миссис Мэнтл с невероятным удивлением отметила под возмущенное «мааам!», что Хэйли первая девушка, которую он привел домой за долгое время. Прям что бы так официально.       Обычно они проводили время в его комнате. Просторной, с высоким потолком, в темных тонах. Валялись на кровати, смотря фильм, или просто разговаривали. Сегодня была комедия. Они договорились включать интересные им фильмы по очереди.       

«– У меня будет секс!– воодушевленно сказала одна героиня.       – А у меня будет суп, – ответила другая на эту реплику, стуча ложкой по тарелке»*

      – Вот и вся моя теперешняя жизнь в четырёх словах, – с ухмылкой прокомментировал Мэнтл. И тут же получил по лицу подушкой.       – Это пять слов, гений, – хмыкнула Хэйли, но уже без былого раздражения. Придурок Реджи!       В ответ только приглушенный подушкой веселый смех. И сильные руки, что сомкнулись вокруг, не давая возможности отстраниться.       Реджи головой откинул подушку в сторону и устроился поудобнее, разместив голову Хэйли на своей груди.       – Ладно, не дуйся, – тёплое дыхание и почти невесомый поцелуй в макушку. – Шучу, я, шучу.       Но они всё же переспали. Потом. Так же случайно, этого она тоже не планировала, всё как-то само собой получилось.       Родители уехали из города на день рождение к другу семьи. Реджи пригласил её на ужин, который пытался приготовить сам. На плите что-то шипело и выкипало, а на столе полный кавардак.       – Ты точно знаешь, что делаешь? – с беспокойством спросила Хэйли, когда оценила масштаб катастрофы.       Реджи голыми руками взялся за крышку кастрюли, обжегся, и громко выругался.       Пришлось идти на помощь.       – Надо убавить огонь, – она повернула выключатель, пока тот махал обожженными пальцами в воздухе. – А чеснок лучше предварительно примять ножом, так его легче чистить и…       Раздалось громкое «вжжиии», когда Реджи нажал на выключатель блендера, и вся та масса, что была на дне, устремилась на свободу, заляпав собой и его, и кухню, и досталось темному платью Хайд. Хорошо хоть на волосы не попало, Реджи принял основной удар на себя.       – …и крышку блендера предварительно надо было закрыть, – хихикнула она, смахнув с плеча фарш и вляпавшись во что-то мокрое. Облизала палец. Ммм… А соус-то должен был быть совсем не плох. Только соли маловато.       – Вот срань! – вздохнул Реджи, широко раскрытыми глазами окидывая кавардак, что он натворил. – Да я ведь случайно, – и расстроено так: – Не смейся надо мной, Хэйлз!       Легче сказать, чем сделать. Видок у обычно самоуверенного Реджи стал совсем не самоуверенный, а очень даже нелепый, с кусочками мяса в волосах и зелени, что вместе с неудавшимся соусом стекали по лицу.       – Так, иди-ка ты в душ, – Хайд закусила губу, чтобы не рассмеяться. – А я пока приберу.       – Брось, я сам, – он забрал у неё тряпку. – И тут может быть ещё можно что-то спасти?       – Ну-у, разве что спагетти, ты их ещё не успел закинуть, – улыбнулась она, убирая петрушку у него с лица и отправляя её в рот.       – Пицца? – с сожалением предложил Реджи. – А я хотел тебя удивить.       – И тебе это удалось, порыв я оценила, отчаянная ты домохозяйка! – она быстро чмокнула его в губы. – Иди, от тебя пахнет сырым мясом и специями.       – Ты просто чудо, а не девушка! – улыбнулся Мэнтл и унесся вверх по лестнице.       Хэйли наспех прибрала кухню, досуха вытерла стол и пол, и оценила потолок. На него не попало и то хорошо.       Реджи вернулся быстро, переодевшись в домашние вещи и на ходу вытирая голову полотенцем, а потом заметил:       – Чёрт, твоё платье!       – А, да, – она принюхалась. Огромное пятно покрывало практически всё плечо. Хоть бы отстиралось. – Поеду переоденусь, а ты пока закажи нам поесть. Я быстро.       – Да пока ты вернешься, она уже остынет. – Он на минуту задумался. – Давай закинем его в стиралку. Там есть экспресс сушка, а я пока дам тебе что-нибудь из своего.       Хайд замялась.       – Да не стоит, я…       – Стоит, стоит. Пошли, – и потянул её за собой.       В комнате в шкафу, где судя по бардаку прошел, по меньшей мере, атомный взрыв, откопал свою футболку, темно-синюю. Придирчиво понюхал, удостоверившись, что она чистая, и протянул ей.       – Давно мечтал такое сказать: Хэйлз, быстро раздевайся! – Глаза при этом такие игривые и очень довольные. Она привычно фыркнула, и глазами указала на дверь. – Намек понят, – направился к двери, но медленно, спиной вперед. – Точно не надо помочь расстегнуть?       Упрямо покачала головой, услышала разочарованный вздох и начала расстегивать платье только когда Реджи закрыл дверь с той стороны. Она слышала как он спустился вниз, болтая со службой доставки по телефону, а потом всё стихло.       Хэйли прошла в ванную, прихватив с собой сменную одежду, чтобы предварительно вымыть плечо. А платье оставила на полу.       Кайф - личная ванная с довольно большим многообразием гигиенических принадлежностей. Одних гелей для душа у него было штуки четыре. Это просто мечта среднестатистического американца! У неё дома постоянно приходиться занимать очередь, или вечно не хватает горячей воды. Ну, по крайней мере, так было. Когда Зак чаще бывал дома.       С водными процедурами было покончено, и она натянула на себя чужую вещь, отмечая про себя, что футболка смотрится как ну очень короткое платьице, и пожалела, что не надела джинсы. И зачем собственно было так прихорашиваться?       Хэйли тихо усмехнулась, вспомнив сцену «Реджи Vs Блендер». Это было совершенно очевидное фаталити. Единственное, о чем она сожалела - что не догадалась запечатлеть этот знаменательный момент. Бугагашеньки!       Когда вернулась в комнату, платья уже не было, зато был Реджи, который сидел на кровати, капался в телефоне и, не отрываясь от экрана, сказал:       – Заказал с морепродуктами, не против?       – Нет.       – Класс, а то с мясом у меня сегодня как-то не очень, – довольно улыбнулся тот. – Платье закинул, надеюсь с температурой я не промахн… – кинул мимолетный взгляд, а затем снова вскинул на неё глаза и больше не отводил.       Хэйли напряглась. Может у неё что-то с лицом?       – Что? – не выдержала она.       – Просто ты… – хрипло начал Реджи, потом откашлялся и продолжил, – прямо сейчас потрясно смотришься в моей футболке.       – Не смейся надо мной, – попросила Хэйли. А у самой щеки смущенно вспыхнули. Снова этот взгляд. Затуманенный, но нежный, ласкающий. Он словно огибал каждый изгиб, каждую чёрточку, всё, что было открыто его взору. От этого всё внутри замерло, а потом сделало чумное сальто.       – И не думал, – откинул телефон и поднялся с места, медленно приближаясь к ней. Очень медленно, плавно, продолжая неотрывно смотреть в глаза. А она почему-то не могла отвести свои, прервать зрительный контакт. Не… хотела.       Хэйли рефлекторно отступила, пока не уперлась спиной в закрытую дверь ванной. Одна рука Реджи оперлась на дверь, и он задумчиво заметил:       – А эти штуки… знаешь, они очень похожи на чулки, – соблазнительно закусил губу. Как змей-искуситель. Вторая рука уперлась в стену с другой стороны. Хайд оказалась в ловушке из чужих рук.       – Это… просто длинные гольфы, – поправила она, сглотнув.       – Очень длинные, – повторил он, почти касаясь её губ своими.       – И тёплые, – зачем-то добавила Хэйли.       – Очень тёплые, наверное.       Стоял почти вплотную. Если вдохнуть, набрать полные легкие воздуха, то она прижмется к его груди своей. Она почти чувствовала жар чужого тела. И от него начинала плавиться сама.       – Да, – выдохнула она, стараясь хоть немного увеличить расстояние между ними.       От этого движения футболка немного сползла с плеча. Взметнулась рука, чтобы вернуть непокорную ткань на место, но была остановлена. Реджи мягко, но настойчиво перехватил ладонь.       – Не надо, – почти беззвучно прошептал он и оставил нежный поцелуй на запястье. Там где бился пульс, ускоряясь всё сильнее. – Так лучше.       Кончиками пальцев осторожно провел по предплечью, медленно ведя вверх, огладил плечо. Хэйли против воли прикрыла глаза. По позвоночнику вверх-вниз устремился не просто поток, а целый табун восхитительных мурашек.       На смену пальцам пришли горячие губы. Хэйли прерывисто вздохнула, неосознанно откидывая голову, открывая всё больше пространства для этого чересчур приятного исследования. И места стало катастрофически мало и воздуха. Да, нужен воздух. Очередной вдох и она прижалась к его широкой груди.       В шею прерывисто и шумно выдохнули, а Хэйли потянулась на ощупь, как слепой котенок, ища чужие губы. И нашла. Ставшие привычными и такими желанными сейчас. Мягкие, нежные и горячие, очень горячие. Хайд обняла его за шею, стараясь стать ещё ближе. Ей нравилось чувствовать, как бьется чужое сердце почти в унисон с её, что в этот миг заходится в бешеном ритме. Нравилось запускать пальцы в его волосы, сейчас ещё влажные от воды и поэтому слегка жёсткие.       Колено осторожно раздвинуло ей ноги, устраивая его обладателя поудобнее. Она не заметила. Её основательно отвлекали губы, руки, чужое дыхание на своей коже. Обжигающе горячие ладони обхватили талию, обнимая, заставляя прижаться сильнее, но ближе и так уже не куда. А потом она испуганно сжалась, когда почувствовала его ладонь, накрывшую то, что так жарко пульсировало, посылая маленькие точечные заряды по всему телу. И накрыла его руку своей, останавливая.       – Чёрт, Хэйлз, – голос хриплый, немного недовольный, но ладонь всё же послушно замерла. – Ты же вроде хочешь… я вижу, – жаркий шепот в ухо. – Что не так?       Она прикусила губу. Наверное. Да, пожалуй, действительно хочет. Просто… а если она облажается? Что если ему не понравится?! В отличие от неё, у Реджи слишком много опыта, есть с чем сравнивать. Услышать что-то подобное, как в тот (её первый) раз будет просто невыносимо!       Мэнтл понял всё по-своему. Со стоном опустил голову на её плечо.       – Можно я хотя бы просто тебя поласкаю? Дай мне хоть что-то, или совсем с ума сойду! – Слегка отстранился, глаза совершенно сумасшедшие, и в них столько страсти и нежности, что ноги в прямом смысле начали подкашиваться. – Если тебе будет неприятно, скажешь, и я остановлюсь, – выдохнул прямо в губы.       Чёртчёртчёртчёртчёрт! – сумбурная мысль стрелой пролетела в сознании, окончательно пробила защиту, руша и без того хрупкие сейчас стены, и Хайд зажмурилась. В третий раз. Его персональный Форт-Нокс пал, сдавшись на милость победителя.       Неуверенно отпустила ладонь, переместив руку выше, на предплечье и тихо всхлипнула в шею. Он практически заставил её посмотреть на себя, чтобы снова поцеловать. Уверенно, глубоко, отвлекая от своей ладони там, внизу, давая время привыкнуть. И это получилось. Напряженное, как тетива, тело потихоньку расслабилось. Голова и без того шла кругом, а легкие уже горели от недостатка кислорода.       Пока пальцы вновь не пришли в движение. Нежно поглаживали через тонкую грань нижнего белья. То легко, почти невесомо, то чуть сильнее, посылая волны и электрические заряды неожиданного удовольствия по обнаженным нервам. Там вдруг стало так мокро. Она чувствовала ставшую влажной ткань. Теплую там, где были его пальцы, и холодную, когда они ненадолго отстранились. Чтобы…       Божебожемойбоже!       Преграда белья была преодолена без сопротивления. Она давно отпустила его руку, давая ей полную свободу, хватаясь то за его шею, то за плечи. И опытные пальцы погрузились в тугую жаркую тесноту. Реджи откровенно польстило, с какой легкостью ему это удалось. Его стеснительная малышка.       Она вздрагивала в его руках, когда он задевал особо чувствительные точки внутри неё, оглаживая, толкаясь глубже, медленно сводя с ума. С трудом дышала, кусая губы, но не стонала. Ещё нет.       Когда пальцы покинули её тело, Хэйли разочарованно вздохнула, ощущая неприятное чувство пустоты. А потом и Реджи отстранился.       Почему?       Наверное, она сказала это вслух, потому что Мэнтл предвкушающее улыбнулся и ответил перед тем, как снова прижаться к её губам очередным страстным поцелуем:       – Просто хочу кое-что попробовать, не бойся.       Он уверенно шагал назад, ориентируясь в своей комнате с закрытыми глазами, увлекая её за собой, пока не уперся ногой в кровать. Осторожно сел и потянул Хэйли за собой. Потом перевернулся, подмяв её под себя. Хайд и не думала сопротивляться, ей и в голову не пришло сопротивляться. Подогреваемая неожиданно вспыхнувшим интересом, тяжестью его тела, что он удерживал на локтях. И теми ласками, что он ей дарил. Ох, как же приятно, что хочется… чего-то большего, несмотря на страх и смущение.       Хотелось целовать и целовать, а ещё прикасаться и гладить. Много, больше, так словно всего остального мира вокруг больше не существовало, а было только это чувство пьянящего удовольствия. Исчезни оно, и она просто не выдержит. Хайд совсем перестала понимать, что происходит. А вот Реджи понимал за них обоих. Когда он стянул с неё бельё, Хэйли так и не поняла. Ощутила только, что стало несколько свободнее. И когда он сполз ниже, оглаживая живот, широко разводя ноги в черных гольфинах, что ассоциировались у него с чулками, и тогда не заподозрила неладное.       Когда он поцеловал внутреннюю сторону бедра, она словно очнулась от этой сладкой неги.       – Реджи! – Хэйли испуганно охнула, когда до неё, наконец, дошло, что он хочет попробовать. Приподнялась на локтях, чтобы снова со вздохом упасть обратно. Его голова между её широко разведенными бедрами, предвкушающая улыбка и особенно глаза, затуманенные страстью и… похотью. Боже! Слишком сильный коктейль эмоций. Хочется, но невозможно смотреть.       – Шшш… просто лежи, – его дыхание теперь обжигало, а там и так был грёбанный пожар.       – Знаешь…аах… – дорожка из мокрых горячих поцелуев потянулась совсем неприлично низко. Она крепко зажмурилась, – я не ханжа, но …о, чёрт! – он ощутимо прикусил зубами нежную кожу, невероятно чувствительную сейчас. Хайд шумно выдохнула и вздрогнула всем телом, – … но это как-то слишком… мм.. тебе не кажет..ся?       Он засмеялся, отчего вибрация пробежала по животу, самому низу, и что-то приглушенно проговорил в ответ. Хэйли не расслышала. Хэйли тонула. Попыталась отползти, но не позволил, не пустил, настойчиво удержав руками.       – Ты... можешь не..не разговаривать со… ммной из такого положения? Это как-то неловко очень!       – Могу и не разговаривать, – легко согласился он, а Хайд выгнулась дугой. Тело предало, перестало ей подчиняться. От слова «совсем».       Нет! – кричал разум. – Нет! Нет!       Да! Да, о мой боже, да! – говорило тело. Стонало, пело, когда он целовал её там, выписывая непонятные знаки языком, ласкал губами, руками. Она судорожно сжала покрывало, собирая ткань в кулак, и пальцы на ногах тоже сжались. Хайд нервно дрожала, с силой закусив костяшку указательного пальца, и оставила заметный след зубов, но это не помогало. Слишком. Это всё было слишком слишком! Хотелось отползти, но лишь сильнее раскрылась ему навстречу, пальцами зарываясь в его волосы, с силой сжимая.       Ему, наверное, больно! – мелькнула мысль и тут же пропала, когда его руки сжали бедра почти до боли. До неожиданно приятной, сладкой.       В какой момент шумные вздохи переросли в едва слышные, а потом в очень даже громкие стоны она не запомнила. Вообще ничего не запомнила из того, что говорила. А она явно что-то говорила, шептала. Внизу полыхал настоящий пожар, с каждым движением Реджи вспыхивающий с новой силой.       С каждым касанием то твердого, то неожиданно мягкого языка, с каждым ритмичным поглаживанием что-то поднималось горячей волной. Казалось, что всё тепло её тела сосредоточилось именно там. Пульсировало и пульсировало. Словно маленькая часовая бомба, которая никак не могла разорваться.       – Что-то… ммм… не так… я больше… не!… – Всхлип. – Реееджи!       Он сначала не понял, почти остановился, но услышал своё имя с таким улётным выражением, что никогда раньше не звучало из её искусанных от этих слишком откровенных ласк губ, и ему напрочь сорвало тормоза. Она шептала, что это слишком и больше не может, а потом с протяжным стоном выгнулась, когда терпеть стало просто невыносимо. Бомба взорвалась, посылая мириады волн удовольствия, сотрясая её тело сладкими судорогами.       Так вот о чём весь сыр бор, – понимающе подумала она впервые за всю свою жизнь, вспоминая разговоры девчонок в раздевалке.       Это было… было просто безумно, просто… ох, она так стонала. Должно быть стыдно, а было… вообще не стыдно.       Но смущена была до предела, лицо пылало так, что на щеках впору было яичницу жарить. Реджи поднялся, удовлетворенно рассматривая её из-под прикрытых век. Растрепанные волосы, разметавшиеся по покрывалу, алые припухшие от его поцелуев губы, лихорадочно блестевшие глаза, и щёки с таким ярким румянцем.       Хэйли оттянула футболку вниз. Он заметил и облизнулся. Так хищно и пошло, что она вспыхнула снова, и со стоном закрыла лицо руками.       – Ну, ты чего, Хэйлз? – засмеялся Мэнтл, нависая сверху и целуя ладони. Она не видела, но почувствовала, когда прогнулась кровать, принимая тяжесть ещё одного тела. – Признайся, тебе же понравилось. Я слышал, как тебе нравилось!       Она пробормотала в ответ что-то несуразное, где наблюдательный парень вычленил самое главное.       – Так ты что? До этого… ни разу?       В голосе не было насмешки, а только искреннее удивление. Она рискнула приоткрыть лицо и покачала головой.       – Нет… если честно, – руки все-таки убрала, обнимая его за талию.       – Это чертовски приятно, – улыбнулся он. Наклоняясь ещё ближе и целуя приоткрытые губы. – Я польщен.       Хайд прерывисто вздохнула сквозь поцелуй, чувствуя животом даже через ткань штанов его горячее и твердое возбуждение, а Реджи остановился, заметив, что она заметила.       – Прости, – виновато улыбнулся Мэнтл. – Ты просто так сладко стонала, что это самой собой. – Сел на кровати, и пригладил растрепанные волосы. – Дай мне пару минут, и холодный душ решит эту «проблему». Я скоро.       Это просто нечестно.       – Нет, – она потянула его обратно к себе. – Иди сюда.       Машинально наклонился, но взгляд недоверчивый, как у ребенка, которому пообещали сладкое после ужина в который раз и обманули.       – Ты… точно? Потому что если ты меня обломаешь вот так, это будет очень жестоко!       Точно, точно, только помолчи. Про «помолчи» она, должно быть, сказала вслух, потому что Реджи и правда заткнулся и больше не сомневаясь, прильнул к ней. Но было не так. Хотелось ближе, ощутить ещё ближе. Она неуверенно запустила ладони под его футболку. Какой же он горячий! Как нагретый на солнце камень. А ещё гладкий. Реджи быстро отстранился, рванул мешавшую ткань вверх и нетерпеливо её отбросил.       Хэйли потянулась к нему, обнимая за шею, целуя, куда придется, пока он освобождал её от остатков одежды, такой ненужной сейчас. Мешающей, она почти ненавидела её. Последняя преграда была преодолена и Хайд задохнулась от невероятного ощущения жара его тела на своей коже. Горячо, очень горячо. Она хотела ещё… Она хотела его.       – Хэйлз, – хрипло простонал Мэнтл, когда она коснулась нежной кожи на шее, слегка прикусила, попробовала её на вкус.       Мм… Солоноватый. – Ей понравилось.       И ей нравилось, как он её трогал, нежно, но жадно, как шептал на ухо всякие милые глупости… Сознание, словно пробитый каркас судна, затопила сумасшедшая нежность.       – Боже! – выдохнула она, когда губы спустились ниже, по подбородку, шее, ещё ниже, выцеловывая, прикусывая очень чувствительную кожу.       Гладил, покусывал, сжимал ладонями грудь, заставляя выгибаться ему навстречу. Это просто невыносимо!       Терпеть уже не было сил, больше нет. Реджи потянулся к тумбочке, едва не промахнулся, дрожащие пальцы отказывались подчиняться, потом быстро стянул штаны вместе с боксерами. Она, несмотря на возбуждение, испуганно сжалась. Далекие, болезненные воспоминания некстати вспыхнули в мозгу. Реджи успокаивающе погладил по ногам, медленно стягивая один гольфин, целуя колено, потом второй, нежно проведя пальцами по бедру, закидывая на себя, прижался ближе к тому, что так жарко пульсировало внизу живота.       Резкий толчок и она задохнулась от этого невероятного чувства наполненности. Это было как последний рубеж, как точка невозврата!       – Какая же ты узкая! – она так сильно сжимала его внутри себя, что в глазах темнело. – Чёрт… как же с тобой хорошо, Хэйлз! – восхищенный шепот, и новый толчок. Сильный, нетерпеливый.       – Тише… Не так…охх.. сильно, – всхлипнула она, сжимая напряженные, каменные плечи. Боли не было, но ещё немного неприятно. – Дай мне привыкнуть… немного.       Замер, стиснул зубы, но не в силах сдерживаться, нетерпеливо заерзал, судорожно дыша. Хэйли потянулась к нему, ловя приглушенные хриплые стоны губами, руки блуждали по сильной спине с бисеринками пота. От того, что он так её хочет - сильно, немедленно - просто срывало крышу, затуманивало разум. Потом внутри будто что-то щелкнуло, расслабляясь, и это чувство неприятного давления отступило. Она подалась бедрами к нему навстречу, желая… желая ещё!       – Ты такая горячая, – низкий, вибрирующий голос взывает уже не мурашки, от него всё тело ощутимо потряхивает. Он пробирается в самую душу, смущает, обезоруживает, а ей и так очень неловко, хоть и хорошо, дико хорошо сейчас.       – А ты любитель поболтать в… такой момент, да? – уколола Хэйли.       Реджи усмехнулся и словно в отместку задвигался медленно, дразняще плавно, заставляя подаваться навстречу, нетерпеливо сжимать его ногами. Она хотела глубже, чуть быстрее, а он… он…       – Мне нравится слышать, как ты стонешь подо мной, – он резко толкнул таз вперед, задевая каждый нерв внутри. И ещё, и снова. Боже, боже мой! – Безумно нравится, Хэйлз.       Она шумно вдохнула, потом снова. Закусила губы, а потом и пальцы, чтобы не стонать. От этого он заводился ещё больше.       Как хорошо, Редж, как же хорошо. Ммм…       Опять вслух, точно вслух. Потому как он сорвался в какой-то дикий ритм, выбивая стоны, почти крики. Ловил их губами, не позволяя стонать в полный голос, и от этого было в разы хуже и лучше одновременно.       Реджи двигался в ней быстро, остро, так невозможно глубоко и так приятно, неотвратимо приближая тот самый пик, что она испытала совсем недавно. Но сейчас всё иначе… больше, и быстрее, и ярче, поднимая и опуская её в самые глубины наслаждения. Снова и снова. Снося всё грани приличия, что ещё были, хотя уже не осталось ничего. Хайд не думала ни о чём. Только о Реджи и его сводящих с ума движениях внутри, которые заставляли практически вскрикивать, метаться под ним, без возможности вырваться из этой пытки, срывать быстрые жадные поцелуи, упиваться хриплым сбивчивым дыханием.       Обжигающий шепот в ухо и почти беззвучное «давай же, малыш», последние требовательные горячие толчки, её громкий протяжный стон, его хриплый судорожный и яркое, нестерпимое удовольствие накрывает с головой, оглушает, ослепляет и она растворяется в нём, на несколько секунд забывая как дышать. Что вообще нужно дышать.       Хайд приходила в себя медленно. Чувствуя невероятную слабость во всем теле, в каждой клеточке, и особенно остро внизу живота, что слабо пульсировал, разгоняя остатки былого удовольствия. Придавленная тяжестью чужого тела, грудная клетка тяжело вздымалась, ладони рассеянно гладили напряженные плечи, чувствуя, как расслабляются под ними канаты мышц.       Мэнтл выскользнул из неё, упал рядом и, притянув Хайд к себе, уткнулся в волосы, зарываясь в них носом. Хэйли расслаблено прикрыла глаза.       – Ради такого определенно стоило подождать, – прошептал он. Она засмеялась. Дыхание Реджи щекотало ей ухо.       Повернула голову, на ощупь нашла его губы и прильнула к ним, упиваясь их мягкостью. Нежный, легкий поцелуй помог прийти в сознание.       Они целовались долго, лениво, но так необходимо. Пока внизу не звякнул дверной звонок.       – Точно, пицца. – Вспомнил Реджи, неохотно отрываясь от её губ. Но вставать не спешил.       – Голодный?       Криво ухмыльнулся, и очень-очень хрипло:       – Ты не представляешь насколько! – нежно провел по щеке, наблюдая, как она снова стремительно краснеет, и поднялся с кровати, нашарив на полу свои штаны. – Я быстро.       Натянул штаны на голое тело и вышел из комнаты, а Хэйли завернулась в покрывало и расслабленно откинулась на подушки.       Шевелиться было неохота совсем. Она думала, что пожалеет, она была уверена, что потом пожалеет, но нет. Всё было… идеально правильно. А ещё приятно, ужасно приятно. И даже мысль не пришла, что ему не понравилось, что она ему не понравилась. Это Хэйли уловила чисто интуитивно, шестым чувством, на уровне инстинктов. Один неудачный опыт раз и навсегда перечеркнул Реджи – терпеливо, страстно и безумно нежно!       Он и, правда, вернулся быстро, ловко неся два стакана в одной руке, большую коробку с горячей пиццей в другой, и бутылку сока подмышкой. Поставил всё это на пол и тут же забрался на кровать.       – Поедим тут, не против? Без отрыва от производства, так сказать.       Хайд улыбнулась. Он просто невозможен.       Реджи ткнулся носом ей в шею, вынуждая запрокинуть голову, и жадно вдохнул запах.       – Ты просто фантастически пахнешь сейчас, – восхищенно произнес он.       – Да вроде как обычно, – немного смутилась она.       Покачал головой, потеревшись носом и жарко выдыхая. Мурашки, мурашки, целое стадо галопом направилось по всему телу из этого места.       – Не-а, сейчас ты пахнешь фруктами, – его руки проворно забрались под одеяло, оглаживая всё, до чего могли добраться, – сексом, – Хэйли в шоке распахнула глаза, – и мной. Особенно мной. Офигенно пахнешь!       Она возмущенно ткнула локтем в бок, но он только рассмеялся, подминая под себя, ловя руки, прижимая по бокам от её головы. Не давая ни отвернуться, ни прикрыться.       – Зачем говорить такое?! – покраснела Хайд, пока её увлеченно рассматривали, запоминая каждую родинку.       – О-о-о! Я ещё и не такое скажу и сделаю! – пообещал Реджи. И от этого обещания в приглушенном бархатном голосе Хайд снова начала плавиться. – Ты мне за каждый принятый мной холодный душ отплатишь! А их, чтоб ты знала, ооочень много!       – Придурок Реджи! – но прозвучало странно, почти как комплимент.       Приподнялась, чтобы заставить его заткнуться, закрыть глаза и больше не смущать её своими словами и взглядами единственным проверенным способом.       Действительно придурок…       Только исключительно её придурок.