Безошибочно красивый

Лето. Жара. В знойное летнее воскресенье Харламов заглянул в гости к Тарасову. По правде говоря, Валера с нетерпением ждал, когда ему не придется заглядывать, но он еще не был готов переезжать к Тарасову: осталось собрать некоторые вещи. А пока они сидели вдвоем на диване, прямо напротив закрытого наглухо окна, и смотрели фотографии. Валера положил фотоальбом на колени и, перелистывая страницы, время от времени спрашивал что-то вроде: - А здесь вам сколько? Или: - А это вы с кем? Ну, в общем, что-то в этом роде… Тарасов, сидя справа от Валеры, и подогнув под себя одну ногу, отвечал – тихо, мягко, с улыбкой: - Здесь мне шесть лет. А потом: - Тут я с двоюродной сестрой. Когда в фотоальбоме стали появляться снимки, на которых Тарасова щелкнули, когда тот был примерного одного возраста с Валерой, Харламов стал медленнее переворачивать страницы. Валера внимательно рассматривал каждую фотографию, надеясь, что черты юного Тарасова со снимков как можно глубже врежутся в его память. Наконец, когда утекло сколько-то минут внутреннего восхищения и любования, Валера не смог больше держать обожание в себе и признался: - Анатолий Владимирович, по правде говоря, я такую красоту, как у вас в юности, прежде мог только представить. Тарасов усмехнулся, глядя на уткнувшегося в фотоальбом Харламова: - Что, по-твоему, я и вправду раньше такой красивый был? Валера, ужаснувшись и исполнившись стыда, вскинул голову и горячо возразил: - Анатолий Владимирович, вы только не поймите меня неправильно! Вы и сейчас поразительно красивы, безошибочно красивы! Правда! Извините, если ввел вас в заблуждение… Харламов виновато повесил голову. Тарасов приблизился к Валере и, поцеловав Харламова в висок, сказал: - Да все нормально, Валера. Ничто не вечно. А уж красота – особенно. Знаешь, я в молодости бредил одной мыслью. - Какой? – Валера поднял голову и встретился глазами с Тарасовым. - Да вот искал красоту, Валера, везде искал, смотрел, что называется, в оба… - И что, нашли? - Нет, Валера, не нашел. Красота, она штука такая, встречается лишь раз в жизни. Да и то уже тогда, когда теряешь в нее веру и перестаешь ее искать. Вот такие дела, Валера, - Тарасов погладил Харламова по голове. Анатолий взял двумя пальцами рубашку у себя на груди и продул ее. Да уж, жара… - Слушай, Валера, может, окно откроем? Жарко – сил нет. Харламов дважды кивнул: - Да, давайте… - Сейчас… Тарасов встал, подошел к окну напротив дивана и распахнул его настежь. В комнату ворвался теплый запах вечерней дорожной пыли и аромат сирени, которая тогда была как раз в самом цвету. Харламов поднял голову и устремил взгляд к окну, возле которого стоял Тарасов, но тут же его ослепил яркий солнечный свет, отразившийся в оконном стекле. Валера зажмурился, протер глаза и еще раз, но уже осторожнее, поднял голову. И обомлел. У окна все так же стоял Тарасов. Но уже не тот Тарасов, к которому Валера привык, а молодой Тарасов. Молодой, свежий, прекрасный Тарасов. Безошибочно красивый. Солнечные лучи, которые переливались в складках его белой рубашки, в прядях темных, густых волос, на порозовевших щеках, сделали Анатолия просто божественно, благоговейно великолепным. Валера не мог отвести глаз от стройной, юношеской фигуры у окна. Темно-карие, почти черные, глаза молодого Тарасова поймали взгляд Валеры: - Чего ты так на меня смотришь, Валера? - Да, вот, жара, кажется, в голову ударила…, - взволнованно ответил Харламов, шумно сглотнул и расстегнул пару пуговиц на рубашке. Молодой Тарасов обворожительно улыбнулся, повернулся к Валере спиной и выглянул в окно, оперевшись на подоконник: - Понятно. Харламов уставился на прямую спину Анатолия, проследил глазами изгиб бедер… Ворот рубашки Тарасова сполз ниже, чем нужно, и открыл голодному взгляду Валеры слегка загорелую, приятного, теплого оттенка кожу на задней стороне шеи и – немного – спине. В душе Харламова с каждым мигом все росло и росло желание подойти к юному Тарасову и обнять его, но Валера боялся, что если он хоть пальцем прикоснется к этому восхитительному человеку, то мираж бесследно растает, заставив Харламова пожалеть. Поэтому Валера сидел и созерцал, наслаждался красотой, которая открывается лишь раз в жизни. Он ее нашел, эту красоту, о которой говорил Анатолий. Харламов это почувствовал. Это была она. Точно она. Настоящая, редкая красота, которую, если увидишь, то ни с чем не перепутаешь. Наконец, Тарасов повернулся к Харламову лицом, приблизился и сел обратно на диван. Валера все это время не переставал на него смотреть. Анатолий посмотрел на Харламова ласково, поправил челку у него на лбу и негромко спросил: - Ну, что такое, Валера? Тебе, в самом деле, нехорошо? Тут Валера, неожиданно даже для себя, страстно вцепился в кисть руки Тарасова и стал ее целовать. - Нет!.. Нет, на самом деле мне очень хорошо… Лучше, чем когда-либо. Поверьте, Анатолий Владимирович. - Да я верю, Валера, верю…, - тихонько проговорил Тарасов, не мешая Харламову. Вдруг в комнату через распахнутое окно влетел мохнатый шмель – еще даже с солнечно-желтыми крупинками нектара на спинке – и сел прямо Тарасову на плечо. Анатолий этого не заметил, а вот Валера – сразу же. Харламов медленно выпустил ладонь Тарасова из своей ладони, так же медленно выпрямился и удивленно посмотрел на шмеля у Анатолия на плече. - Ну ничего себе… Тарасов насторожился. - Валера, ты меня сегодня пугаешь. - Анатолий Владимирович, тут такое дело… В общем, у вас шмель на плече сидит. - Правда? – Тарасов посмотрел на свое правое плечо, - слушай, и в самом деле. Анатолий уже поднял руку, чтобы осторожно снять шмеля и выпустить на волю, но Валера решительно его остановил: - Нет-нет-нет, Анатолий Владимирович! Подождите, пожалуйста, пусть он у вас немного на плече посидит! Валера вскочил и унесся в прихожую. Тарасов повернул голову и спросил уже у его спины: - Зачем? Из прихожей донесся громкий голос Харламова: - Сейчас увидите! Еще секунду!.. Через какое-то время Валера появился из прихожей – с фотоаппаратом в руках. Тарасов проследил за тем, как Харламов подошел к спинке дивана. Валера попросил у Анатолия разрешения сделать несколько снимков: - Анатолий Владимирович, вы позволите? Тарасов улыбнулся: - Ну, если ты хочешь, то давай. - Спасибо, Анатолий Владимирович!.. Валера покрутился вокруг Тарасова и сделал около десяти снимков. Поздним вечером, уже у себя дома, Харламов раз в двадцатый пересматривал фотографии. Любой бы, кто знал Тарасова в лицо, наверняка согласился бы, что на тех фотокарточках Анатолий выглядел необыкновенно молодым... А шмеля того на волю выпустили. 19. 06. 19