Ты же знаешь, зачем я вернулся...

А когда рука человека, чьи чувства были едва различимы из-за стекла, но такими нужными, опустилась, вулканская сдержанность разбилась вдребезги, выпуская наружу всю боль и ярость, находящие отклик в крике, который явно принадлежал не ему, а чему-то, что было глубже и сильнее его... Эмоции. С детства его приучали их сдерживать, но сейчас это было просто невозможным. Он знал, знал, что там, наверху, еще остался экипаж, который нужно спасти, что еще ничего не кончено, что сейчас Кхан доберется до Лондона и попробует уничтожить штаб Звездного Флота. Сейчас глаза словно закрыли тонкой тканью, через которую было видно лишь одно - Кхан. Он должен ответить за смерть капитана Джеймса Т. Кирка. Он заплатит за это своей собственной жизнью. Это будет неравнозначный обмен, ведь жизнь капитана была куда ценнее жизни этого прогнившего до костей террориста. Поэтому когда появился шанс наконец отомстить этому ублюдку, он нисколько не колеблясь заставил Чехова перенести его вниз, в полуразрушенный Лондон. Что было дальше - лишь смутные образы, а затем - крик Ухуры о том, что он - единственный, кто сможет спасти Кирка... Всё замедлилось, разгоряченная кровь застыла в венах, а пелена, которая до этого была на глазах, спала. А потом были бессонные ночи на протяжении которых, под косые взгляды экипажа, он ночевал в палате человека, который теперь казался самым важным во всем мире. Это было нелогично, ведь в мире было столько действительно важных вещей, но по сравнению с телом, к которому протягивались бесконечные трубки, через которые в организм Кирка поступало единственное, что могло спасти его - кровь того, кто привел к гибели самого отважного человека, самого нужного и важного, они казались слишком призрачными, далекими... Эти мысли были странными, но при этом никто, включая Ухуру, не могли пробудить в нем это желание, потребность быть рядом, защитить от всего того, что происходит там, снаружи... Спок понимал, что капитан Джеймс Т. Кирк был опытным предводителем и хорошим лидером, к тому же неплохим воином, но всё же это чувство никуда не уходило, не обращая внимания на доводы разума. А когда капитан очнулся, это чувство не только не исчезло, но и усилилось, ясно давая понять, что вот оно я, никуда не делось и теперь всегда буду здесь, рядом с тобой. Налетевшие чтобы проверить состояние только очнувшегося пациента санитары, во главе с МакКоем, вытолкнули Спока к концу палаты, но не смотря на их возмущенные крики, он не собирался уходить. И лишь когда весь осмотр был закончен, МакКой решил наконец оставить их вдвоем. Джеймс слабо улыбался. От этого в душе вулканца рвались какие-то нити, которые до этого сдерживали эмоции, и те понемногу высвобождались, что отображалось в ожившей до этого непроницаемой мимике Спока. - Джим, Джим, ты жив... - руки немного потряхивало, когда он касается пальцами к лицу человека, не в поисках контактных точек, а просто чтобы провести по этому лицу рукой, почувствовать, что Джим жив, и что теперь всё позади, теперь всё в порядке... - Хэй, Спок! Всё хорошо? - человек продолжает улыбаться, и это согревает не хуже солнца на Вулкане... - Да, ка... Джим. Теперь все хорошо.