Я встретил тебя посреди бесчисленных мириад звезд

      Задумывались ли вы когда либо, сколько в мире зеркал? Как много несчастных отражателей хранит в себе это подобие жизнеспособной реальности? Когда – то раньше, зеркала имели очень важное значение в магии. По ним гадали на суженых, судьбу и прочие мелочи. А какой толк придавали отражениям вне зеркальных стекол…       Люди пытались выискать некие тайны в отображениях хрустальных шаров, предварительно создавая в комнате мистическую обстановку с полутемным освещением и заполоняющим помещение обилием едва знакомых запахов.       Или нет, постойте, ведь также немало кто обращался за помощью к зеркальным мирам морей, чьи волны ходили рябью от легко уловимых ветров. Когда люди, ищущие тишину, стояли на мели, опустив взор к светлым водам, уходившим своим бархатным оттенком в более темную бирюзу. Когда тишину раннего человеческого визита в царство морского царя прерывали своим пронзающим криком чайки, рассекая воздух взмахами своих мощных крыльев. Все прихожие ждали вестей, веруя и в повелителя водных просторов, и в чарующих голосом русалок и сирен, зная, что могут получить гибель, вместо желанного указания жизненного пути.

Но ведь это такой бред.

      Единственное, по сей день оставшееся от отражений мистического – отображения человека, с кем ты связан душой. Их называют Зеркальниками. В мире у каждого есть свой Зеркальник, правда, узнают об этом лишь по времени взросления. Обычно, по возрасту это начинается с одиннадцати лет, по следующие годы жизни. Как правило, идущий десяток лет проясняет все. Их можно увидеть в любом отражении, кроме зеркальных. Точнее, ты будешь видеть вместо себя человека с чертами своего партнера души. Как иронично было сложить со временем прозвище от того предмета, в котором ты с гарантированной точностью не увидишь этого неизвестного. Другие люди не могут узнать, кого видишь ты, глядя в отсвет водяной глади, или оконных стекол. Это лично твое. И многие ставят целью найти своего избранника. Нити жизней и судеб неоднозначны. Кто знает, сможешь ли ты сразу повстречать этого человека, или возникнет необходимость покорять иные стороны света в поисках. Конечно, само собой, есть и те, кто не желали продолжать, или вообще начинать поиски своих Зеркальников. Они « разбивали зеркала», сходясь в отношения с теми, кто также не встречал своих истинных. Отображения не пропадали, эти личности просто…Нашли друг друга. И все. Большего не нужно.

***

      Солнце медленно покидало владения, оставляя за собой целый спектр закатных цветов шлейфом. Еще чуть-чуть, и в городе огней воцарится ночная тьма, давшая волю мириадам звезд. В порту города что звезды, что луну – ясно отражает зеркальная гладь воды, оставляя лишь мелкие просветы происходящему уровнем воды ниже. Парень привык наблюдать эту картину волшебного периода суток. Он может каждый фрагмент воспроизводить с неким личным ожиданием чуда, порой так и не осознавая, что оно уже перед ним. А разве ночь – не чудесное время? Почти каждую ночь Рюноскэ Акутагава проводит в порту, смотря за тем, как отбывают старые судна, но их место спешат занять новые. Все мы в детстве видим некие красочные картины воображения, все мы задаемся вопросами. Парня, на его детские годы, очень волновал вопрос – «Куда уходят звезды?». В приюте не давали ответа, на мальчика в целом не обращал внимания никто, кроме младшей сестры. На его памяти был момент, где она сказала, что звезды уплывают. Прямо как кораблики. В то время от этих слов было обидно.

А если человеку понравилась звездочка? Он ведь не увидит ее больше, если она уплыла. Там ведь много звезд, и неужели они никогда не найдут пути обратно?

С тех пор много вопросов осталось без ответа, а жизнь шла своим чередом. Мальчик лет десяти, конечно же, не мог читать по звездам, но всегда хотел дотянуться до них. В одиннадцать, Акутагаву с его сестрой забрали к себе порядочные люди. Жизнь, казалось, наладилась. Обеспеченное существование и в целом окружение добрых людей, готовых принять вас в семью, но мало кто понимал, как внутри этой внешней идиллии было несчастно. Рюноскэ смирился, понимая, что это, во всяком случае, лучшее, что могло произойти по отношению к нему и Гин. Кто – то получает право выбирать из двух и более зол, а отдельным просто по не дали выбора.       После того, как детей забрали с приюта, казалось, радость в глазах ярким огоньком не затухала на протяжении нескольких лет. Или, так только казалось?.. Каждому досталась своя комнатка. Не особо большие, но уже радовало то, что был свой личный уголок. Одной из самых интересных частей «Начала семейной жизни» стала подготовка и обустройство этих самых комнат. Рюноскэ не показывал своей радости так сильно и ярко, как делала это сестра, хотя подсознательно осознавал, что этот момент, возможно, является самым счастливым в его жизни. А потом пошла школа. Как бы не хотелось остановиться на ранних мгновениях обустройства, им с сестрой предстояло наверстать упущенное по программе. И если это не являлось настолько существенной проблемой, ведь их успеваемость улучшилась, то социальные навыки давались сложнее. Получив возможность, само собой, парень занялся изучением астрономии, в чем находил загадочность и притяжательный интерес еще с более ранних лет. Вряд ли кто вообще знал об этой увлеченности кроме сестры и опекунов. Его комната говорила сама за себя. Помимо плакатов с полюбившимися музыкальными группами и фильмами появилась большая астрономическая карта. На полках, которые заполняли учебники, появилось больше книг «Звездного» содержания. Через лишний год, в углу у окна появился телескоп. К пятнадцати годам он с ярым энтузиазмом учился играть на гитаре. Так что занятием « На успокоение души» стала и игра на струнном музыкальном инструменте. Тем временем, мирная и добрая обстановка в так называемой «Семье» с гулким треском шла по швам. Неродной отец начал по - страшному пить. Возвращался домой далеко за ночь, ругался с супругой и нередко кричал на Гин с ее братом, чем поднимал дополнительные скандалы с Рюноскэ. Как правило, заканчивалось тем, что он забирал сестру на ночевую к себе, если все происходило ночью. Иногда, в конце самых пылких ссор он уводил Гин из дома, где те могли свободно прогуливаться в порту. И сколько бы не заводи тему семейной жизни, Акутагава Рюноскэ мало задумывался о проявлении Зеркальника. Заранее приучал себя к тому, что это не самое первое и важное дело в его жизни, пусть даже тот еще и не проявился. Единственным упоминанием об этой немой связи малого шанса оставался порт. Рябь темных вод, и отражение сидящего на пристани брюнета с белыми кончиками пары прядей, чей гранитно – серый усталый взор прикован к картине недоступного и искристого мрака ночи, где покоятся мириады небесных светил…

Не каждой истории нужно место, для того, чтобы начать рассказ, но эта будет служить напоминанием о том, что даже такие мелочи бывают судьбоносно – важны.