Вспомнить всё

Вечный OST этой пары: — В. Высоцкий — Лирическая

1986

      Когда-то в жизни Леночки Черновой была любовь. Та самая, пламенная и истинная, о которой великие умы писали в книгах. Которая все излечивала, украшала и заставляла верить в счастливый завтрашний день. Мечта любой девчонки, для которой главное в жизни — серые пронзительные глаза будущего морского офицера, смотрящие на неё так любовно и преданно…       Преда… Преданно. Преданно! Всё…       И всеми. Навсегда. Совсем.       Они сами опустили руки, не пытаясь разобраться.       Не боролись. Вот и напоролись…       Спустя года, живя не с теми.       Не так… Как хотели когда-то, загадывая…       Устроенную жизнь. Отпуск в Ялте, и дачу, не хуже цековской.       И девочку… И мальчика…       Своих…       Всё это было так осязаемо, но…       Забудь, Чернова! Ты уже не та влюблённая дурочка…       Сколько было боли…       Есть!       Искорени из памяти, как когда-то закопала и вычеркнула из жизни предателя. Резко и коротко.       Радикально.       С корнем и кровью.       Ведь он того заслужил! Мыкаться по кабинетам, выбивая для склочной жёнушки и двух малолетних ртов, квартирку побольше. Строить из себя униженного, не забывая при этом сверкать погонами. А потом внезапно узнать в Елене Дмитриевне свой вчерашний день, и замереть, будто и не было в нем удали и смелости…       — Это ты…       Ёлка знала, что однажды они снова найдут друг друга. Вопреки своим желаниям. Связанные по рукам и ногам своими обязательствами, общественным статусом, и понимающие, что назад дороги нет.       Однажды Лёня Рафалович здраво рассудил, что ни в чём и никогда не будет себя ограничивать; а Лена Чернова слишком поздно поняла, что он не сыт одной их детской любовью.       И решила свести счёты со своей ненужностью…       Про папу не подумала. Он единственный любил её больше всех. Переживал и искал лучших врачей, чтобы Ёлку вернули к жизни. На телефоне висел…       Прибавила человеку лишних седых волос…       Может, тогда и корила себя — только за папу.       А в остальном…       Ей было плевать. На всё. Всех.       Потому что не чувствовала. Лежала на кушетке, как тряпичная кукла, без эмоций и страхов.       Лёня умер для неё…       Она подписала ему вечную вольную!       Перечеркнуть всё! И не видеть изменника никогда…       И всё-таки — лучше бы сдохла.       Не пришлось бы видеть мать, причитающую над ней, словно курица-наседка. Будто это не Лидия Тарасовна била свою дочь отработанным ударом майора НКВД. Старая школа…       Не валялась бы в больнице, вся обмотанная проводами, напичканная лекарствами. Живой труп, которому обещают долгую жизнь. Её же откачали. Спасли и отмолили.       Ёлка снова зелёная…       Живи и трудись!       На тебе пахать надо…       А папу жалко. И Пашку, если ему вообще было дело до младшей сестры.       Наверное, была ранняя и глупая, набитая дура, думающая, что своим поступком решит все проблемы. Накажет негодяя! Раф ещё будет рыдать на её могиле…       Он же испугался, прибежал с цветами и в чем-то клялся…       Не так ли, милый Лёнечка?       Не забыл…       Как меня любил…       Почему-то… Несмотря на то, что сердце Ёлки давно разбито вдребезги, теперь она в этом не сомневалась.       Иначе…       Лёня…       Зачем ты так на меня смотришь?..       Почти влюбленно и взволнованно.       Не ждал…       А Черновой так сложно сохранить свою неизменную маску. Чтобы не посыпалась, как старая пудра отечественного производства.       Почти вечер, пятница, за окном ранние сумерки. Лёня Рафалович восстал из небытия, и почему-то рассказывает своей бывшей невесте Ёлке, что у него…       Девочка… и мальчик. Давно женат. Нужна квартира. Через минобор — долго…       Робко, медленно и неспешно Рафалович всё-таки выкладывает Черновой свою нехитрую жизнь. Рядовую жизнь советского офицера. Постоянно замолкает, и смотрит на Ёлку, будто запоминает…       А она молча слушает, ведь Чернова обязана всем помогать. И не смешивать личные переживания со службой, и благополучием племянницы торгаша Эрлиха. Лиля…       Будь она неладна…       Отдай бумаги, Лёня. Помогу. Чёрт возьми, здесь нет твоей Ёлки, здесь — Чернова-Воронова. Должностное лицо.       Председатель комитета, значит…       Сам сказал…       Чужая жена. Не читай по глазам. Отрекись от прошлого, и смотри на эту выкрашенную брюнетку, как на пустое место…       Вопрос посетителя должен быть решен. Чернова привыкла к тому, что до ночи сидит в рабочем кабинете, строча ответы на обращения граждан. Она не относится к своей службе наплевательски.       Не умеет…       Нет, не отдаёт, ушел в отказ. Стало быть, Леониду Ефимовичу зазорно пользоваться услугами той, которая его вычеркнула. Навсегда. Не сломался…       За последними движениями и словами бывшего возлюбленного Ёлка следит, как завороженная, с трудом сдерживая ком в горле…       Слезы застилают глаза сами. Ожидаемо…       Он сделает все сам. Как себя когда-то. Потому что может. Ему не нужна её помощь. И сожаления тоже без надобности…       Он назвал её Лена…       А лучше бы Ёлка.       Снова взгляд, правда, взгляд победителя, который лишний раз напомнил Лене о том, что осталось у нее, кроме нового кабинета. Или что-то скрывал? Не бралась судить…       Больно… Почему-то…       А потом ушёл от нее, чтобы убедиться, что эти минуты неловкости окончательно убили в них воспоминания первой любви.       Что они потеряли?!       Себя…       Всё…       Только, Лёня?..       Зачем?!..       Зачем ты снова появился?!       Ёлка снова не вышла из своего заколдованного леса.       И не ищите.