Танец со Смертью

Чуя элегантно растанцовывал медленный танец с самой смертью. На фоне играла страшная протяжная музыка. Смерть, в скелетном одеянии, ласково поддерживая Накахару, вся в цветках камилии, танцевала в такт музыке. Голубоглазый мафиози с огненными прядями, с довольной лёгкой улыбкой и прикрытыми глазами, танцевал со смертью, тоже в такт музыке, покрываясь цветками камилии, что смерть дарила ему. Вокруг было темно, хотя был лёгкий кровавый оттенок. Место напоминало большой зал, не имеющий ни начала ни конца. Лишь только ворота, посередине зала, от которых и в которых ярко светится белый свет, из-за которого нельзя было разглядеть, что внутри, за этими воротами, да и сами ворота тоже. Но Накахаре, видимо, навсегда запомнятся узоры и рисунки, украшающие врата. Вот музыка закончилась, заканчивая себя резко оборвавшейся фразой. Смерть, ровно в конец этого обрыва слова, подхватила мафиози сзади в районе талии и, вытянув его вторую руку вперёд, наклонила Чую назад. Вечно красовавшеяся на голове рыжика шляпа, слетела с его огненной макушки и с глухим стуком упала на, вроде бы, фарфоровый пол, который был украшен различными развивающимися узорами. Алый, как кровь, цветок камилии упал Накахаре прямо на сердце. Рыжик резко открыл глаза и, сделав неверный шаг, с таким же глухим стуком, как и его шляпа, упал на пол. Смерть стояла рядом и, с той же нежной материнской улыбкой, наблюдала за происходящим. Она знала, что голубоглазого сейчас разрывают переполняющие его чувства и боль, тоска. Затем она присела и, немного склонившись над Накахарой, прикоснулась, одной рукой, к сердцу парня, а второй, к его щеке. Чуя приоткрыл голубые, словно чистое небо, глаза и ласково улыбнулся той же лёгкой улыбкой, с какой он отплясывал танец со смертью. — Можно...в последний раз...увидеть... — еле слышно, с огромным трудом, прохрипел мафиози. На последнее слово сил не хватило. Та лишь ласково улыбнулась и, ничего не сказав, подняла рыжика и положила на какую то каменную возвышенность. Она видимо была такая же как и пол зала. Холод пронзил тело Накахары, но даже сделать вид, что ему больно или холодно не было сил. Потом, Чуя почувствовал, как проваливается куда-то, после чего, не увидел ничего, кроме тьмы. Но продлилось это не долго и Чуя вновь увидел блики света. Сначала всё было размыто, а потом, он разглядел того человека, которого так хотел увидеть. В последний раз... — Чуя? Чуя!! — послышался оглушительный вопль в ухо и тихие всхлипы.— Чуя... Чуя, ты жив? Накахара с трудом разлипил глаза и в ответ лишь ласково улыбнулся. Той самой улыбкой. Улыбкой, что даровала ему сама смерть, когда они выплясывали медленный танец, под протяжную страшную музыку скрипки, либо, виолончели. Его, почти ледяная рука, тяжело поднялась вверх и, дрожащими пальцами, прикоснулась к тёплой щеке Осаму. Тот же, непроизвольно обливался слезами. Горячие даже для него капли стекали к подбородку, после чего капали либо на лоб, либо на макушку рыжеволосого. Для Чуи, эти слёзы показались горячее самого обжигающего пламени, когда суешь руку в огонь. Он еле сдержался, что бы не оддёрнуть руку от лица Дазая. Но он понимал, что это будет последним его прикосновением. Сам Осаму сидел и всхлипывая, смотрел на Чую. Затем, он, плюнув на все правила приличия, подхватил как попало рыжика и посадил того себе на колени. Накахара, что даже удивило бывшего мафиози, только сильнее прижался к груди шатена. —Я... Люблю тебя, Чуя... Хочешь верь, хочешь нет. Люблю и точка.—Дазай видимо и сам осознавал, что рыжику недолго осталось. —Я тоже...тебя... — почти беззвучно прошептал в ответ мафиози. Дазай всхлипнул ещё раз и прижал к себе рыжика как можно сильнее. Он услышал. Он просто не мог не услышать тех заветных слов, что так надеялся услышать из уст любимого мафиози. Осаму положил длинные пальца на скулу голубоглазого и слегка повернул его голову. Тот приоткрыл глаза, но повиновался. Шатен склонился над ним и... До жути нежно и любяще поцеловал парня. В губы. Ох, как же Чуя мечтал почувствовать это. Он так часто воображал себе этот момент, что всё больше надумывал, насколько это нереально. Но вот, это свершилось. И он бы мог подумать, что это сон, если бы не знал, что больше никогда не проснётся, а значит, он пока не спит. Лишь вновь прикрыв глаза, Чуя вложил все оставшиеся силы, что бы сделать этот первый и, увы, последний поцелуй незабываемым. Даже после смерти. — Любишь? —прохрипел мафиози. —Люблю... — Спасибо... —это можно было услышать, лишь склонившись ухом к источнику звука. Вы спросите, зачем Накахара тратит последние силы на глупые вопросы, на которые уже знает ответы? Сам ответ очень прост. Он просто хочет напоследок, ещё раз услышать так сильно любимый голос, настолько любимого человека, за которого сейчас помирает. Он счастлив. Просто счастлив. И уже не так страшно уйти в эту тьму. Они ещё встретятся, там, высоко на небесах. Он знает. Просто знает и всё.