Гордость и предубеждение омеги

Andrew Belle- Sky's Still Blue

      На первый взгляд казалось, что омежий образ жизни наглухо прилип к Чимину. Откуда его окружению знать, что перед ними вовсе не омега и, тем более, не альфа.       Молодой человек смог усердно поработать над своим внешним образом. Многие факторы послужили изменениям его фигуры и повадкам. Черты лица стали острее и выразительнее, но для омеги они все же были слишком резкими, не хватало той хрупкой и мягкой плавности, что тревожила сердца альф. Но развитая и доступная индустрия косметики это компенсировала, а занятия танцами помогли добиться грации и тонкости в движениях, чего не хватало раньше.       С такой внешностью не грех завоевать мир, лишь бы было желание. Впрочем, Пак Чимину не нужен мир. Ему нужна война!       Десять лет - немалый срок, но этого времени более, чем достаточно, чтобы окончательно повзрослеть, окрепнуть и приступить к делу, которое он планировал в течение всего времени. Ждать пришлось долго, а готовиться усердно.       Несмотря на все трудности, Чимину удалось проложить себе путь в мир танцев. Взамен ему пришлось отдать душу, годы тренировок и литры пота с кровью. Все ради исполнения заветного, что грело с детства. Однако после того случая в холле школы, мечта о танцах обрела совершенно иное очертание. Только она могла спасти от душевной муки и острой боли, что была слева между шеей и плечом. Это временами не давало не просто спокойно жить, но и дышать.       Метка Чон Чонгука! Мерзкие бордовые следы от зубов в виде овала. Чимин надеялся, что ранка затянется и останется цикличный белый шрам, но каждый раз во время течки отметина начинала саднить и жутко болеть.       Никакие обезболивающие не помогали, будто причина была вовсе не в метке, в самой голове. Чимин перепробовал все, пока не понял, что она переставала жечь, только когда он доводил себя тренировками до изнеможения, либо же просто бегал до нереальных мозолей на ногах от обуви. Тело само себя защищало от разрушения. Кровь, циркулируя по жилам в бешеном ритме, разгоняла фантомную боль по всем клеточкам и разделяла ее на маленькие частички. Становилось легче.       После их переезда из родного города в чужое место, его отношения с родителями окончательно испортились. Он признавался себе, что сам был виноват в причинах размолвок, но ничего не мог с собой поделать.       После окончания школы парень покинул дом и стал жить один, перебиваясь с хлеба на воду. Ему пришлось работать везде, где его брали. Но он остановился на самом нетипичном способе заработка денег. Все, что он немного умел – это танцы. А то, что они могут быть еще грязными, он вскоре узнал, а затем приноровился в этом жанре очень даже неплохо. Впрочем, Чимина не останавливала сомнительность его занятий, есть и жить хотелось. В этом случае, наличие метки было кстати, ведь она никого к себе не подпускала. Красивого и странного "омегу" хотелось многим, но нельзя было.       Не стоит забывать, что он гамма. Поэтому завязать хвост в узел и скрутить яйца какому-нибудь опупевшему альфе для него не составляло труда. Отсюда можно начать отчет, когда талант в наживании врагов вступил в действие. Это место работы само собой имело очарование собирать не очень приятных личностей вокруг, поэтому встреча с шепелявым Мин Юнги была неизбежна.       Их историю можно назвать «Ненависть, досада, еще раз ненависть и ни грамма секса», к большому сожалению Мина. Этот злобный циник был серьезен в своих намерениях заполучить несносного омегу и насадить его на свой стержень несправедливости. Он пытался пользоваться своим положением, так как был далеко не последним представителем хранителей золотого запаса локации. Однако деньги не помогли добиться желаемого. Насильно трахать он не хотел, ему было принципиально заполучить несгибаемого омегу, чтобы тот приполз к нему на четвереньках.       А Пак Чимин, как очаровательная сучка, продолжал вертеться на шесте и оттягивать края своих кожаных одеяний, чтобы пускающие слюни извращенцы могли с легкостью положить туда деньги, а потом дрочить в свои пустые кошельки. — Этот выебистый вымотал все мои нервы! — чуть бы не орал Мин Юнги.       Канитель чиминовских отшиваний тянулась месяц, если не больше, но чувство было такое, что тянули за яйца.       Богатенький Мин, не имея конкретных принципов в своем поведении, вскоре решил пойти другим путем, напрашиваясь в друзья. Как ни странно, но это сработало.       Пак через пару лет смог бросить тухлый стрип-клуб и побриться на лысо. Шепелявый ржал тогда в припадке.       Данная прическа, а вернее ее отсутствие, давала возможность изменить свою внешность кардинально, иначе ходить свободно по улицам было сложно, кто-нибудь да встретится из знакомых, залипнет. Парень сам не верил, что ему удалось вырваться. Волосы вскоре отросли, как и остатки его гордости.       Не без помощи нового друга Чимин жил, питался и продолжал точить себя. Его приняли в школу искусств, он показал все, на что способен. Выступал в группе, одиночно, ездил на гастроли, зарабатывая с помощью танцев в более приличных условиях. Но вскоре пришло время, когда он сам смог учить и тренировать юные дарования. Все шло как по маслу. Средств вполне хватало на минимум, но он не брезговал повисеть на шее у Мина, особенно когда дело касалось тусовок.       Все это время бобер-Юнги поддерживал его и вскоре снова начал липнуть.       Терпение давно уже могло лопнуть, но за все это время Чимин нашел в своем сердце небольшое место для этого пришибленного, а тот, несмотря на все разногласия, продолжал быть рядом. Поэтому гамма решил признаться в том, кто он есть и объяснить, почему у него не получается заводить отношения.       Чимин показал метку, стерев слой грима с поверхности кожи, и продемонстрировал повадки альфы, которые не собирались исчезать никоим образом, просто хозяин букета научился скрывать лишнее. Вот только у него не получилось продемонстрировать свою ментальную силу. Чимин объяснил это тем, что нужна экстренная ситуация. Она и последовала, но он ее не успел заметить.       Всю любовную болезнь Мин Юнги, как рукой сняло. Его реакция на правду была не самой приятной, потому что Чимину пришлось вправлять челюсть под наркозом. Но адская дружба к счастью сохранила первоначальный вид. Юнги не волновала сущность парня, он знал о метке, любой альфа почувствует это, но это и тянуло. Взбесило лишь то, что Чимин провоцировал его и ебал ему мозг так долго. — Сука! Такого даже в порнухе лишний раз не встретишь!       Как-то между делом, он предложил «забубенить тройничок», если найдется, сговорчивый и умеющий держать рот на замке, омега. — Иди в лес! Ты же знаешь, что я не могу, — отмахивался Чимин, но он знал, что Юнги всего лишь стебется.       Такой он человек, язык, как помело, характер тяжелее свинца, а мозги набекрень, а может они вообще вытекли, и скорее всего в яйца. Использовать и портить омег у него в генах. Плевать он хотел на правила и мораль. Чимин не поддерживал его во взглядах и действиях, но принимал таким, какой тот есть. — Жаль, такое мясо пропадает зря. Дите, тебе за двадцать с лишним, а ты девственнее девственного, — сокрушался Мин. — Я могу, но только с тем, кто меня наградил этим, — отвечал Чимин, оттягивая ворот и демонстрируя отметину. — Иначе придется на стену лезть.       Чимин не монахиня, чтобы вдруг решить надеть на себя венец безбрачия. Он много раз пытался испытать себя в обеих сущностях, но все кончалось агонией и приступами неконтролируемой агрессии. Будто за ним наблюдали на расстоянии и не позволяли коснуться кого-нибудь.       Чимин иногда размышлял о женатом Чонгуке и о том, как на него действовала эта связь. — Блять, он меня бесит! Ты даже дрочить нормально не можешь, — возмущался шепелявый, брызжа слюной. — Давай сделаем так, чтобы этот говнюк чпокнул тебя, а потом сдох.       А Мин Юнги, если задумал что-то, он этого постарается добиться.       Чимин же не смог скрыть улыбку, которая предвещала о созревании плана его мести. — Хен, только пообещай, Тэхен не пострадает! — А что я получу взамен? — глаза Мин Юнги стали темнее, так как зрачок почти полностью поглотил радужку. Чимину этот взгляд вдруг напомнил кое-кого. — Когда мы сделаем все, как надо, я потребую все, что захочу. Идет? — Идет!

~~~

      Чимин вернулся и вздохнул знакомый запах улиц, где он когда-то гулял с Тэхеном.       Юнги хотел помочь ему навести справки о делах локации, особенно о семействе Чон. Однако узнать что-то полезное не удалось. Единственное, что старый альфа до сих пор держит оборонительную позицию в защите границ, а взрослый сын ему всячески помогает.       Ступить на территорию города без участия влиятельных лиц, чтобы об этом не узнала семья Чон, Чимину никогда бы не посчастливилось, а получить работу по специальности тем более. Однако у него же есть отмороженный богатый друг, который провернул все без лишнего шума.       Удивительное заведение. А хозяин еще более! Но его Чимин еще не повстречал. Приняв невзрачный облик в виде одежды темных тонов: бейсболки и худи с капюшоном, он решил устроиться в самом конце знаменитого местного кафе. Здание спланировали в виде длинного вагона. Интерьер напоминал убранство электрички эконом класса. Но здесь было чисто и уютно. Не хватало лишь чувства движения по рельсам.       Чимин, сев за дальний стол, принялся ждать. Он оставил свои вещи в квартире, где будет жить и сразу направился сюда, чтобы увидеть кое-кого. Юнги посоветовал ему это место.       Тэхен вышел из служебной зоны. Такой, как раньше, только старше. Мягкий и теплый. Это можно было ощутить издалека. Он стал еще привлекательнее: светлые волосы в легком беспорядке украшали голову, а глаза источали еще большую синеву, чем раньше. Чимин поправил темные очки на переносице и немного ссутулился,чтобы еще на время остаться незамеченным, но, возможно, он вообще не станет себя раскрывать.       Тэхен немного пообщавшись с барменом и официантом, снова ушел в служебную зону. «Жаль, что так быстро!»       В противоположной от Чимина стороне вагона-кафе, нарисовалась шумная компания альф, которая еще по-светлому умудрилась нажраться. Вот почему у Тэхена было такое обеспокоенное лицо, он, видимо, предостерегал работников и намеревался вызвать охрану. Пока представители порядка не пришли, надравшиеся клиенты все-таки решили проявить свои возможности, бессовестно заигрывая с официантом. Чимин уже думал вмешаться, когда один из ублюдков начал распускать руки и тянуть несчастного работника на себя, чтобы тот сел ему на колени. Но не успел. Дверь хлопнула и в помещение залетела черная тень.       Чон Чонгук собственной персоной.       Чимин должен был догадаться, что Тэхен первым делом позовет именно его. Они же пара! И уже сколько лет вместе.       Омега вернулся обратно, поприветствовал Чона кивком издалека и указал на некультурных посетителей. «Какой пафос!»       Чимин чуть не подавился своим кофе. Чонгук выглядел местным громилой и блюстителем порядка. Гамма не видел его лица (тот стоял к нему спиной) и не слышал отчетливо, о чем он говорил с наглецами, которые явно не были в восторге. Двое встали и направились в сторону прибывшего "защитника", остальные, опрокинув стол и сложив перед собой руки, решили понаблюдать.       У Чимина сложилось чувство, что все это было затеяно намеренно, потому что недобросовестные клиенты вдруг стали неожиданно очень трезвыми. Он встал из-за стола и, немного приблизившись, поймал взгляд одного из громил. Воздух в помещении неожиданно сперло, приторно запахло мятой. Несколько альф мигом опешили, один из них даже попытался вернуть опрокинутый стол на место, а затем, поджав булки, все выскочили по очереди на улицу, кланяясь и извиняясь неизвестно кому.       Чонгук не поворачивался, но его спокойный голос прозвучал так громко, будто Чимин услышал его у себя в голове: — Пак Чимин, тебе не стоило вмешиваться не в свое дело!       Тэхен, услышав слова Чонгука, сначала не понял, о чем он, пока не увидел Чимина позади него. Его глаза так знакомо округлились от удивления, и он тут же подбежал к молодому человеку, который немного был похож на его друга из прошлого. — Чимин-и, неужели это ты? — толи радостно, толи со слезами в голосе проговорил Тэхен и обнял его. — Я, да… — только смог ответить Чимин, пытаясь вдохнуть аромат, по которому скучал вечность.       Но смог ощутить лишь легкий запах шампуня, что исходил от светлых волос.