Подземная утопия

      Война — это страшное слово. Оно наводит ужас на многих не без причины. Война — безжалостное кровопролитное сражение. В нем нет победителей или проигравших — есть только жертвы, бесчисленное количество жертв, невинных людей, что умерли по глупости другого человека.       К сожалению, человечество слишком упрямо, чтобы помнить всю свою историю, сколько людей погибло, сколько битв прошло, сколько крови пролилось. Земля уже давно пропиталась кровью, воздух отдает металлом.       Третья мировая война не прошла бесследно — на дворе примерно 2048 год, никто уже не считает. Ядерные бомбы, которые были использованы в ее ходе, навсегда, или очень надолго, уничтожили и без того хрупкую экологию планеты. Мировая битва сошла на нет всего за месяц — никто не мог продолжать. Люди дохли из-за радиации как мухи, и за эти несчастные месяцы, что прошли с конца войны, половина человечества стерлась с лица Земли.       Аомине родился уже после войны, и для него, видеть как кто-то падает замертво прямо на улице, или как кого-то рвет кровью — обычное дело. Действительно обычное — за день он мог увидеть оба случая раз по десять. В таких условиях он вырос, один во всем мире. Родители умерли от радиации, когда ему было около пяти, и Дайки их почти не помнил. В памяти сохранились лишь вымученная, но добрая улыбка матери и гордый, упрямый взгляд отца — такие же, как у него самого. Правда, он давно разучился улыбаться, а гордость превратилась в суровость, и даже жестокость. Самому Аомине повезло немного больше — он появился на свет с врожденным «иммунитетом» к радиации. Такие дети появлялись на свет не редко, но и слишком много их не было. Во многом благодаря тому, что их судьбы уже были решены: кого-то отправляли на опыты, дабы пытаться вывести искусственную защиту от излучения, а кого-то, кто был более крепким, отправляли в сталкеры.       Опыты были нечеловечные, сталкеры рисковали жизнями — Дайки иногда думал, что жизнь без иммунитета куда проще. А потом он видел, как только что живой человек падал, харкая кровью и дергаясь в припадке, и мысленно благодарил кого-то, кто распоряжался судьбами людей, за то, что дал ему защиту.       Аомине был сталкером — одним из лучших в своем поколении. Ему самому, правда, на это до лампочки было, ведь это всего лишь значило, что он будет еще и одним из последних, кто умрет. Или, если повезет, что он выживет, лишившись по пути всех дорогих ему людей. И хотя он давно уяснил, что в этом мире либо убьешь ты, либо убьют тебя, и привязанность никакой роли в этом не играет, но как и в случае с иммунитетом, Дайки не знал, что хуже.

***

—…этот участок мы огибаем, и идем вперед, вплоть до подземных пещер, после делимся по парам и дробим территорию. Ясно? — капитан отряда, Имаеши Шоичи, сверкнул очками, проведя маршрут по карте пальцами. Толпа ответила ему согласным нестройным хором. — В таком случае, можете расходиться по комнатам, на сборы вам двенадцать часов, выдвигаемся утром. Свободны.       Сталкеры повалили прочь из комнаты, тихо переговариваясь между собой. Имаеши остался возле стены с картой, так и не отведя глаз от черных точек и мелких букв возле них. «ПОДЗЕМНЫЕ ПЕЩЕРЫ» — составляли они.       Подземные пещеры — места опасные, полные ловушек и загадок, а еще — единственные на всей планете, что еще сохранили былой образ жизни. Они считались своеобразным Эдемом, райским садом, даже не смотря на то, что от пещер там было не только название, но и мертвецкий холод, тьма и пустота. Но люди все равно стремились туда, ведь неизвестно почему, но пещеры были абсолютно чисты, с нормальным радиационным фоном. Но всегда есть одно маленькое «но».       Пещеры принимают только своих.       Добраться до них очень не просто — человек без иммунитета загнется уже на четверти пути, и даже сталкеры иногда не выживали. Хотя тут была больше вина мутантов — мутировавших животных, насекомых, птиц, иногда и рыб, если дорога отряда пролегала рядом с озерами и реками. Твари с несколькими головами, лапами, глазами или ртами, нападали на людей, отрывая головы, вырывая конечности, или просто сжирая несчастного человека живьем.       После такой «трапезы» монстры уходили восвояси и остатки дороги проходили мирно. Очередное подтверждение правила — либо ты, либо тебя. — Предаешься мечтам о беззаботной жизни в пещерах? — нарушил его покой Аомине.       Дайки стоял, опперевшись плечом о косяк двери, скрестив руки на груди. Он обвел скучающим взглядом знакомую комнату, и шагнул внутрь. — Как и большинство обычных людей, — улыбнулся Шоичи.       Аомине поморщился. Ему были непонятны мечты, нет, даже сама вера в мифический рай, в который неизвестно как попасть и не сдохнуть. Имаеши, видя этот своеобразный жест, растянул улыбку еще шире. — Вера — это всегда хорошо для удобств души, спокойствия ее, она несколько ослепляет человека, позволяя ему не замечать мучительных противоречий жизни. Так говорил один русский писатель, — процитировал он, поправляя очки. — Заканчивай со своей экстрасенсорикой, Имаеши, — рыкнул Дайки, хмурясь еще сильнее. — Ты ведь собрался исследовать эти гребаные гроты, разве нет? — Тебя это так волнует? — он отошел от карты.       Свет обычной лампы накаливания мигнул. Комната на мгновение погрузилась в мрак, но никто из пары не обратил на это внимание — почти все в отряде уже давно привыкли к чертовщине, сопровождающей их капитана, и мигающие лапочки были самым безвредным, что могло случится. Спасибо, что не взорвалась.       Когда Аомине был помладше, то даже пугался иногда. Жуткая аура, окружавшая Шоичи, страшила тогда еще неопытного ребенка. Сейчас же, он даже не дрогнул, продолжая пристально смотреть на Имаеши. В конце концов, Дайки пожал плечами и произнес: — Делай что хочешь, только предупреди Вакамацу о том, чтобы сильно не вопил в случае чего, — развернулся и ушел.

***

      Они двигались по огромному пустырю, отстреливаясь от стаи мутировавших волков. Мутанты ревели и бросались на сталкеров, и на глазах Аомине было съедено уже трое. — Разбушевались они сегодня что-то, — пробормотал он, вонзая нож в лоб близко подобравшегося волка.       Не обращая внимания на землю под ногами, он бежал следом за толпой, постепенно откалываясь от них. Перед глазами пронеслись воспоминания, он испытал странное чувство. — Как там оно называется… дежавю?..       Дайки вспомнил, как года три назад был в другом отряде, и они шли примерно по такому же маршруту. Тогда он тоже отстал, и выжил лишь каким-то чудом. Он нигде не мог найти своих товарищей, а вернувшись в город, узнал, что они не возвратились. Почти сто человек просто взяли и, в одночасье, исчезли возле этих пещер. Через пару дней несколько человек все же вернулись, но они очень сильно изменились. Из семи человек удалось сохранить рассудок лишь двум — Куроко и Мидориме. Аомине знал их и хорошо общался с ними, даже друзьями мог назвать. Но даже они уже не были теми приятелями Аомине. Тецуя и Шинтаро словно постарели на десятки лет, за те дни, что они были за пределами города. Физически, они оставались восемнадцатилетними парнями, психологически, они очень сильно изменились. — Они нас не приняли, Аомине-кун, — сказал ему один раз Тецу.       Он произнес это таким тоном, словно говорил о погоде. Шин вторил: — Мы оказались недостойны.       И они оба никогда не уточняли, кто «они», почему «недостойны» — только и знали, что шептались о непринятии и достоинстве.       Отряд не мог существовать, имея в своем составе трех человек, и очень скоро его расформировали. Аомине, Куроко и Мидорима попали в разные отряды, через год в тех же пещерах пропал Шинтаро и его напарник, еще через год, отряд Тецу в полном составе. От них остался только Дайки, и что-то ему подсказывало, что уже ненадолго.       Он обернулся посмотреть на то, сколько еще осталось мутировавших тварей, но вдруг понял, что падает. «Черт, надо заканчивать общаться с Имаеши, его предвидение воздушно-капельным походу передается…» успел подумать он прежде, чем упасть на дно грота и отключиться.

***

      Очнулся Дайки в полной темноте. Прошло немало времени, как он упал. Голова раскалывалась, судя по слабости, он потерял много крови. Аомине не смог открыть один из глаз — запекшаяся кровь слепила веки, и разодрать их, не вырвав при этом кожу, не представлялось возможным. Нащупав рюкзак со снаряжением, он открыл его и достал фонарик, щелкнул переключателем, и испытал сильное облегчение — рабочий, только стекло немного треснуло при падении. Уже со светом, он нашел бутылку с водой и немного выпил, только сейчас понимая, как сильно хотел пить. Махом выдув половину, он налил немного себе в ладонь, и стал потихоньку стирать кровь с глаза. Слой был тонкий, но абсолютно сухой и плотный. Потратив где-то пятнадцать минут и еще четверть бутылки воды, парень наконец вернул возможность видеть двумя глазами.       Аомине встал и, немного размяв ноги, огляделся. Обычная пещера, ничего интересного. В яму, через которую он упал в это место, заглядывала луна. Полночь, может час ночи. Дайки прикрыл глаза, глубоко вздохнул и стал обдумывать ситуацию. — Итак. Я один. В пещере. Без еды, но с водой, которой надолго не хватит, как и фонарика, — размышлял он вслух. — взобраться наверх не получится, но впереди есть один проход.       Он посветил в сторону расщелины в стене. Она была достаточно широкой для того, чтобы человек мог пройти сквозь нее, особо не напрягаясь. По ее краям были борозды, напоминающие царапины от когтей, да и сама трещина выглядела искусственно, словно кто-то ее выломал, и лишь потом придал вид природного разрыва. — Другого выхода нет… Дождусь рассвета, а там посмотрим.       Он собрал рюкзак, накинул его себе на плечи, и двинулся вперед.       За его спиной полыхнули багрянцем два огонька.

***

      Аомине казалось, что он идет без остановки уже неделю. Луна, которую иногда можно было заметить в дырах на потолке, словно смеялась над ним, никуда не двигаясь со своего места. Дайки давненько так не уставал. Даже убегая от мутантов, он лишь начинал глубже дышать — воистину монстр выносливости. Сейчас, он хотел остановится, скатиться по стене, и не двигаться полчаса, как минимум, но он упорно шел вперед.       За время своей «прогулки», Аомине несколько раз забредал в пещерки, похожие на ту, в которой он очнулся, и находил там интересные и полезные предметы, например новый рабочий фонарик и бутылки с водой. Самыми примечательными были боевой нож и треснутая оправа очков. Он узнал их, как только увидел — не мог не узнать.       Боевой нож он сам подарил Куроко, когда они выпустились с кадетской школы. Он самолично вырезал инициалы «К.Т.» на рукоятке, и поэтому помнил каждую царапинку. Оправа же принадлежала Шинтаро — у того была целая коллекция одинаковых очков, и тут хочешь-не хочешь — запомнишь.       В душу закралась надежда найти другие вещи, принадлежащие бывшим товарищам, но, пока, больше ничего не было.       Кроме интересных вещичек, Дайки видел время от времени непонятные тени, мелькавшие в отсветах фонарика или лунного света. Они напоминали человеческие силуэты, но более… демонические, что ли. Еще Аомине слышал шепот — но не мог разобрать, что говорили. Язык явно не был японским, а если и был, то возможно это была более древняя версия. Голоса тоже казались знакомыми, но парень не мог вспомнить, кому они принадлежали. — Я тут уже с ума схожу… — бормотал он, идя вперед, не обращая внимания на уже подкашивающиеся от усталости ноги.       Он не замечал следящее за ним существо, по виду напоминающее демона. Карминовые глаза, красно-черные волосы, не свойственные обычным людям. Существо наблюдало за ним, не издавая ни звука, застыв, словно статуя. Человек казался ему знакомым, и почему-то вызывал раздражением пополам с восхищением.       Он хотел этого человека себе.

***

— Зачем ты здесь? — услышал Аомине позади себя. Обернувшись, он увидел два кроваво-красных огонька во тьме. — А? — протянул он. — Зачем ты здесь? — повторился вопрос.       Искры исчезли. Дайки потянулся к карману за ножом, и почувствовал, как кто-то коснулся его руки. Резко отступив на шаг, он вскинул заряженный автомат к месту, где кто-то только что был, и выстрелил. Пуля ударилась об стену, но, на удивление, срикошетила и упала на пол. Парень скинул рюкзак и замер, вглядываясь, вслушиваясь во тьму.       Он почувствовал горячее прикосновение к спине, будто кто-то прижался к нему, и тут же шепот на ухо: — Ты хочешь их увидеть?       Аомине замер. — Кого? — недоверчиво спросил он. — Их, — снова шепнул демон. — Твоих друзей.       Существо отдалилось от него, но только за тем, чтобы приблизится спереди. Дайки пораженно уставился на него — он узнал его. Тот, кого он принял за демона, был его давним соперником и почти врагом — Кагами Тайгой. Мелькнуло воспоминание — когда он очнулся в этих пещерах, он заметил лежащее в углу кольцо на цепочке, но почему-то не предал ему значения. А ведь это была та вещь, с которой Кагами не разлучался, ровно как Тецу с ножом и Мидорима с очками. — Кагами?       Тайга уставился на него — в его взгляде мелькнула настороженность напополам с удивлением. — Ты знаешь, как меня зовут?       Аомине против воли кивнул. В его мозгу сейчас происходила бурная деятельность — это Кагами, но одновременно нет. Что с ним случилось? Он может сделать так, что Аомине встретится с Куроко и остальными? Как? Он знает, где они? Если да, то откуда? И что вообще, черт возьми, происходит?! — Пещеры принимают только своих, — пробурчал он себе под нос, и тут же, все встало на свои места.       Пещеры принимают только своих — своих «демонов», и скорее всего, все бывшие друзья Аомине сейчас здесь. Все такие же, как Тайга — родные, но не естественные, не помнящие прошлую жизнь. — Только своих, — кивнул Кагами, и подошел ближе, глядя своими нечеловеческими глазами в лицо Дайки. — Ты можешь им стать. Только пожелай, я исполню.       Аомине нечего терять. Он только сейчас понимает, как сильно скучал по товарищам из первого отряда. — Одно слово, Дайки, и ты увидишь их.       Кагами, истинный дьявол, соблазняет, и смотрит заискивающе. — Давай же, Аомине, ты ведь хочешь.       Дайки усмехается: — Я и не сопротивляюсь.       Тайга в ответ ухмыляется, приближается ближе. Одно прикосновение губ к губам, и Аомине пропадает, навсегда теряясь в пучинах подземных пещер.

***

— Ты молодец, Кагами-кун. — Спасибо. — Не жалеешь об этом? — Нисколько, — Тайга улыбается, держа в руках пулю, которой Дайки пытался его пристрелить, но промазал. — Я буду ждать того момента, когда он придет снова.