Переломный момент

После выписки Асока вернулась на свою съёмную квартиру и отдохнув пару дней, отправилась на работу. Теперь, когда её жизнь поменялась, она больше не казалась тогруте такой безнадёжной, ведь это было отныне не так, там появился лучик света, тёплый и светлый и звали его Рекс. Капитан 501 легиона и потом не забыл свою новую старую подругу, часто звонил Асоке, осведомляясь о её состоянии, а по выходным звал гулять или куда-то сходить. Поначалу Тано отказывалась, боясь, что Рекс это делает потому, что влюбился и не желала обижать его напрасной надеждой, ведь любила она по-прежнему только Лакса, но в то же время очень скучала по чужому участию и потому принимала все его приглашения. Кстати о Бонтери, Рекс не обманул, у него и правда был план, как помочь им воссоединиться. Он пояснил его Тано, едва та пришла в себя после выписки и снова втянулась в работу. План был в общем-то прост и одновременно сложен, подразумевая в своей идее психологию, которую Рекс проходил на Камино и позже самостоятельно изучал в свободное время, чтобы уметь правильно командовать войсками. Зная о том, что Лакс часто сидит в соцсети и несмотря на все заверения в обратном, постоянно просматривает страницу Тано, основной упор следовало сделать пока на неё. — Пойми — объяснял Рекс Асоке — Он привык к тому, что ты всегда рядом и готова для него на всё, настолько привык, что считает ненужным делать для тебя что-то в ответ. Да и к чему ему это, когда ты и так прибегаешь по первому зову и делаешь всё, что он хочет. И нечего обижаться, я знаю, что это так. Вот потому нам и следует разубедить его в этом, но не сразу, а постепенно, чтобы это осознание прочнее улеглось в его мыслях и сознании. Асока слушала, не шевелясь и даже не прерывая его вопросами, в конце-концов, это путь к возвращению любви. Раз так, то можно и потерпеть временные трудности, хотя поспорить хотелось, ну просто до безумия. Например, насчёт того, чтобы чуть позже пустить слух о том, что Асока с кем-то встречается. Это вызвало почти истерику, казавшись просто по определению невозможным. Рекс терпеливо переждал её ор и продолжил пояснять зачем это надо: — Дело в том, Асока, что когда до него дойдёт, что что-то стало не так, как было раньше, иными словами, что ты не бежишь к нему, чтобы прыгнуть в постель и ублажить, он задумается, а почему так? Вот, а потом услышит, что на тебя кто-то внимание обратил и начнёт шевелиться. Асока сочла такой вывод здравым, но вот выполнить его вряд ли смогла бы, по крайней мере, сейчас. Но в данный момент, к счастью, Рекс этого и не требовал, пока было важнее соблюсти внешний вид состояние тогруты. Это заключалось в создании внешнего впечатления великого счастья, которое обеспечивали новые фото, на которых бы Асока улыбалась и выглядела радостной, а так же размещение статусов, соответственного содержания. Этим вплотную и занялся Рекс, тратя все выходные и свои, и Асоки. Они ходили гулять по всему Корусанту, а так же иногда летали на другие планеты, которые не охватила война. Там молодые люди посещали парк аттракционов, кинотеатры или кафе. Асока и правда радовалась этому, и в моменты, когда её лицо освещалось улыбкой, Рекс снимал её и вечером она выкладывала это фото на странице. Так продолжалось пару недель, от Лакса известий не было, как и реакции на все их старания. Рекс предупредил Асоку, что так будет и скорой реакции от Бонтери ждать не придётся, а объявляться первой он ей запретил. — Вспомни, чем это прежде заканчивалось — только и сказал он на вопрос, почему именно. Асока вроде и поняла, но её неугомонная натура не привыкла просто сидеть и ждать, хотелось действия и немедленного. Ну не умела она иначе и всё тут, а научиться видимо не хотела. И потому, выбрав момент, когда Рекс не мог с ней встретиться, Тано направилась в космопорт и взяла билет до Ондерона. Она бы и раньше это сделала, но совсем недавно КНС без предупреждения напала на Корусант, похитив канцлера и в небе над планетой произошло грандиозное сражение, Асока не видела его, будучи в это время в больнице, но Рекс много рассказывал о нем и о том в частности, что в связи с этим вылет с Корусанта был временно запрещён. Теперь наконец разрешили и Тано первым же утренним рейсом, направилась на хмурую планету, где жил её любимый. Она знала, что сейчас он дома, в выходные Лакс редко куда выходил. На эту встречу Асока собралась особенно тщательно, нарядившись в свою любимую, бежевую тунику, отделанную цветными вставками и лёгкую накидку из чёрной кожи. Жаль не меховую, она бы шикарнее смотрелась, но день был хмурый и мог в любой момент политься дождь, поэтому следовало пренебречь красотой, ради сохранности. Хотя, Асока и так выглядела хорошо, трогательно и мило, Лакс просто не мог не заметить этого. И очень скоро заметит, ведь Тано увидела его ещё не дойдя до дома. Он шёл из магазина, с пакетом в руке и девушка направилась следом, до некоторого времени не обнаруживая себя, но Бонтери заметил первый и как всегда, не подал виду, пришлось самой подойти и поздороваться, он нехотя ответил и пошёл дальше, давая понять, что продолжать не намерен. Асока пошла следом, пробуя завести прежний разговор на тему отношений и чувств, Лакс отвечал коротко и равнодушно. Когда дошли до дома, он после небольшого сопротивления позволил пройти и ей. Асока обрадовалась, надеясь на прежний итог, она даже прихватила на всякий случай кое-что необходимое для ночёвки. Но увы, ничего подобного, Лакс был отстранённым и иногда даже грубил, откровенно выдавая фразы типа, лучше бы я тебя убил, да за карьеру обидно. А иногда просто говорил, что не хочет больше быть с ней. Серьёзно и с налетом философии. — Понимаешь, как человек не хочет есть, так и я не хочу быть с тобой. Я не люблю тебя. Думал, что любил, но это оказалось не так. Отношения стояли не на прочном фундаменте глубоких чувств, а на песке страсти и эмоций, но вот песок выветрился и ничего не осталось. Было заметно, что Бонтери едва выносит общество Тано и всячески намекает на это. Она же, устав видно действовать привычными уговорами, бросила ему казалось бы между прочим: — А знаешь, я тут вчера с одним товарищем пообедала, так он мне даже счёт оплатил! Лакс вздрогнул и даже чуть побледнел лицом, голос стал ещё жёстче: — Вот как, а я вот даже и не пытался ничего построить и ни с кем — сказал сенатор сам противореча себе, забыв как минуты назад хвастался, что сидел всё заседание с невероятно красивой сенаторшей и что кажется она на него запала. Неважно, факт в том, что после этого разговора их беседа совершенно сошла на нет и Лакс начал выпроваживать Асоку, сперва вежливо и ненавязчиво, потом, когда она воспротивилась, начал применять силу, которой если бы владел, просто прибил бы несчастную влюблённую. Он толкал её и едва не отпинывал к дверям. Тащил по полу, схватив за лекку. Асока сопротивлялась и хваталась за всё, что можно, а он в ответ только орал: — ПОШЛА ВОН! УБИРАЙСЯ! И наконец просто взял её сумку и выбросил за дверь, а когда она вышла её принести, не догадавшись притянуть Силой, просто захлопнул и запер её. Асока повисла на двери, пытаясь пробраться обратно, звонила в звонок, стучала по створке. Всё без толку, наконец Лакс не выдержал и просто вырвал звонок вместе с проводами и отключил коммуникатор, чтобы не слышать её звонков. Потом, видно до него дошло, что миром Тано его не оставит, перешёл в крайнему варианту — позвонил Грэйс и пожаловался, что «эта ненормальная дура» опять домогается до него. Бабуля среагировала, заведясь с пол оборота. Вот только звонить она начала не Асоке, а в храм, не зная о том, что тогрута давно покинула Орден. Там ей пытались это обьяснить, но Грэйс ничего не желала слушать, прося только одно — поскорее забрать от его внука свою ненормальную сумасшедшую нахалку. Наконец видно прооравшись, Грэйс прекратила трезвонить, за то не прекратила Асока, слышавшая под дверью все слова Лакса, но тот и не подумал ей открыть, продолжив лишь упрашивать уйти самой, чтобы не вызывать полицию. И здесь внутри Асоки что-то сломалось, очевидно потому, что она увидела, что всё было напрасно, даже то, что она встала на волосок от смерти ничего не изменило в мыслях Лакса о ней. «Раз так, то может быть хоть это поменяет?» — подумала Тано с неясным для себя ожесточением. А дальше тело начало действовать вместо разума, не позволяя тому вмешаться. Рука сама собой расстегнула сумку, вытаскивая снотворный препарат, который ей давали в больнице и который дали с собой. Вторая рука открутила крышку и высыпала на ладонь яркие таблетки. Много, все, что было во флаконе на сто двадцать штук, в котором их осталось чуть больше половины. Горсть за горстью, слеза за слезой. Воды, чтобы запить, не было, таблетки были большие и глотались тяжело. Асока чуть не до крови ободрала всё горло, пока проглотила все. Потом опустилась на пол, в углу и закрыла глаза, ожидая прихода Великой Силы, что заключит её в свои объятия и унесёт далеко, туда, где хорошо и спокойно, где люди не предают друг друга, где всегда мир и покой. Забытие уже начало медленно подбираться к Асоке, наливая веки свинцовой тяжестью, а тело заставляя оцепенеть и замедлить реакции. Звонок коммуникатора прозвучал уже совсем слабо, как будто и он тоже приснился тогруте, однако он был вполне материален и требовал ответа. Настойчиво, причём, так требовал. Асока и не думала отвечать, она уже привыкла к мысли, что её больше нет по это сторону Силы, значит нечего ей и волноваться о том, происходит тут. Пусть другие волнуются. Она не будет. Ей это уже не нужно. Как холодно, как пусто, какой неприятный привкус во рту. Воля слабела, вместе с ней и сознание терялось в небытии. Настолько уже, что то, что из коммуникатора лился уже не звонок, а громкий тревожный голос, осталось за гранью её понимания. Очевидно, неловко шевельнувшись в своей лекарственном сне, Тано задела кнопку вызова и теперь Рекс просто надрывался, не слыша в динамике её голоса. И видимо каким-то интуитивным чутьём капитан догадался, что произошло непоправимое и не отключаясь от звонка, попробовал установить место нахождения контакта и спустя несколько минут вылетел на Ондерон. Боя сегодня не было и никто не хватился его в храме. — Зачем же, Асока, я же тебе говорил — никаких личных контактов! — бормотал он сам себе возмущённо, подходя к дому сенатора, откуда исходил сигнал локализации. Он решил сурово отчитать Тано за то, что та сорвалась. Однако скоро ему стало не до криков, ведь когда мужчина поднялся на четвёртый этаж, то сразу увидел бесчувственную Асоку, лежавшую на полу, а рядом, немым укором и последним прости, белел флакон от снотворного. Пустой. Рекс был с ужасе и упав перед ней на колени, схватил за руку, лихорадочно нащупывая пульс на тонком запястье тогруты. И в первый момент клону показалось, что его нет. Не веря в то, что опоздал и что всё теперь кончено, Рекс, ни на что не надеясь, склонился и опустившись лысой головой на грудь Тано, готовился заплакать от неверия в произошедшее. Да, этот сильный и мужественный человек, командир своего легиона, сейчас был готов залиться слезами при виде такой жестокой и несправедливой смерти близкого человека, ставшего в последнее время ещё ближе. И едва не подскочил, услышав левым ухом слабое и словно неохотное биение сердца. Но достаточное, чтобы капитан встрепенулся и схватив тогруту на руки, не забыв прихватить и флакон, чтоб показать врачам, внёс её на свой корабль и взлетая связался с медицинской станцией, ближайшей к Ондерону и наскоро объяснил ситуацию, велев подготовить всё нужное. И едва только он успел прилететь и сдать Асоку на руки врачам, как с ним связался генерал Скайуокер и весьма нервно спросил, где он находится, и почему до него было не дозвониться. Рекс, взвинченный до предела и сильно волнуясь об Асоке, которой сейчас возможно уже не было на свете, считал сейчас её самым важным из того, что было в его жизни и кокой-то там приказ генерала был для него и вовсе сущей ерундой. И потом после всего того, что он узнал о жизни Асоки вне Ордена, Рекс переменил своё отношение к некоторым джедаям. И к этому в том числе. — Где я нахожусь? Там, где должен — рявкнул капитан в динамик, впервые в жизни позволяя себе подобный тон в разговоре с генералом — Я вместе с Асокой, она отправилась, напилась снотворного и теперь умирает! И всё это из-за вас! А Я буду с ней до конца! И вы мне не запретите! Не дождавшись явно не менее гневного ответа Скайуокера, Рекс нажал отбой, а потом и вовсе швырнул комлинк на пол и наступил на него тяжёлым ботинком. Нечего названивать, всё равно больше не ответит. И целый час мужчина сидел в коридоре, закрыв лицо руками, боясь поднять глаза и увидеть подтверждение тому, что и так напрашивалось из мыслей, однако увидел совсем другое — лицо врача-реаниматолога, выражавшее облегчение и даже какую-то слабую от врачебного суеверия радость. Рекс спросил, ни на что не надеясь и ответ звучал успокоительно, снимая груз с души капитана: — Всё закончилось благополучно, вы очень хорошо сделали, что привезли её вовремя. Доза таблеток к счастью привысила смертельную концентрацию снотворного и организм начал отторгать его. Мы сделали ей промывание желудка и сейчас очищаем кровь. Но это необходимая мера в такой ситуации, опасность для жизни уже миновала и думаю через пару дней вы сможете забрать её. Эти слова пролились бальзамом на душу и как только позволили, Рекс пришёл в палату Асоки и порывисто обнял её, чувствуя, что встав на край жизни, это странная и необычная девушка стала ему ещё дороже. Её как и обещали, выписали через три дня, а уже на четвёртый она почувствовала себя так хорошо, что начала придаваться воспоминаниям, попутно прибираясь в квартире, а потом объявился и Рекс, позвав в кино, где она сейчас и сидела, глядя в экран и ни слова не понимая, лишь под конец фильма врубившись в суть. Когда они вышли, было уже поздно, Рекс, как всегда, проводил Асоку до дома, а сам медленно, пешком, направился в храм. Уже за поворотом его настиг звонок, говорил генерал Кеноби: — Капитан Рекс, состояние генерала Скайуокера улучшилось, он хочет увидеть вас!