Переломный момент

Ровно полгода минуло с момента откровенного разговора с доктором Немой. Многое поменялось в жизни Энакина, хотя вроде бы на первый взгляд всё осталось как раньше — он вернулся в Орден и продолжил службу на благо Республики в качестве Рыцаря-джедая, летал на миссии вместе с Кеноби и другими, проводил занятия для учеников, отчитывался на Совете, но... В то же время эта жизнь была и совершенно новой для нового джедая Скайуокера, что за эти пресловутые полгода словно и правда родился заново, став качественно другим. Нет, его характер и темперамент остались прежними — весёлый, эмоциональный, вспыльчивый, однако при всё этом добрый, отзывчивый и открытый, готовый всегда помочь и словом и делом, однако одновременно это был уже иной человек. С него словно ветром сдуло шелуху тщеславия и ненужной заносчивости, убрав заодно и глупое высокомерие, оставив взамен себя другие качества, крайне нужные в жизни джедая. Рассудительность, взвешенность, понимание последствий каждого шага, а главное, умение признать ошибки и желание исправить их. Что послужило тому причиной? Сложно сказать, что сделало это в большей степени, возможно пережитые испытания, а может и переобучение, на которое он отправился, едва только выздоровел после ранения. Кеноби попробовал было убедить Энакина, что в этом нет нужды, ведь теперь он всё понял и мог бы сам справиться с собой, но тот как всегда настоял и прямо из медкорпуса Скайуокера доставили на Коррелию. Там располагался ещё один храм джедаев, где сосредоточились Мастера с неординарным видением Силы, очень похожим на то, что исповедовал покойный Квай-Гон. Само же собственно переобучение заключалось в познании заново того, что уже было изучено ранее, но с самого начала и более глубоко, так, чтобы возможно было полностью погрузиться в Силу и увидеть то, что она даёт. В общем, почти то же самое, что начинают изучать юнлинги, едва попавшие в храм, только более глубоко и всесторонне, увеличивая все грани как под микроскопом, хотя и в сравнительно короткий срок — около полугода. Хотя, это очень условная мера и на самом деле обучение заканчивают когда ученик признаётся полностью готовым. Энакин прошёл всё от и до, не исключая того, что уже знал и так, дополняя там, чем пренебрегал ранее и что прогулял. Итогом всего явилось то, что увидели все в Храме на Корусанте, едва Энакин переступил его порог. Было уже начало зимы, дождливое и холодное, хотя тот день, когда Кеноби полетел за другом выдался на редкость солнечным и сухим. Энакин тоже оказался не совсем привычным его взгляду, он сильно похудел во время болезни и за полгода, что они не встречались, почти не набрал веса, лицо заострилось и побледнело, а в глазах появилось какое-то новое выражение задумчивости и затаенной печали. Но странное дело, этот похудевший, бледный и можно сказать, подурневший юноша был остальным во сто крат милее и ближе того, другого, что едва не стал вторым из двоих ситхов. Именно с учетов этого всего Энакина и встретили в храме, но прежде он не раз успел за время пути удивить Оби-Вана. — Как давно я не видел неба — сказал он, когда они взлетели — Оно очень красивое и величественное, только оно принимает и понимает нас. Оби-Ван был обрадован, что хоть эта привычка осталась у него прежней, ведь небо и Энакин с самого детства были неразлучны. Как часто шутила его мама, у него даже глаза стали такие, потому, что он с рождения смотрел на небо, они впитали его цвет. Так это было или не так, теперь неясно, за то ясно прослеживалось то, что исправив свои недостатки, Энакин не утратил сам себя. Того, что исконно принадлежало ему — интересы, привычки, пристрастия. То, что он любил и чем дорожил. Но другой шок ожидал, когда они пролетали над зданием сената. Честно признаться, Кеноби немного напрягся, едва лишь вдали показалось белое здание, похожее на большой гриб. Ведь всё самое плохое и тяжёлое, что было в жизни Скайуокера связано именно с этим местом, именно там работали те, кто стал виной случившегося с ним и случавшегося на протяжении многих лет. Оби-Ван хотел уже было развернуть корабль и лететь в обход, как неожиданно поверх его правой руки, державшей штурвал, опустилась другая, тяжелая и холодная, несмотря на перчатку. — Останови здесь, я хочу пройти мимо — сказал Энакин спокойным, но твердым голосом, так, чтобы друг не усомнился в серьёзности его намерений. — Ты уверен? — всё же спросил Оби-Ван, на всякий случай, опасаясь неадекватной реакции. — Я должен — как и прежде ответил Энакин — Это часть моего переобучения. Кеноби больше не возражал, он просто сбавил скорость и медленно совершил посадку, словно давая Скайуокеру время подумать. Но когда корабль сел, Энакин вышел первым и смело направился к белому зданию, причём не просто обошёл его кругом, а остановился возле того места, где было окно кабинета канцлера. То самое, за которым и он провёл много времени. Лучшего времени жизни, бывшего ему теперь противнее, чем самая скучная миссия. — Я знал это место и навсегда запомню его — тихо прозвучал его голос — То самое место, ставшее отправной точкой моей жизни. Той, в которой она едва не стала моей трагедией. Я знал большое счастье и великое горе, чем обязан только тому, кто сидел за этим окном. Да, сейчас всё иначе и теперь там находится иной человек, честный и справедливый, никогда не узнающий, чем это место явилось для меня, но только тому, кто был там прежде, я говорю одно слово — спасибо. Я навсегда запомню урок, данный мне этим человеком. Потом он ещё раз обошёл здание и после вернулся на корабль, готовый наконец-то вернуться в храм, где его уже давно ждали. Как многое теперь придётся узнавать заново, чтобы позволить и остальным снова узнать его. Энакин немного переживал, вдруг кто-то не поверит и снова начнёт относиться настороженно, а кто-то вообще припомнит старые обиды и начнёт смеяться, а то и вовсе ткнёт его вскрывшимся нарушением правил. Пошутит так обидно: что, вернулся-то? Разочаровался в браке? Не беда, тут тебе быстро вправят мозг. Но нет, об этом всём никто и не думал, все эти месяцы все товарищи искренне сопереживали Энакину и очень ждали. Никто и в мыслях не собирался его упрекать и уж тем более обвинять в чем-то. Первыми навстречу ему выскочили малыши, эти всегда всё узнавали первыми и весёлой гурьбой бросились к нему, начав обнимать и расспрашивать. Такая бесцеремонность могла бы возмутить уставших с дороги, однако, Энакин даже не намекнул на такое и стал подробно отвечать на каждый вопрос каждого из детей, а когда всё же удалось освободиться, ещё раз удивил Оби-Вана, сказав всем им: — Простите, что был так часто с вами нетерпелив и иногда ругался, всему виной моя неопытность. Малыши и не думали обижаться, они давно уже всё забыли и просто радовались тому, что светит солнце и в Республике наступил мир. Примерно похожая сцена повторилась и в Зале Совета, куда оба джедая явились, чтобы отчитаться об окончании переобучения. Здесь предстояло подробно рассказать о том, как оно проходило и потом сообщить, готов ли Энакин вернуться к работе. Готовность была первостепенной, а вместе с ней все двенадцать Магистров услышали такую же горячую просьбу о прощении, как и недавно дети. И да, тут не ошибка, Магистров было именно двенадцать и Энакина в их числе не наблюдалось, ещё находясь в медкорпусе, он от своего имени попросил Оби-Вана сказать Совету, что выходит из его состава, так как изначально был введён туда нечестным образом, не являясь на самом деле достойным этого места. Однако, Кеноби не стал ничего передавать, просто попросил Мастера Йоду прийти в палату и попробовать уговорить Энакина передумать, но он лишь повторил первоначальное желание уже Гранд Мастеру. Мотивируя это решение тем, что просто не ощущает пока себя готовым к такой высокой должности, он ещё слишком молод, чтобы входить в Высший Совет. Вот когда ему будет лет сорок и он станет Магистром, тогда быть может и подумает о вступлении, но уж точно не сейчас. И Йода понял его, так как услышал в словах юного адепта истинно мудрую суть, поэтому и исполнил его просьбу, введя на его место Магистра Ундулли, которую изначально прочили на него. Однако, не желая совсем уж оставлять такую мудрость без внимания, оставил за Энакином право вступления в Совет Мастеров, которым он с радостью воспользовался. А сейчас, глядя на все двенадцать лиц высокочтимых адептов, Скайуокер у каждого из них попросил прощения за прошлое поведение и частые обиды в их адрес. Даже Винду и тот удостоился своего: — Простите, Магистр, что я возможно слишком сильно толкнул вас, когда уводил от линии огня. Винду устало улыбнулся, не поднимая глаз и непривычно робея. Он и сам был смущён, как мальчишка, выслушивая просьбу о прощении от того, кто спас ему жизнь. И тут он решился, вставая из своего кресла и приближаясь к Скайуокеру. — В свою очередь позволь и мне принести свои извинения — начал Мейс, вставая рядом — Я был к тебе изначально несправедлив, обвиняя в нарушении правил и неподобающем отношении к службе, хотя на деле обвинять следовало меня. Ведь это я изначально был против всех, не желал твоего вступления в Орден, а после обозлился за то, что меня не послушались и отрывался на тебе за свою же уязвлённую гордость. Прости, я был очень тогда неправ. — Нет, вы были правы, тогда я и сам был не лучшим примером для подражания, а сейчас я стою здесь исключительно благодаря вам — с улыбкой ответил Энакин и добавил чуть тише — Спасибо вам, что не оставили. Я знаю про вашу кровь. И тут случилось невероятное. Двое давних противников и вечных спорщиков, на глазах у всего честного Совета, порывисто обнялись, как самые лучшие друзья. Вот таким стало появление в Храме нового джедая в обновлённом Ордене новой Республики и дальше обещало быть ещё много хорошего и интересного. Какого именно, зависит от самих адептов и того, как они используют свой второй шанс. Вот, Энакин точно знал каким будет его воплощение представленной возможности.