Переломный момент

Асока медленно шла по улице, она решила не брать такси и дойти пешком от медкорпуса до квартиры. Слишком много мыслей теснилось в её голове, чтобы она могла сидеть на месте. И прежде всего ей не давала покоя история Энакина, то, как на самом деле закончилась его семейная жизнь и откуда на самом деле появился шрам. И то, что память о том ужасном дне осталась навеки, ввиде воспоминаний в непоправимой памяти организма. Асока была права, сказав, что Падме навеки осталась в сердце Энакина, ведь один из осколков разрывного патрона, выпущенного ею, задел синотриальный узел, отвечавший за нервную проводимость, следствием чего и стал нарушенный ритм. Жить и работать это не мешало, однако, всегда будет напоминать о себе. И все чувства его бывшие в тот день Асока почувствовала на себе, живо представив, это было несложно, достаточно было лишь поменять мысленно в этой ситуации Энакина на себя, а Падме на Лакса. Так, как если бы это он выстрелил в неё и она это увидела. Асоке сделалось ещё хуже от осознания того, что она своими словами невольно ткнула его в эту боль, заставив пережить всё заново. Тогруте снова захотелось заплакать и попросить прощение, а горькое чувство вины упало на душу стальной плитой. Но Энакин вряд ли простит ей такое, это же просто ужасно. Хотя, имеет ли это значение, ведь отношений всё равно у них не будет, ведь то, что Асока поняла свою ошибку, не отменяет того факта, что Скайуокер теперь любит другую и встречается с ней, никого не боясь. Однако, поговорить придётся, иначе совесть просто замучает Тано. Но как же трудно будет увидеть его и заговорить после всего, что было, зная о том, что он с другой... И чтобы отвлечься от тяжких мыслей, Асока подумала о другом, не менее важном сегодняшнем открытии. Доктор Нема, оказывается она родная тётя Энакина, сестра-близнец его покойной мамы. И она ещё может скрывать это и молчать. Асока, как могла, попыталась убедить её в обратном. «Но если я признаюсь, то он спросит почему я молчала столько времени. Нет, поздно уже для признаний» — решительно возразила ей Нема. «Да я вас уверяю, он так обрадуется этой новости, что даже не спросит ничего» — ответила Асока, глядя на неё пристальным взглядом. «Нет, не проси, я не стану его расстраивать» — не уступила ей женщина. «В таком случае, я вам скажу следующее» — уже другим тоном сказала тогрута — «До визита к вам я не знала как быть и что делать. Но вы мне всё объяснили и я поняла свою ошибку, и не повторю её. К тому же, именно благодаря вам я впервые по-настоящему осознала то, что беременна. Что внутри меня живет маленькая жизнь! И если же вы не хотите сделать это ради себя, то сделайте это ради последнего близкого вам. И ради моего ребёнка, это же ваш внук, хотя и двоюродный». Женщина не ответила ей, но девушка поняла, что слова заставили задуматься. А сама Асока сейчас впервые, пожалуй, за всё время задумалась о ребёнке, начав представлять, каким он будет, когда родится. Как она впервые возьмёт его на руки. Покормит. Уложит спать. Пойдёт гулять с коляской. Это было так волнующе и приятно, что на сегодня вытеснило всё остальное, захотелось даже уже что-то купить для малыша и свернув к торговому центру, Асока зашла в отдел детских товаров и стала с упоением рассматривать миленький ассортимент. Кто у неё будет она не знала, поэтому выбирала вещи нейтральных цветов. Желтый чепчик, бежевый комбинезон, белое одеяльце. И масса удовольствия. Глупости это, что покупать заранее — плохая примета, Асока была так счастлива сейчас, что вообще не думала ни о чем. Только о нем. О своём ребёнке. О милом и дорогом малыше... А днем Асоку навестила Райо, и не просто, а держа за спиной нечто такое, что ей пока видеть не полагалось. — Так — скомандовала она мигом — Закрой глаза. Асока захлопнула ресницы и ведомая подругой, пошла на кухню. — Вот, осторожно, садись — продолжала Райо, помогая Асоке сесть — Открывай! Глаза тогруты сразу же заприметили стоявшую на столе плетёную миску с большими и спелыми джоган-фруктами. — Сюрприз! — громко возвестила Чучи, но Тано, вопреки всему, даже не улыбнулась, она сперва просто смотрела на фрукты долгим внимательным взглядом, а потом вдруг поднесла один к носу и прижалась лицом к чуть шершавой поверхности плода. — Ой, я что-то не так сделала? — испугалась Райо такой реакции — Я знала, конечно, что у беременных настроение скачет, но, чтобы такое. — Да нет, всё в порядке, — успокоила её Тано — Просто я детство вспомнила, когда я маленькая была, мне Магистр Пло часто приносил эти фрукты. Каждое утро весной так начиналось. Я так скучаю по прежним нашим отношениям. — Что мешает тебе их вернуть? — спросила Райо, когда Асока съела первый фрукт. — Доверие, — просто пояснила девушка — оно же ведь как бумага, раз помял и идеальным оно уже не будет. Как ни старайся. Ой! Тогрута резко замолчала и прижала ладони к вискам, слегка побледнев лицом. — Асока, что с тобой? Тебе опять нехорошо? — встревожилась Райо, придержав её за плечи. — Ничего страшного, просто голова закружилась, у меня это бывает — тогрута уже пришла в себя и снова улыбалась. — И как ты в Храм такая пойдёшь? — укорила её подруга — Не свалишься дорогой? — Нет, не свалюсь. Работа нетрудная сегодня, просто с юнлингами посидеть — Асока старалась заверить её в том, что всё в порядке, но Райо не поверила: — Так, давай я сама тебя отвезу. Собирайся и вперёд. — Да ладно, я пешком быстрее дойду — отпиралась Асока, не желая обременять её. — Ну уж нет, командую парадом сегодня я — твёрдо произнесла Чучи — Так, что пошли, я тебя одну не оставлю. Ну как тут поспоришь! Никак. Проще подчиниться и долететь до Храма в комфортном салоне навороченного спидера. *** А в доме Бонтери тоже всё было не слава Силе. Вольдемар пришёл после очередного свидания с Лаксом в крайне плохом настроении. Он один навещал внука, Грэйс не решалась к нему зайти, боясь новой вспышки гнева, да и Бруно не советовал. И каждый раз внимательно слушала, что говорит ей муж. — Знаешь, мне кажется, что лечение ему совсем не помогает — сказал Вольдемар, сидя за столом — Сегодня я пришёл, а он был какой-то нервный, возбужденный, словно и вовсе видеть меня не рад, будто отделаться хотел. И кстати, не помнишь, у него не было подруги, такой невысокой со светлыми волосами? — Вроде бы, нет, а что? — спросила Грэйс, откладывая книгу. — Да вот, увидел на улице, как такая особа спрашивала медбрата о нашем Лаксе, о состоянии его и когда выпишут— припомнил мужчина подробности того разговора. — Может это не наш Лакс был, имя-то не уникальное — предположила Грэйс самое элементарное. — Может, да только я эту девицу там не раз видел до этого — не поверил в такое Вольдемар — И кстати, Лакс сегодня конфеты шоколадные ел. Откуда вот они у него? Я точно не приносил. Спрашиваю, откуда, он и говорит — сосед угостил. — Ну и что такого в этом? — не поняла его жена — В больницах это нормальное явление. — Да, верно, — кивнул ей мужчина — Да только вот нет у него никаких соседей. Он в палате один. *** Старшая группа юнлингов была хорошо знакома Асоке и главное, все они любили её. Как же они все выросли с того момента, как она летала с ними на Илум. Это были уже не малыши, а подростки, готовые к тому, чтобы их представили будущим наставникам. Петро по-прежнему был отчаянным заводилой, Гунджи тихим скромником, а Катуни робкой и немного застенчивой, однако, судя по тому, как они с Петро переглядывались, этому осталось недолго существовать. И сейчас у них по графику должен быть урок этикета, но преподаватель не мог и потому Асоку попросили просто посидеть с детьми, следя, чтобы они не бегали по храму. То есть особого напряжения это не требовало, дети были достаточно большими, чтобы их надо было занимать и развлекать. Поэтому она просто сидела в подвесном кресле и зайдя в голонет, стала читать про особенности протекания беременности у тогрут юного возраста и в частности о том, если ребёнок зачат от представителя другой расы. Она полагала, что юнлинги заняты своим делом и не особо следила за собой, поэтому едва не подскочила, когда услышала за спиной громкое и веселое: — Ух ты! Асока! Ты, что, беременная? — и не дожидаясь ответа, точнее, уверенный в том, что он и так очевиден, Петро ещё громче прокричал на весь зал — Ребята, прикиньте, чего, Асока беременная! Что же началось после. Тано уже совершенно не управляла ситуацией и не находилась с ответами. Впрочем, дети и так говорили за всех сразу. — Правда? А ребёнок уже шевелится у тебя? — Нет? А скоро будет? — А как Мастер Скайуокер отреагировал? Он рад был? Хотя, о чем это я? Конечно же, рад! Знаешь как Магистр Кеноби радовался, когда его герцогиня сказала то же самое. В общем, каждый из семи учеников считал своим долгом высказаться. Асока уже смирилась с ситуацией и когда Катуни наивно спросила: «А ребёнок уже есть? Можно его потрогать?» Просто откинулась в кресле, позволяя тоненькой ручке ученицы несколько раз провести по мягкой эластичной ткани на своём пока ещё плоском животе. Однако, рано или поздно урок закончился и Тано смогла наконец вернуться домой и отдохнуть от ребяческого шума. За то дети ещё долго не могли затихнуть, особенно двое. Петро и Катуни сидели на подоконнике и вполголоса что-то обсуждали тайком от всех. — Петро, а ты заметил, что Асока и генерал Скайуокер теперь не вместе? И Асока грустная теперь, вроде смеётся, а всё равно грустная — сказала Катуни, глядя в окно, как Тано вышла за ворота — И в храме не живет больше. — Заметил, ещё как, заметил — подтвердил Петро, почесав подбородок — Поссорились они, верняк! — Жалко, очень, они такими счастливыми были — с сожалением вздохнула Катуни — Теперь ещё и ребёнок будет у них, а они в ссоре, нельзя же так. — Точно! — глаза Петро начали загораться озорным огоньком — Я придумал! Надо их помирить! Давай сделаем это! — А как мы будем это делать? Не так-то оно и просто ведь — покачала головой Катуни. — А давай подумаем, вот, прямо сейчас — предложил Петро и встретив согласие, предложил один вариант — Завтра у Скайуокера съёмка, в полдень, а до этого он тренироваться пойдёт. А коммуникатор снимает. Поняла, к чему я клоню? Катуни радостно закивала, давая добро на вмешательство в план негодяев господина Случая.