Переломный момент

Что же делал Энакин, когда оставил Асоку у Сатин? Куда же он пошёл? Всё верно, готовить себе свадебную атрибутику. Но сам он не посчитал допустимым не привлечь к этому близкого человека, того, который был в его жизни с самого детства. Вот только найти Оби-Вана удалось не сразу, он обнаружился в музее храма, возле памятного стенда, на котором размещались фото и имена адептов, для которых служба в Ордене оборвалась в ненужный момент. Этот стенд сделали не так давно, посчитав, что умершие всё же достойны памяти. Чуть большей, чем развеянный прах. Тут были фото Эвана Пиеля, Надара Веба и даже Графа Дуку, но не возле них стоял Магистр Кеноби. Прямо напротив его лицо, словно глядя в упор, на него со стенда смотрел немолодой мужчина с узким загорелым лицом, обрамлённым тёмными, седеющими волосами, серые глаза его смотрели перед собой кротко и печально. Квай-Гон Джин будто бы знал, что должен был погибнуть в рассвете лет, чтобы позволить ученику проявить себя и занять его место. Оби-Ван иной раз приходил сюда, чтобы о чем-то рассказать и поделиться вопросами. Нетрудно было понять, о чем сейчас говорили эти двое, хотя один отвечал из мира Силы. — Он гордится тобой — сказал Энакин негромко, подходя к бывшему наставнику — Однако порой мне тоже не хватает его. — Он рад за тебя, ему приятно увидеть как ты на глазах вырос в того, кем он всегда видел тебя — сказал Кеноби, не повышая голоса — Квай-Гон всегда верил в тебя. — Это было бы невозможно, если бы ты не был со мной — произнёс Энакин, пристально глядя на него. — Он поручил тебя мне, чтобы я заменил тебе отца и он считает, что всё получилось — ответил Оби-Ван, вспоминая горький момент смерти Квай-Гона. — Не совсем — сказал Скайуокер, высказывая свои мысли — Ведь отец всегда бывает только один, два их не может быть в принципе, за то детей у этого отца может быть больше, чем один. У моего было двое, старший и младший. Старший был мудрым, а младший всегда не слушался, но он всё равно любил обоих и одинаково переживал о них. — То есть, ты хочешь сказать, что отец не я? — улыбнулся Кеноби одними уголками губ. — Нет, это Квай-Гон был и моим и твоим отцом, — спокойно ответил Скайуокер — А мой брат — ты. Оби-Ван растроганно улыбнулся и обнял своего названного брата похлопав по плечу. — А теперь, на правах старшего, помоги мне выбрать свадебный костюм — сказал Энакин, глядя на него с ответной улыбкой. Ну как тут не уступишь? Да и кому не хотелось бы помочь любимому родственнику? И оба джедая рука об руку вышли из музея, а Квай-Гон молча смотрел им вслед со своего фото, светло улыбаясь им из мира Великой Силы. *** Все были заняты подготовкой к свадьбе, оказывая посильную помощь, одна только Райо не участвовала в общей суете. Слишком сложно было в её собственной жизни, чтобы быть вовлеченной в чужую. Слишком о многом следовало подумать и во многом разобраться. Самой, помощников в таком деле быть не должно. Девушка сидела на краю фонтана и бросая в воду лепестки сорванного с клумбы цветка, вспоминала произошедшее накануне. Вчерашней ночью, в её сенаторских апартаментах. День выдался трудным, девушка всё время металась между сенатом и Ондероном, да ещё и допзаданиями канцлер нагрузил. Из-за этого даже к Асоке не заглянула. И Райо ужасно нервничала. Рекс, как мог, помогал ей, хотя и не должен был, просто характер такой имел, что не мог оставаться в стороне, когда кто-то нуждался в помощи, хотя, в последнее время, занятые общим делом и объединённые тревогой за Асоку, молодые люди особенно сблизились. И Райо скоро поймала себя на мысли, что не может уже воспринимать себя отдельно от этого сильного, мужественного человека, с которым так спокойно и хорошо, чьи надёжность и верность крепким щитом ограждали от любой проблемы, а уже существующую помогал решить, забывая о своих. Чучи с каждым днём убеждалась, что за его грубоватой внешностью скрывается невероятно чистая и благородная душа настоящего героя, который не красуется своими подвигами, а просто совершает их, часто даже не зная об этом. Райо начала украдкой смотреть на него и вспоминать моменты, когда они были особенно близки, например, когда ей было страшно наедине с сумасшедшим Бонтери и его бластером, то Рекс, заметив это, попросту обнял её, прижимая к своему крепкому и сильному телу, желая укрыть от всех опасностей этого мира. Райо запомнила как она тогда прижалась к нему и уткнулась лицом в широкое плечо мужчины. От него пахло свежескошенной травой и еле уловимо каким-то одеколоном. Она знала, что по старой армейской привычке Рекс тщательно за собой следил, принимая душ дважды в день и часто меняя одежду, поэтому ей не было неприятно с ним рядом, наоборот, от всей его фигуры исходила аура надёжности и мягкого тепла. И она даже пожалела о том, что им пришлось расцепиться, когда приехали врачи и полиция. Как же хотелось ей снова испытать это чувство защищённости и покоя, ей, бывшей такой одинокой сейчас. Но случая не представлялось, они даже наедине не могли остаться, но вот вчера... Вчера всё вышло как-то само собой, просто и естественно. Райо поздно вернулась домой, до этого провозившись в сенате и отвечая на вопросы следователя Зорга, вызвавшего их с Рексом как важных свидетелей, и отпустили их только ближе к ночи. Рекс довёз её до сенаторского дома и проводил до дверей, как это бывало и прежде, если они возвращавшись позже девяти вечера. Чучи уже отперла замок и потянула дверную ручку, чтобы зайти, а Рекс начал говорить слова прощания, как вдруг девушке стало неожиданного страшно. Беседа со следователем подняла со дна души тревогу, возродив тяжёлые мысли, и вот сейчас Рекс повернётся и уйдёт, оставив её одну наедине с ними. Стало ещё тревожнее, а на глаза начали проситься слезы и когда капитан уже повернулся, чтобы спуститься по лестнице, Райо внезапно схватила его за руку и сдавленным голосом помимо воли почти простонала: — Не уходи сегодня, останься со мной, мне так плохо. Рекс обернулся и застыл, видимо поражённый совершенно убитым видом всегда невозмутимой и спокойной Райо. Она смотрела на него так умоляюще и вместе с тем с такой надеждой, что просто сердце разрывалось и капитан просто не смог оставить её одну. Райо провела его за собой, накормила ужином и постелила на кухне. Рекс пытался, как мог, отвлечь её от грустных мыслей, рассказывая разные истории и шутки, она понемногу оттаяла и даже пробовала улыбнуться, и он со спокойной совестью пошёл спать, однако, среди ночи капитана разбудили странные звуки. Тихие всхлипы и возня, доносившиеся из комнаты. Кто-то метался по кровати, даже во сне не находя покоя. Кто-то, кто был небезразличен и очень дорог этому мужчине. И Рекс, не думая ни о чем больше, поднялся с матраса и отправился в комнату, увидев там то, что и предполагал — Райо, не просыпаясь, отчаянно плакала и сжимала руками подушку, постанывая во сне от нестерпимой душевной боли. Ей снились кошмары, не знавшие выхода. Ведь то, что случилось с Асокой было просто ужасно, но такое могло быть и с ней и с любым из них. Как быть? Как предотвратить это? Как не дать ему случиться? Сотни этих и подобных им мыслей разрывали сознание панторанки, заставляя слезы литься из глаз бурным потоком. Смотреть на это было невыносимо и Рекс тоже не смог. Острое желание помочь, или даже, нет, забрать себе хоть часть этой боли, само собой подвело его к кровати, заставив опуститься прямо на чёрное покрывало с красней розой посередине и осторожно тронуть девушку за плечо. Та, не просыпаясь, всем телом поднялась ему навстречу, всей сутью своей души приникая к этой руке и вцепляясь в неё пальцами, непроизвольно потянула за собой. Рексу ничего не осталось, кроме как опуститься рядом на большую подушку. Кровать была узковата, но стройной девушке и довольно крупному Рексу было вполне возможно устроиться, тем более, что Райо непроизвольно прильнула к источнику тепла и спокойствия, подсознательно ища защиты от своих мыслей. На Райо была сейчас чёрная сорочка на лямках, а на Рексе и вовсе только трусы-боксёры, но в темноте Корусантской ночи это не имело значение. Райо крепко прижалась к нему, Рекс накрыл их обоих покрывалом, а когда почувствовал на себе дрожащее касание, попросту обнял девушку обеими руками и начал гладить по голове и спине, приговаривая на ухо что-то ласковое и успокоительное. Но та всё равно продолжала дрожать. Рекс вытирал слезы с её лица, которое она то и дело поднимала к нему, руками обхватывая сильный торс мужчины. И Рекс понял, что нужно сделать, и чуть наклонившись вперёд, он нашёл в темноте дрожащие губы и приникнув к ним, начал постепенно согревать, пока они не ожили, начав отвечать. Слез больше не было, девушка просто заснула, шепча уже совсем другое: — Я люблю тебя. Полюбила и совсем не заметила. Ты не любишь меня, я знаю, но я всё равно люблю... Утром всё было так, словно ночного происшествия не было. Рекс на рассвете вернулся на свой холодный матрас, боясь, что Райо поймёт всё превратно, а он будет выглядеть странно и не очень благовидно. А так девушка скорее всего сочтёт это сном. Поэтому утром он так и не признался, как и она, а потом просто позавтракали и пошли каждый по своим делам. И вот теперь она не знает как ей быть. Одно было ясно наверняка, так как раньше общаться с Рексом Райо не сможет, а так, как хотелось бы... Вряд ли захочет он. Девушка же не знала, что совсем недалеко от неё, буквально по другую сторону фонтана, точно так же сидит и думает обо всем произошедшем сам Рекс. — Я люблю тебя — негромко сказала Райо, перекрыв, однако, шум воды — Я знаю, что это не будет взаимным, но я не смогу отказаться от своего чувства. Оно зародилось неожиданно для меня и ты имеешь полное право не замечать его, но я хотела бы знать, сможем ли мы хотя бы дружить... Сказала лишь затем, чтобы услышать где-то слева: — Ты вошла в мою жизнь как светлое видение, как необычное и новое, что не сразу дано разглядеть. И теперь, когда это случилось, я не могу больше жить по-прежнему, не зная того, что ты во мне пробудила. Я люблю тебя, хотя и знаю, что взаимности не будет. Ведь кто такая ты и кто я. Простой военный без особых изысков, разве он пара уважаемому сенатору и успешному автору? Я даже не спрошу у тебя это, ибо ответ однозначно Нет. Но если у меня есть надежда, хоть самая небольшая, то дай мне это знать. Тихий шум воды переносил эти слова друг другу, сидевшим по обе стороны прозрачной стены, ещё не видя, но уже ощущая друг друга. Ещё не встречаясь, но уже любя друг друга. Ещё не осознав, но уже столкнувшись, встав с края чаши фонтана, понемногу меняя смущение во взглядах на тихую, щемящую нежность...