Замерзшие окна

Все события тянулись как нуга в молочном шоколаде. Сирены скорой. Дрожащие руки Арсения. Персонал, в глазах которых невозможно найти ответ на главный вопрос. Слишком яркое освещение коридоров и палат. Глаза наполняются влагой, и любой луч света слепит мужчину. Он бежит за каталкой и бригадой врачей и санитаров, когда капли соленых слез попадают на воротник рубашки. Двери в реанимацию закрываются прямо перед ним. Мужчина протирает лицо руками. Очки падают на переносицу. — О чем задумался? — тихо подходя к креслу, интересуется юноша. Попов вздрагивает от неожиданности. — Да так, ерунда, — отмахивается он и немного отодвигается, освобождая место парню, но тот не садится. — Ты чего не собираешься? — Так пойду. Только на вручении пиджак надену, торжество, всё-таки. В темной макушке продолжают крутиться разные мысли. Попов без предупреждений и какого-то повода крепко прижимает юношу к себе. Антон. Он тут. Он живой. Он улыбается. Арсений упирается лбом в ключицы парня, и взгляд цепляется за большой пластырь, что выглядывают из-под незастегнутой белой рубашки. — Ты считаешь меня предателем? — тихо произносит мужчина, чувствуя большую вину за содеянное. — Я считаю тебя человеком, который пытался спасти мне жизнь, — спокойно произносит Шастун и прижимает Арсения к себе ещё крепче. Антон уже обо всём успел подумать, прикинуть, и во всем разобрался. Двух месяцев в больнице для этого как раз хватило. Он ни в чем не винит Арсения, не держит зла. Случилось то, что случилось. Сейчас бессмысленно ворошить прошлое. — Спасибо, — выдыхает Арс. — За что? — За это всё, — он вновь уходит в свои мысли, но мигом возвращается. — У тебя сегодня выпускной, Антош, — застегивает пуговицы на его рубашке Попов и проводит кончиками пальцев по месту выстрела. Спасибо, что выжил. Иначе, из-за одной смерти погибли бы оба. Один физически, другой морально. Глупо выбирать, какая из смертей более щадящая. — А у Вас бутоньерка из белой розы, Арсений Сергеевич, — передразнивает его Антон. Попов, в ответ на это, лишь улыбается, и Шаст целует темную макушку, зарываясь носом в ещё не уложенные волосы. — Арс… Арсений, сними уже эти очки. — Не хочу.