Когда Томас был счастлив?

Когда Томас был счастлив? С Ньютом. Но сейчас он лежит где-то мертвый и оставленный в разрушенном городе ПОРОКа. Сколько Томас находится уже в Тихой Гавани? Около двух недель. И каждый вечер он смотрит на его имя, высеченное на камне. Сколько раз Томас спокойно спал? Ни разу. Каждую ночь он просыпается от собственного крика, а в голове только крутится только тот момент, когда он убивает Ньюта. Как Ньют, озверевший из-за вируса, нападает на него, кричит, обзывает трусом, просит умоляет убить его. Последние слова навсегда отпечатались в памяти Томаса. — Пожалуйста, Томми. Пожалуйста. Томас мог бы все исправить. Томас мог бы догадаться, что лекарство заключается в его крови. Томас мог бы догадаться, Томас мог бы найти слова, чтобы убедить Ньюта пойти с ними. Он мог бы вырубить на время и держать рядом с собой, чтобы тот не озверел, пока не сделали бы лекарство. Он мог бы спасти Ньюта. По ночам Томас слишком много думает. Думает, что было бы, если бы Ньют остался жив. Они бы вместе прилетели в Тихую Гавань. Вместе бы помогали ребятам с постройкой нового острова. Издевались бы над Минхо иногда. Томас бы признался в своих чувствах. Они бы сходили на свидание, может, на несколько свиданий. Ньют бы явно издевался над тем, как сильно смущается Томас перед ним. Они бы поцеловались. О да, они бы много целовались. Но Ньюта нет. Он не воскреснет, он не прилетит в Тихую Гавань, не обнимет Томаса, не скажет, что все хорошо, ведь он тут. Рядом с ним.

***

Этой ночью Томасу снится Ньют. Он просыпается от собственного крика. Он никогда не забудет, какими глазами на него смотрел Ньют, какая злость была в его глазах. В такие моменты Томас вновь читает письмо Ньюта. Только благодаря ему он вспоминает все хорошее, пытаясь забыть то, что произошло в их последнюю встречу. — Ты пришел в Лабиринт. Только о себе и заботился. Признай! Хотел себе захапать всю власть? Надо было тебя сразу бросить в шахту лифта! Томас пытается отогнать застывший образ зараженного Ньюта и сосредотачивается на письме. «И я вспоминаю тебя, как ты первый раз появился в лифте, просто напуганный новичок, который даже имени своего не помнил.» — Я тебя ненавижу, Томми! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! «Но в тот момент, когда ты побежал в Лабиринт, я понял, что пойду за тобой куда угодно.» — В Лабиринте я хотел покончить с собой. Влез на чертову стену и спрыгнул. Алби нашел меня и дотащил до Глэйда, пока Врата не закрылись. Каждый день, каждую секунду, проведенную в Глэйде, я ненавидел, Томми. И виноват… во всем… только ты! «Будущее теперь зависит от тебя, Томми.» — Убей меня, трус. Докажи, что ты не тряпка и способен на верный поступок. Подари мне достойную смерть. «И я знаю, что ты найдёшь верное решение, как всегда.» — Молчи! Заткнись! Я верил тебе! Не подведи хотя бы сейчас! «Пожалуйста, береги всех ребят и береги себя. Ты достоин счастья.» — УБЕЙ МЕНЯ! Пожалуйста, Томми. Пожалуйста. Томас чувствует, как задыхается. В последнее время он не может нормально дышать, каждый раз задыхается, как только начинает думать об этом. Внутри что-то очень сильно мешает Томасу спокойно жить. Он выходит на улицу, прямо на берег, стараясь глубоко дышать, но в итоге давится и кашляет. Боль в груди мешает ему дышать. Он не хочет называть причину никому. Не хочет говорить о том, что внутри него что-то кровоточит и это невозможно остановить. Внутри него что-то разломалось на мелкие кусочки, которые трудно будет собрать во что-либо единое. Томасу хочется забыться, перестать чувствовать эту боль по всему телу, он хочет спокойно уснуть и, возможно, не проснуться. Томас о многом жалеет. Он ждал того самого момента признаться Ньюту. Но этот момент не наступил. Он мог бы признаться в Лабиринте, во время того как они пытались выбежать, ведь тогда тоже мог кто-нибудь из них погибнуть. Вместо Чака мог бы погибнуть Томас, когда в него стрелял Галли. Он мог бы признаться после того, как их вытащили из одного адского места в другое. Но Томас медлил. Ждал чего-то, надеясь, что наступит тот самый идеальный момент. Нужно было сразу говорить. Говорить о том, какой же Ньют восхитительный. Томас никогда не встречал таких красивых людей. Ньют иногда любит любил говорить что-то плохое про свою внешность, за что Томми готов был ударить его, честное слово. Ньют — его личное солнышко, которое освещало любой плохой день. Ньют был прекрасен. Ньют был великолепен. Томас не мог оторвать своего взгляда от него. В Ньюте было идеально все. Кроме одного. Он не был иммуном. За что жизнь так поступила с ним? Ньют помогал всем глэйдерам, был настоящей поддержкой, был клеем. Томас готов променять свой иммунитет, лишь бы Ньют был жив. Томас не заслуживает такой дар судьбы. Томас трус, слабый, беспомощный. Ньют бы смог справиться. Томас лишь влюбленный мальчишка, который не хотел попадать в Лабиринт, который хотел бы обычную подростковую жизнь со школой, с кучей домашки, первой любовью и первыми отношениями. Он не хотел попадать в Лабиринт. Он не хотел помогать Создателям. Он не хотел идти в Жаровню. Он не хотел видеть смерть своих близких. Он не хотел убивать Ньюта. Томас сломан. Окончательно разбит, разрушен, сокрушен. Пустота внутри медленно поглощает его. Каждое упоминание о Ньюте приносит ему боль. Он чувствует одну боль. Томас хотел бы выйти из такого состояния, прекратить грустить, попытаться забыть, но не получается. Не получается забыть того, кого хранит в своем сердце. Бренда не понимает. Галли тоже. Минхо видит, как ему больно, но не видит полной картины. Минхо потерял своего лучшего друга. Томас потерял свою любовь. Любовь, которую так долго хранит в своем сердце. Томас плачет каждую ночь, вспоминая Ньюта. Томас ломает руки каждый раз, когда тренируется, пытаясь забыться. Томас не хочет быть здесь. Тут нет Ньюта. Тут нет его личного счастья. Томас погиб вместе с Ньютом. Он погиб в тот момент, когда нажал на курок пистолета.