Неожиданность.

       — У меня всего один вопрос, — говорит Достоевский, расхаживая по своему кабинету. Он, мягко говоря, удивлён, но виду не подаёт. — каким, блин, образом ты выжил? Хотя, нет, два вопроса. Как ты меня вообще нашёл?       Подросток, не отвечая, продолжает давить лыбу, смотря на Фёдора. Честно говоря, не такого он ожидал. Стоило ему подойти к русскому, так его сразу же запихнули в машину и повезли куда-то. Дорогу не запомнил, потому что отключился не без помощи Крыс. А сейчас Топаз сидит на кожаном диване в прохладном кабинете, пока Достоевский ходит вокруг и пытается понять, что вообще происходит. Забавная ситуация, на самом деле. Правда, забавной она кажется только мальчику. Федя его веселья что-то никак не разделяет.        — Я так понял, ты мне ничего не скажешь, да? — в ответ уверенный кивок. Фёдор, тяжело вздыхая, присаживается на корточки перед пацаном. Его взгляд невольно зацикливается на шрамах под правым глазом, напоминающих крест. Карма искренне не понимает, почему мужчина так смотрит на его щеку. Ах да. Парень уже и сам забыл про существование уродливых рубцов на его лице. — Ну вот и что мне с тобой делать, а?       Топаз неопределённо пожимает плечами. Об этом он совсем не думал, когда искал русского. Последний берёт ладонь парнишки в свои руки, задумчиво проводя по тыльной стороне большим пальцем.        — Снова убьёшь? — на губах Кармы расцветает грустная улыбка, будто бы он и не о своей смерти сейчас говорит, а просто рассказывает о трагичном моменте в каком-нибудь фильме. Достоевский щурится, не отпуская руку.        — Зачем? Как я понял, это бессмысленно, — а мысленно добавляет: «Да и мне, на самом деле, не хочется». Мужчина выпрямляется, переставая гладить пальцем руку Топаза и подходит к столу. Ему нужно кое в чём убедиться.       Достоевский подзывает какого-то подчинённого, и через пару секунд в кабинет заходит странноватый мужчина с длинной косой.        — Зови сюда Дазая, но не говори про мальчика. Пусть тоже охренеет. — Блондин кивает, улыбается и уходит. Фёдор позволяет себе сесть в своё кресло и устало выдохнуть. Весёлый денёк, однако.       Карма продолжает сидеть в кресле, как-то, можно сказать, преданно смотря на Федю. Последний лишь закрывает глаза, просто не зная, что делать. Вроде бы хочется послать парня куда подальше, но жалко. У того и так нелёгкая судьба. Да и он сам по себе не такой уж плохой.       Появляется Осаму только через, грубо говоря, 3 часа. За это время Карма успел даже уснуть, а Достоевский вдоволь налюбоваться им, мысленно ужа назвав себя последним педофилом.        — Зачем звал? — сразу же спрашивает детектив, с ноги открывая дверь. Манерам, видимо, никто его не учил. Русский в очередной раз тяжело вздыхает, а Карма просыпается и принимает сидячее положение. — Ой, прости. Я тебя разбудил.        — Мне нужно узнать, какая у него способность, — говорит Достоевский, кивнув в сторону мальчика. Последний с задумчивым видом разглядывает бинты Дазая. — Я коснулся его, активировав свою способность, но вот он. Жив, здоров.        — Ого, как ему повезло! — удивился суицидник, направляясь в сторону Кармы. — Мне даже самому интересно стало. Фёдор, подойди.       Тот поднимается с кресла и подходит к ним. Парень, чувствуя неладное, ёжится, смотря на русского. Последний присаживается на корточки, глядя прямо в глаза. Дазай наблюдает за этим, хихикнув.        — Отложите свои гейские переглядки на потом, — усмехается кареглазый. — Фёдор, прикоснись к нему снова. Как тогда.       Достоевский дотрагивается до лба и активирует способность, но вокруг Кармы образуется белое пространство, а на месте, к которому прикоснулся глава Крыс, появляются золотые узоры, которые почти сразу же исчезают. Дазай кладёт ладонь поверх ладони парня, но способность не обнуляется, через пару секунд, сама всё-таки прекращая своё действие. Детектив удивлённо смотрит на мальчишку, а чуть позже переводит взгляд на такую же охуевшую физиономию Доста.        — Никогда бы не подумал, что смогу увидеть эту способность в действии, — говорит Осаму, когда шок немного прошёл. Федя вопросительно смотрит на суицидника, — «Падший ангел», вот что это за дар.        — Поподробнее.        — На него не действуют никакие способности, как и в моём случае, но я их обнуляю, а его дар, грубо говоря, защищает, образовывая вокруг него пространство, где никто не сможет достать парня, — объясняет Дазай. Фёдор внимательно слушает, изредка поглядывая на парнишку. — Я могу забрать мальчика к себе в агенство, не каждый день можно встретить одарённого. Тем более, с такой способностью. Он точно пригодится.        — Он останется со мной, — довольно грубо произносит Дост, вставая. — Можешь идти отсюда.        — Ну, как знаешь. Не мне это решать. — Осаму направился к двери, взглянув на обоих. — Но если передумаешь, то зови. Я с радостью его заберу, — постояв немного, он ушёл, а Карма облегчённо выдохнул, ибо обстановка была какой-то напряжённой.        — И что теперь будет? — парень посмотрел на Фёдора наивно, даже по-детски.        — Поживём — увидим, — отвечает Достоевский, снова усаживаясь в кресло.

***

      Карме было очень сложно. В этой организации всё по-другому. Он даже начал учить русский, чем очень сильно порадовал Федю. Жизнь, вроде бы, налаживается. Как говорится, человек может приспособиться ко всему. Так и случилось.       По вечерам Достоевский разрешал парню сидеть в его кабинете. Они почти не говорили, просто наслаждаясь моментом и отдыхая.       Карма даже начинает наглеть, чем иногда выводит из себя Гончарова и Гоголя, ведь парнишке практически всё сходит с рук. Все, мягко говоря, офигели, когда голубоглазый, во время ужина, со спокойным лицом уселся на колени к главе, но последний даже не обратил внимание, продолжая есть, будто бы так и надо.       Достоевский просто наблюдает за ним — самым настоящим солнцем — чувствуя себя хоть чуточку счастливее.