Бланк

— До конца 10 минут. Пора заносить в бланк ответы, если вы этого ещё не сделали. Он встаёт с кресла, одёргивает пиджак, поправляет волосы, проводит рукой по шее… Дура, смотри в работу, а то ошибок наляпаешь по невнимательности, как обычно… Чёрт… Ну вот. — Извините! — поднимаю руку. — Я неправильно перенесла… Подходит. Одна рука в кармане идеально отглаженных брюк. Не смотреть на брюки, не смотреть… — Где? — наклоняется, придерживая рукой галстук. Вздыхает. И от него так вкусно пахнет… Как научиться незаметно нюхать людей? — Пропустила клетку, и всё съехало теперь… Цокнул языком. Знаю, думает: «Какая же ты тупая». Нет, учителя не должны так думать. Особенно он. Он не стал бы. «Какая рассеянная». Да, так мягче. — Я дам тебе другой бланк, — выпрямляется, отходит от парты. Человек ушёл, а аромат парфюма остался. Терпкий и свежий. Утро на берегу моря и обязательно с соснами… — А так можно? Все уже сдают, — обвожу взглядом класс. — Тебе можно. Мне? Почему? — Жди, — бросает он, встаёт у стола. Очередь. Грустные егэшники теребят листки, волнуются. Последний пробник. Иван Валентинович складывает работы в три стопки. «Иван Валентинович», — молча раскатываю на языке имя. Будто яблочная пастила. Сладкое, яркое, кисловатое. Красивые пальцы ловко распределяют: черновик, бланк, ким, черновик, ким, бланк. Класс пустеет. А что мне делать? Жду, грызу ручку. Миша закрывает дверь. Молодец, не в лифте родился. Тихо. Шорох бумаги. Учитель ровняет стопки. Стук по столу. Я с ним наедине. В первый раз. Сердце колотится где-то в ключицах, быстрее, быстрее, быстрее. С шумом он открывает ящик. — Так, где-то были запасные… подожди минутку ещё, ладно? — растеряно, виновато. Идёт в лаборантскую. — Но у меня урок сейчас начнётся… — робко вдогонку. Не ответил. В комнатке за стеной что-то грохнуло. — Ай! — кому-то больно. Заглядываю за дверь. — Всё в порядке? — спрашиваю, а он трясёт рукой, хмурит брови. Красивый, какой же красивый, когда так делает. Ему идёт сердиться. — Палец прищемил, тут этот ср…гадкий ящик … Смотрю на него. Застыла. Взять бы его руку в свои, холодные. Поцеловать там, где больно, улыбнуться… — Может, под холодную воду? — Всё нормально, спасибо. До свадьбы заживёт, — усмешка. Свадьбы? — Вот бланк, садись заполняй, — провожает меня до парты. Сажусь, открываю работу, пишу имя по буквам. Он не отходит. Мне почему-то неловко. Садится рядом. Чёрт, я же опять сейчас всё напутаю… Так близко… Море и хвоя. Слышу его дыхание. Он внимательно следит за моими руками. — Так, ты не то пишешь, — одёргивает, отнимает ручку, дотрагивается… мурашки. — У тебя по паспорту имя пишется с К, а не с Е. Вот так: Ка-те-ри-на. Локти соприкасаются, он не отводит в сторону. Слегка касаюсь коленкой его ноги. Страх бьётся в горле. Захватывает дыхание. Не отводит. Снова. — Переноси дальше, не весь же урок тут сидеть. — У вас нету сейчас ничего? — Окно, — складывает пальцы в замок. — А у тебя? — Есть. — В смысле, какой предмет? — ОБЖ. — Вы что, на него ходите все? — Вы меня отвлекаете, — заправляю волосы за ухо. Не кокетничать, не кокетничать! Усмешка. Улыбается. Я не вижу, но чувствую. Все ответы на месте. От урока прошло минут 15 уже. — Всё, — пододвигаю к нему листок, передаю ручку. Касаюсь руки. Задерживаю это касание… — Субординация. — Что? — сердце падает в пятки. Краснею. Дура. Наглая дура. — Тут ответ «субординация». «Д» пропустила. Руки дрожат. Что происходит? — Исправь, пока не поздно. — Но так ведь нельзя… — А мы никому не скажем, — подмигивает. — Ты какая-то рассеянная в последнее время. Что-то случилось? Да, вы случились. — Нет, просто устала. — Тогда, может, не пойдёшь на ОБЖ? — Может, — опускаю взгляд. — А куда я пойду? — В парк или в кафе там… Куда захочешь. Не могу сдерживать улыбку. Неужели он… — Об этом мы тоже не скажем? — Что? — он не понимает. — Мы?