Неожиданость из Патрии

10 день пребывания в лагере

POV Иван Юрьевич

Это было хуёво. С того времени, когда я понял что влюбился прошло два дня. Я всё время шугался от него и старался держаться по дальше. Вчера, после отбоя, я не мог заснуть и мне пришла идея, «А что если у меня выйдет с ним замутить?» «А вдруг выйдет?» «Всё таки 21 век на дворе.» На этот раз мысли у меня в голове были исключительно оптимистичные, но поскольку он уже спал, я не стал его будить и решил подождать до завтра. Из-за раздумий, я заснул где-то в 5 утра, но, несмотря на то что проснулся в 6, был бодр, ибо мною в тот момент двигали вчерашние мысли. Я встал с кровати, натянул одежду, застелил кровать и уже закрывал дверь с той сторони. Дверь печально заскрипела и послышались какие-то непонятные звуки. Как оказалось, это был мой коллега которий ещё не проснулся, я зашёл в комнату и легонько взявши его за бок начал трусить.  — Вова, Вова, вставай! Зарядка. — Последнее слово стало решаючим. И он через силу, открыл глаза, еле перередвигая ноги начал одеваться. Мы снова старательно выполняли движения, пока уже рагули по младше питались хоть что-то зделать, но они отличаются от моих тем, что они действительно старались. Наши зарядку проспали, но я не придал этому значения. Моя голова была занята другим. Я понятия не имел, как мужчина должен поткатывать к человеку своего пола. «В первую очередь надо бы остаться с ним на едине, а пока рагули с нами, надо задать что-то менее подозритильное.» «Может спросить его о его проблеме и предложить помощь». Мои мысли перервали открввающиеся двери в столовую, и за тем, впуская в себя целый рой биомусора которого родители так ласково называют детьми. Мы, как всегда, вместе сели, за один стол, друг напротив друга. Заметив, что его тарелка опустела, а сам он незная чем себя занять, смотрит куда-то в даль. Я решил этим воспользоваться. — Ты очень сильно изменился за это время, что случилось? У тебя проблемы? — Волнительним тоном спросил я. Он пару секунд помолчал и чуть волнуещимся голосом ответил.  — Да нет, всё нормально.  — Давай сегодня вечером, заставим всех с Армагедона сходить на кино? И зайдеем на пару минут в нашу комнату, есть что обсудить, но это нельзя откладывать.  — А что там такое важное? Может в администраторскую сходить?  — Нет, это касается именно нас двоих.  — Я заметил что он растерялся.  — Что-то случилось в самом отряде?  — Да, я хочу поговорить о них. — Я соврал. Когда я начинал разговор, то был полный решимости. Но, когда у меня вырвались слова «это касается нас двоих» то понял, что волнуюсь. Но сегодня ребята с отряда, отправляются на экскурсию, в один из старейших музеев Одессы. Значит, у меня будет два часа что бы признаться без свидетелей. Всё складывалось как нельзя лучше.

***

Приехал автобус, мы посадили ребят. Вова сразу сел, а я провел небольшую воспитательную работу.  — Если я увижу, что кто-то из вас кинет хоть одну бумажку на пол, то весь отряд будет его одтирать зубными щётками.  — И на этом обьявление закончилось. Я сел рядом со своим коллегой, который, возможно, станет моим любимым? Я надеюсь на лучший исход событий. И вот, мы уже стоим и подписываем все необходымие бумаги. Оказалось, что во время экскурсии экскурсовод несёт полную отвественность за отряд, но когда экскурсия закончится и настанет свободное время, то тогда уже мы несем за них отвественность. Вскоре, они ушли, а мы остались стоять у входа.  — Пошли, сядем где небудь.  — Неожидано сказал он. Устроившись, мы снова заговорили о какой-то ерунде. И тут я понял что нужно брать быка за рога.  — Вова.  — Что? — И тут я понял что струсил, сердце ушло в пятки, он смотрел на меня ожидая ответа, но мне было страшно и неудобно одновремено. — Сколько времени? — Я разсердился на себя, за собственную слабость. Момент был упущен, а желанное несказано. Остаток времени он просто мне что-то рассказывал. Эксурсоводом оказался не молодой, но достаточно, добрый мужчина, за которым и последовала наша группа. Наконец, всё заканчивается и экскурсия вместе с поездкой в автобусе не исключение. Рагули поели и разошлись по комнатам на тихий час. А мы с Вовой остались. У меня появилась ещё одна попытка, которую я не мог проигнориравать. Сказать, а дальше будь что будет. — Эмм… Вова? — Да? — Я тут хотел тебе сказать что… Я… я люб-блю тебя. -Что? Ты прикалываешся? — Нет, я серьёзно, ты действительно мне нравишся намного больше чем друг! — И тут я почувствовал небольшое облегчение, мне не нужно больше носить это в себе. Повисла тишина, он стоял офигевший и пялился на меня. И тут неожиданно он просто вышёл из вожатской. Я хотел встать и пойти за ним, но так и остался стоять, тут мне стало стрёмно. «Блин, я даже не подумал о том, что возможно он натурал."И тут в голове всплыло худшее «А если он гомофоб?» «Он меня возненавидит!» «Я его бешу?» Я вышёл в коридор, только тогда, когда его шаги стихли. Я чувствовал, что-то среднее между злобой и стыдом. Тихий час закончился и я вызвал весь отряд на улицу, где рассказал про волейбольный матч, который должен начаться через пол часа, ребята немного потренировавшись, вышли на поле к соперникам. Я был судьей, но сегодняшние событие не уходило у меня из головы, я то сосредотачивался на игре, то уходил назад в мысли. Мои рагули победили. Играли они, как нельзя хуже, но выграли за счёт того, что команда соперников слишком много матерились. А по правилах отряда один мат это очко на пользу противника. За время матча один из наших рагулей упал. Я даже не пошёл в администратарскую, заполнять необходимие бумаги, потому что знал, что этим будет заниматся Вова, у вожатых слишком много обязаностей и ни один из нас не может позволить себе просто прогуливаться посреди рабочего дня. Когда матч закончится, то настанет дискотека, на которую он обязан прийти, и там его буду ждать я. Только все рагули разошлись по комнатам, я медленным шагом зашёл в вожатскую, идти мне туда не хотелось, я понимал что это нужно, но сердце готовилось выпригнуть из груди. Закрыв скрипучую дверь я обнаружил что мой коллега сидит на стуле напротив стола. Я старался максимально тихо зайти в комнату, хотя понимал что дверь меня уже выдала. Положивши свою руку ему на плечо, я максимально зжал её. Он вздрогнул, но ничего сделать не смог. — Вова, то, что я тебе сегодня сказал должно остаться между нами. — Сказал я, пытаясь сделать свой голос как можно грубее. Он сильно прижался к спинке стула и молчал. — Вова, я с тобой разговариваю! — Ваня, ты понимаешь, тут такое дело… — Не тяни кота за хвост. — воскликнул я. — Я понял что. Что т-ты мне тоже. Н-н-нравишся. И тут я офигевший отпустил плечо. Злоба куда-то испарилась оставив после себя остатки в виде стыда. Этой ночью мы не сказали друг другу ни слова, даже не пожелали спокойной ночи.