силовое поле

— И это прям дождь? — Прям дождь. — Из реальных пуль? — Типа того, да. Бинокль в руках, по-честному, дергается. Весь Легасов дергается, моргает часто, словно вот-вот наваждение с уставших глаз спадет, а вместе с ним исчезнут и шквал дыма, вызванный взрывом реактора, и огромная дыра в АЭС, и никакой опасности в воздухе не будет. Но чуда не происходит, как бы ученый не хотел в него верить. И только вопросы Щербины, что кажутся по-детски наивными, позволяют оставаться трезвым в своих мыслях. — И что делать теперь? — Ликвидировать. Плечами едва пожимая, Валерий продолжает смотреть на катастрофу, что расползалась радиацией не только по Припяти, но и дальше за горизонт. Лишь вопрос времени в том, когда все это доберется до остальной части СССР и Европы, которую заденет тоже. Сильно заденет. И дело уже не только в самом выбросе тех самых «пуль», а в реакции властей. Потому что — Щербина с Легасовым давно не дети, чтобы не понимать подобного — многое будет скрыто, а действовать придется настолько осторожно, насколько вообще получится. — А для начала что? — Эвакуация города, товарищ Щербина. Как можно скорее. Борис от чего-то прислушивается. То ли привыкает постепенно, то ли понимает, что Алексеевич в этом разбирается уж всяко больше, чем он сам, и поэтому помогает. Своими методами, конечно, и через резкую ругань по телефону, от которой мурашки по телу пробегают, и через серьезные взгляды да острые приказы. Легасов чувствует себя странно, когда находится рядом с партийцем-карьеристом, но выбора у него нет. Впрочем, ученый и не жалуется на своего «коллегу». — Что будет с нами? Вопрос вызывает лишь слабую ухмылку. Валерий, на самом деле, об этом задумываться совершенно не хочет. Ему даже представлять неприятно, что будет дальше, потому что в первую очередь — активная зона, потому что допустить заражения воды они не могут, не имеют права. «Что будет с ними» вопрос ненужный, глупый — ходячие мертвецы, которых сожрет онкология. Но Щербина должен знать, на что подписался, поэтому химик рассказывает обо всем. Пусть сухо, пусть без особых подробностей, но понимает его Борис. Меняется, правда, на глазах, но Легасов лишь понимающе хлопает того по плечу — в конце концов, они достаточно прожили. — Тебе не страшно? — Не за себя. Бояться уже нечего, они успели наглотаться достаточно. Сейчас перед ними лежал, казалось, непосильный долг, но отказываться от него не будет никто. И дело они доведут до конца — уверен каждый из двух взрослых людей. Настолько взрослых, что оставшееся время кажется самым ценным за всю жизнь, что успели прожить. Настолько взрослых, что никакие предрассудки не пугают, не кажутся важными. Во всяком случае, Валерий даже не задумывается о последствиях. Во всяком случае, Борис быстро находит общий язык с хорошими людьми. «Пули» мимо них не пролетят. Они целятся прямо в них, убивая с каждым мгновением все сильнее, но ученый, касаясь чужих губ своими, от чего-то верит в силовое поле, что сможет защитить. Щербина, заключая химика в крепкие объятия, оказывается солидарным.