15 оттенков красного

Назад дорога показалась в разы короче. Они просто шли и говорили, говорили не о революциях и битвах, не об идеях и идеалах, говорили о мелочах, о которых Анжольрасу бы даже в голову не пришло говорить. Какая улица Парижа самая старая, как правильно определять выдержку вина, на какой бумаге чернила быстрее высыхают – все это было так неважно и чертовски важно одновременно, и Анжольрас просто не понимал, как это раньше могло его обходить. Он сейчас намного чаще улыбался, легко и непринужденно, так, как много-много лет назад, когда он был ребенком и совершал обычные детские глупости. И наблюдал, как улыбается Грантер, как он немного запрокидывает голову, когда смеется, как, рассказывая что-то смешное, постоянно себя успокаивает, чтобы не засмеяться раньше времени. Замечал, как тот щелкает пальцами, силясь что-то вспомнить, и облизывает губы, когда раздумывает над заданным вопросом. Все эти жесты, взгляды, смех вырисовывали совершенно другой образ, который даже отдаленно не был похож на тот, что сформировался в сознании при первом впечатлении. Было уже далеко за полночь, и, блуждая, они оказались на Руж Рут. - Как мило, что Вы провели меня, сударь, - насмешливо поклонился Грантер, снимая невидимую шляпу. - Тешься, - не менее насмешливо ответил Анжольрас и удивился, когда это он, собственно, научился острить. - Еще пару дней общения со мной, и ты станешь таким же невыносимым, - с напускной обреченностью покачал головой Грантер. Глаза у него блестели, выражая смесь не до конца понятных Анжольрасу чувств. Они стояли довольно близко друг к другу: слишком близко для рукопожатия и достаточно далеко для чего-то другого. Взгляд Грантера скользнул по лицу Анжольраса и остановился на губах. Тот нервно сглотнул. Захотелось расстегнуть пуговицу на воротнике, пока он не вспомнил, что она у него всегда расстегнута. Они стояли прямо напротив входной двери, и внезапно что-то заставило Грантера отвлечься. Были это шаги, либо чей-то голос, но выражение его лица вдруг сменилось на испуганное, и он резко оттолкнул Анжольраса от двери в тень. - Что бы ты ни услышал, не смей ничего делать, хорошо? – нечто среднее между приказом и мольбой. Не успел Анжольрас поинтересоваться, что такого он может услышать и о чем идет речь, как входная дверь с грохотом распахнулась, и на пороге оказался огромный мужчина не самой приятной наружности. - Ах, явился, маленький ублюдок! Грантера буквально втащили внутрь, и дверь за ним захлопнулась с не меньшей силой, чем открылась. А дальше. Дальше все было как в страшном сне. Послышался женский крик, даже нет, не крик, это был самый настоящий визг, и Анжольрас едва поборол желание закрыть уши ладонями. - Не трогай его, Жан, не нужно! - Заткнись, сука, и до тебя дело дойдет, - ответил хриплый бас, и за этим последовал вполне отчетливый звук глухого удара. Анжольрас дернулся, но вовремя остановил себя. «Это его дело, - твердил он себе, в то время как кровь уже почти кипела. - Я не должен вмешиваться». - Где ты был? Я тебя спрашиваю, почему я, придя домой, нахожу дома только больную старуху и кучу пустых бутылок? Чего это меня не встречает любимый сын? Грантер отвечал тихо, но, видимо, едко, потому что за ответом последовал еще один глухой удар. - Да хоть раз в 10 лет, какая разница? Неблагодарный щенок, - его голос едва было слышно за рыданиями матери. - Никакой отдачи. Хотя… - НЕ СМЕЙ ПРИКАСАТЬСЯ КО МНЕ, - впервые за весь разговор Анжольрас услышал голос Грантера, и тот срывался на грани истерики. И он смел надеяться, что под «прикасаться» он имел в виду бить. Через минуту его надежды разлетелись в прах. - Чего ты выделываешься? – будничность голоса ужасала едва ли не больше, чем сама ситуация. - Не подходи ко мне. - Да ладно, - Анжольрас услышал ужасный, действительно страшный смех. - После стольких раз тебе еще не все равно…? Последовал очередной, в этот раз звенящий звук удара, но судя по мертвой тишине, воцарившейся в доме, он предназначался не Грантеру. - Да как ты посмел…?! В доме что-то громоздкое ударилось об стену, и послышался звук разбитой посуды. - Проваливай! Давай, собирай свои вещички и катись отсюда, давно пора было это сделать! Дверь открылась, и из дома вылетел Грантер, на ходу засовывая папку в сумку. Он был вне себя от злости, из разбитого носа капала кровь. - Чертов ублюдок, - выругался он, только оказавшись вне дома, и сплюнул кровь, накопившуюся во рту. - Не забудь свои писульки, - послышался голос откуда-то сверху, и около десятка листов, как призраки, закружили в воздухе. Окно второго этажа закрылось, и, к счастью, это оказалось последней нотой знакомства Анжольраса с родителями Грантера. Будто очнувшись ото сна, он сорвался с места, желая помочь собрать раскиданные листы. Подбежав, он наткнулся на отрешенный взгляд, который Грантер сразу перевел на землю. - Ты еще здесь? Его голос звучал до боли тихо и, как показалось, довольно отстраненно: - Я думал, ты уже ушел. «Да куда бы я ушел», - хотелось воскликнуть Анжольрасу, но он вовремя решил, что сейчас лучше ничего не говорить. Он взял листы в одну руку, другой придержал Грантера и повел его вниз по улице. Через некоторое время прозвучал все тот же тихий голос: - Куда мы идем? - Ко мне, - коротко ответил блондин. До самой двери никто больше не сказал ни слова. Зайдя в одну из крайне узких улочек, он аккуратно положил листы на землю и довольно долго искал по карманам ключ. Когда он открывал замок, заметил, что руки у него дрожат. Или это ему передалась дрожь стоящего рядом Грантера…? Забрав листы с улицы, он плотно закрыл за собой дверь. Зажег лампу, и она осветила помещение тусклым светом. Все это время Грантер стоял, прислонившись к стене, не обращая ни капли внимания на кровь, заливавшую его рубашку. Только сейчас Анжольрас заметил, насколько та была белоснежной. Отогнав ненужные мысли, он мягко взял Грантера за запястье и посадил на кровать. Открыл какой-то шкаф, выкинул пару мятых мешавшихся рубашек, вытащил еще одну, разорвал и взял бутылочку спирта. Сев напротив Грантера, он закатал рукава и начал как можно аккуратнее осматривать нанесенные увечья, орудуя клочком ткани, смоченным антисептиком. Вскоре послышалось недовольное шипение. - Терпи, - тихо сказал Анжольрас, хотя, честно сказать, шипение его успокоило – хоть какая-то реакция на внешний мир. Закончив с дезинфекцией, он другим концом кусочка начал вытирать засохшую кровь с лица. Все это время Грантер старался не встречаться с ним взглядом. - Теперь ложись, - скомандовал Анжольрас. - И запрокинь немного голову. Тот послушно лег. Некоторые время они молчали, пока Грантер не сказал, продолжая смотреть в потолок: - Мне не стыдно. - Тебе и не должно быть. - Должно. Но нет. Они мои родители. Он мой отец. И, несмотря на то, что побои - это еще не самое худшее, что от него можно ожидать, он все равно остается моим отцом. Хочу я этого, - его ладонь сжалась в кулак, - или нет. - Но за что? – тихо спросил Анжольрас, не будучи уверенным, что вообще есть смысл спрашивать. - За что? – брюнет криво усмехнулся, и перевел взгляд куда-то в угол комнаты. - Ему не нужны причины. Он был пьян. От меня никакого толку в доме – так с чего мне там находиться? Он на некоторое время замолчал, а после продолжил: - Он ушел, когда мне было 15. Просто ушел, прямо сказав матери, что мы ему надоели. Не сказал бы, что я был сильно опечален: наоборот, это, думаю, был один из лучших моментов в моей жизни. Он бы таковым и остался, если бы он периодически не возвращался. Причем всегда пьяный, и всегда... - голос Грантера сорвался и затих. Он никогда не закончил эту фразу, но Анжольрас понял и без слов. Он импульсивно схватил ладонь Грантера и крепко сжал ее. Тот вздрогнул от неожиданности и, наконец, перевел глаза на Анжольраса: - Почему? Почему ты все это делаешь? Почему ты не ушел? Почему остался? Почему помог мне? Почему ты сейчас со мной? Не зная, на какой из этих вопросов Грантер ожидает ответа, он просто сказал: - Это же ты. Грантер издал какой-то неясный звук, напоминающий всхлип, и сжал руку Анжольраса крепче. И вот тогда, сидя на полу возле кровати и держа Грантера за руку, тот понял, что все куда серьезнее, чем игры и споры. Это уже жизнь. _________________________________________________________________________________ Вермильон (от фр. vermillon) — ярко-красный, цвета алой киновари. http://www.colorhexa.com/e34234.png