всё должно было быть не так.

Сегодня первый урок у школьников был отменён из-за срочного учительского совещания. Следовательно, урок русского языка у одиннадцатого класса так же пропадал; но несмотря на всё, факультатив шестым уроком у выпускников сохранялся, а значит, что с Маяковским они ещё встретятся. Прийти в школу на пятьдесят минут позже — задача не сложная, но магические силы подняли Есенина в пять утра, а чувство тревоги не отпускало подростка всё утро. *** -Владимир Владимирович, я понимаю, что вы взрослый человек и можете заниматься чем захотите, но я считаю, что матерные и провокационные стихи — это перебор! — отчитывал Маяковского директор. Собственно, совещание и было собрано учительским составом по достаточно щепетильной теме. А то, что сейчас не Советский Союз, и каждый может высказываться, как хочет, никого, видимо, не волновало. --Уважаемые коллеги, я могу с полной уверенностью заявить, что это не мои стихотворения. Я не использую мат в речи, и вы сами можете в этом убедиться, причём всегда, — сохранял свою серьёзность Маяковский, хотя через силу сдерживал эмоции, фактически, бьющие через край. -Но в аккаунте указаны ваши данные, имеются многие фотографии, поэтому просто так поверить я вам не смогу, — продолжал Андрей Борисович был поддержан замыкающими голосами учителей, совсем не понимающих, как работает интернет, — могу предложить вам один план, Маяковский. -Я вас внимательно слушаю. -Кхм, коллеги, совсем скоро начнутся ваши уроки и я попрошу вас выйти. С подозрением и погасшей искоркой ожидания чего-то горячего в глазах, учительскую покинуло около двадцати человек. Как только дверь за последним из них захлопнулась, директор посмотрел на Маяковского лукавым взглядом и продолжил свою речь: -Так вот, господин Маяковский, я думаю вы давно поняли, что не очень нравитесь мне. И тут, прямо кстати на одном интернет ресурсе, появился ваш, — выделил он последнее местоимение насмешливой интонацией, — аккаунт, с не самими пристойными произведениями. В такой ситуации должно произойти либо что-то сверхъестественное, что оставит вас на своей должности, либо сами понимаете: за подобный проступок вас мигом вышвырнут из школы. А потом вас никуда даже дворником не возьмут, поверьте, тут я постараюсь. Вы можете быть свободен, — директор, не скрывая своей неприязни к Володе, улыбался во весь рот. Опушивший Маяковский опёрся руками о стол, надел чёрный пиджак на широкие плечи, и задвинув стул, отправился к выходу из кабинета, сверля пол стеклянным взглядом. *** На последнем уроке в первой смене школьники выпускного класса уже знатно устали, ну потому что две матеши, а потом ещё и две физики — это уже слишком. Да и весь урок прошёл в каком-то напряжении, хотя бы от того, что шуток и не прозвучало хотя раньше на уроках Маяковского сарказм учителя и подкрылки одноклассников друг над другом лились через край. Он просто задал одно из упражнений учебника, оставив школьников один на один с самостоятельной работой, а сам впал в раздумья, хоть они и не отпускали его с самого утра. По ощущениям самого преподавателя не прошло и двадцати минут, но звонок с урока дал о себе знать. Класс быстро собрался и все по одному начали выходить из кабинета. Маяковский оживился, прощаясь со всеми. -До свидания, Владимир Владимирович. -До свидания, Константин. -До свидания. -До свидания, Анна. Когда класс оказался почти пуст, Есенин подошёл к преподавателю: -Владимир Владимирович, что-то произошло? -Иди домой, Сергей, даже если бы что-то произошло, то это не твоё дело. -Ну скажите, я ведь от вас не отстану. -Так, Есенин, если ты будешь меня бесить, то я разозлюсь. -Ну Владимир Владимирович. -Это даже обсуждаться не должно! --Маяковский свирепел с каждой секундой, — Можешь так с другими разговаривать, но не со мной! — привычная серьёзность и даже доброта сменилась на ярковыраженную злость, а в глазах читалось полное разочарование вперемешку с ненавистью, казалось, ко всему живому. Несмотря на все факторы, Маяковский выглядел по-настоящему жутко, что вызывало у Серёжи неподдельный страх. Глаза парня начали наполняться слезами; он отчаянно пытался это скрыть, но ничего толкового и правдоподобного из этого не выходило. Заметивший это преподаватель быстро усмирил свой гнев, решив, что его ученик уж точно не должен плакать из-за него. Попытавшись на словах успокоить парня, он получает в ответ лишь грустный и осуждающий взгляд заплаканных глаз, которые подросток прикрывает ладонями и выбегает из кабинета, а после, немного успокоившись, выходит из школы, закуривая сигарету, которая хоть как-то, но расслабляет.