Победа

«Твои письма делались все печальнее. Твои возлюбленные предавали тебя, малыш, писал я в ответ, предают все любимые». Чарльз Буковски *** Она должна была сжечь их всех, когда у нее был шанс. Визерис был прав с самого начала - Дейенерис никогда не должна была доверять ни Ланнистерам, ни Баратеонам, ни Старкам. Узурпатор и его собаки мертвы, но предательство передалось их детям по наследству. Она не хотела судить детей за грехи родителей - в конце концов, она сама ничто иное, как дочь Безумного Короля. Прошлое есть прошлое. Если я оглянусь – я пропала. Она простила их, пыталась доверять им, и как они вознаградили ее за доброту? Ложью, заговором и предательством. Слово, что Дени так хочет сказать. Дракарис. Львы, олени, волки - такие величественные звери, но не сравнятся с драконом. Одно слово, вспышка пламени, и ее враги будут побеждены. Дейенерис могла бы греться в прекрасном жаре от пылающего костра. Но у неё нет драконов. Больше нет. *** Дейенерис смотрит на Джона Сноу, который не смотрит на нее. Он смотрит на горизонт. В с трудом завоеванной весне, Драконий камень окутан туманом. Непрекращающийся мрак напоминает Дени о войне. Не о ее ранних победах под теплым восточным солнцем, а о битве на севере. Ночному Королю всегда предшествовала жуткая синяя дымка, и Дейенерис инстинктивно смотрит за морем и небом на предмет приближающихся мертвецов. Тела всех тех, кто был в её прошлом. Визерис. Дрого. Рейго. Ирри. Сто шестьдесят три распятых ребенка. Сир Барристан. Хиздар зо Лорак. Джорах. Серый червь. Маленькая девочка, фермерская дочка вернулась в Миэрин. Та, которая не побоялась пройти по тени Дрогона. Дейенерис не может сейчас вспомнить ее имя. Если я оглянусь – я пропала. На мгновение, когда Дейенерис смотрит на серебряное небо, она может притвориться, что ее дети все еще живы. Дрогон, Рейгаль и Визерион только на мгновение скрылись из виду, спрятались за облаками и скоро вернутся к ней. Но с каждой секундой эта фантазия становится все более болезненной, и она снова переводит взгляд на Джона. Она задается вопросом, каких призраков в тумане ищет он. Или, возможно, туман напоминает ему о доме. В конце концов, серый и белый - цвета Старков. Джон не скрывает своего желания вернуться на север. Он утверждает, что сам решил приехать в Драконий Камень после победы над Белыми Ходоками, но Дени подозревает, что он был изгнан из Винтерфелла. После того, как Джон отказался от звания Хранителя Севера, его бывшие вассалы настояли, чтобы Дейенерис передала титул Сансе Старк. Было хорошо известно, что Хранительница мало любила своего бывшего брата-бастарда, и она, должно быть, изгнала Джона. Чем еще можно объяснить, почему он часами бродит по скалам Драконьего камня, глядя на море? Зачем еще он отказывается от попыток Дейенерис разжечь их связь? Зачем еще он разглядывает каждое послание с севера, будто собирается расшифровать какой-то скрытый код, несмотря на то, что его двоюродная сестра никогда не писала ему напрямую? Нет, несмотря на то, что Джон Сноу скрывает причины, по которым он уходит, он не пытается скрыть свое желание вернуться домой. В конце концов, он был сыном Неда Старка. Никакой лжи. Честный до мозга костей. *** - Ваша милость. Появление Дени в Королевской Гавани - не совсем триумфальное возвращение домой, которое всегда описывал Визерис. Народ не выходит на улицы, размахивая цветами дома Таргариен, и не бросает ей под ноги цветы, пока ее драконы кружат над головой. Она никогда не сядет на Железный Трон. После поражения Короля Ночи и его армий Дейенерис немедленно повернула то, что осталось от ее сил, на юг, к столице. Но к тому времени, когда они прибыли, все, что осталось от Королевской Гавани - это щебень и пепел. Серсея Ланнистер сожгла все. Дени думает, что сожженные кости ложной королевы все еще лежат где-то там, где когда-то был тронный зал Красного замка. - Ваша милость. Поэтому её выбор пал на Драконий камень. Тирион утверждает, что это отсоединит ее от остальной части Вестероса, но Дейенерис игнорирует его. Остров был оплотом Таргариенов на протяжении веков, и она надеялась, что наследие ее семьи может сделать это место чем-то вроде дома. Но когда она лежит ночью одна в постели, уставившись на балдахин, Дени все еще ждет дома с красной дверью, в котором она жила, когда была маленькой девочкой. - Дейенерис! Вы слушаете меня? Звук голоса Тириона вырывает Дейенерис из задумчивости. Она выпрямляет спину и возвращает внимание к этому вопросу. Малое собрание совета не то место, где можно показывать слабость. Они собрались вокруг разрисованного стола, она и ее советники. Дейенерис сидит во главе, рядом с изображением леса, что изображает землю за Стеной. Им придется переделать стол, подумала она про себя, поскольку Стены больше нет. Тирион садится справа от нее, возле миниатюры Кастерли Рока, а Варис слева от нее, плывя в Черноводной бухте. Джон нетерпеливо барабанит пальцами по пустыне Дорна. - Ваша светлость, мы обсуждали недавние беспорядки в Королевских Землях, - говорит Варис. - Хаос распространяется на юг, в Штормовые земли. Как Вы знаете, после пожаров из Королевской Гавани бежали тысячи людей, а дотракийцы грабят беженцев. Дейенерис качает головой: - Моему кхаласару строго запрещено следовать старым путям. Они верны своей кхалиси. Ваши маленькие птички, должно быть, лгут Вам, Варис. - Это не отчеты шпионов. Десятки людей обратились с петицией в Драконий Камень, прося Вашей помощи. Вы должны принять меры для наведения порядка в стране, - говорит Тирион. - Рассмотрели ли Вы мое предложение о распределении ответственности? Легитимизуйте Джендри Уотерса, назначьте его лордом Штормового предела. - Я не собираюсь вознаграждать родную кровь узурпатора землями и званиями. Джон прочищает горло и говорит: - Во время войны он проявил себя верным и способным, Ваша светлость. Джон редко выступает на малых заседаниях совета. Джендри Уотерс доблестно сражался против Иных. Он был настоящим воином, и он владел боевым молотом с дикой грацией. Он такой высокий и крепкий, с голубыми глазами и черными волосами, такой похожий на своего отца. Все это отметили. Наблюдая за тем, как он сражается, Дейенерис наконец поняла, как все выглядело в тот день на Трезубце, когда Роберт Баратеон убил ее брата. Когда он убил отца Джона. - Я подумаю об этом, - врет Дени. - Что еще мы должны обсудить? - Нехватка пищи, - начинает Тирион, но Дейенерис вздыхает. - Не нужно снова про это. - Это все еще насущная проблема, Ваша светлость. Были посажены новые культуры, чтобы заменить то, что было утрачено, но пройдут месяца, прежде чем урожай будет готов. До тех пор, у нас на счету бесчисленные голодные рты, которых нужно накормить. К счастью, Дорн может обеспечить сам себя и служить торговым партнером, а Долина и Север собрали значительный избыток зерна до войны… - Санса всегда была очень заинтересована в деталях, - говорит Джон. - И я слышал, что она начала реконструкцию стеклянных садов на Севере. Дейенерис не может себе представить ничего более утомительного, чем разговоры о хранении зерна или строительстве стеклянных садов. - Тирион, я уверена, что ты преувеличиваешь. В конце концов, твоя чашка с вином никогда не высыхает, не так ли? - Голод заставил народ восстать против моего племянника, - говорит Тирион. - Я не Джоффри Баратеон, - говорит Дейенерис с ноткой огня в голосе. Варис вмешивается в их разговор: - Я думаю, что мы должны вернуться к теме Хранителя Севера, если Ваша светлость не против. - О чем тут говорить? Санса Старк, кажется, достаточно грамотно управляет Севером. - Слишком компетентно, Ваша светлость. Мои маленькие птички сообщают, что ее любят как народ, так и ее вассалы. Люди говорят об отсоединении Севера и коронации новой Королевы. Я даже слышал, что некоторые обращаются к ней Ваша Светлость, вместо Миледи. - Это нелепо. Джон преклонил колено. - Да, я поклялся в верности, - говорит Джон. - Но северные лорды выбрали меня своим королем, точно так же, как они выбрали Робба Старка до меня, точно так же, как они могут выбрать Сансу. Дейенерис кипит от гнева - ни один из этих неблагодарных, дерзких лордов не смог бы дышать сегодня, если бы не она. Кровь ее драконов окрасила северный снег в черный и красный. Она бы не жертвовала жизнями своих детей только ради половины земель, что по праву принадлежат Сансе Старк. - Возможно, если я отправлю свои армии на север, им напомнят об их обетах. - Ваша светлость, это было бы крайне неразумно, - быстро говорит Варис. - Ни один южный правитель никогда не мог удержать север слишком долго одной лишь силой. И простите, что говорю Вам это, но Ваши армии не те, какими они были, когда Вы впервые высадились на берегах Вестероса. - Кроме того, Торрхен Старк встал на колени лишь под угрозой драконьего пламени, - бормочет Джон. Дени смотрит на бывшего Короля Севера - ему, похоже, нравятся разговоры об измене. Сейчас он бодрее, чем за последние месяцы. - На чьей ты стороне? - Мы все на одной стороне, - говорит Тирион, бросая свою чашку на стол и обливая Западные земли вином. - Санса Старк еще не королева. Север еще не объявил о независимости. Еще есть время для дипломатии. Когда Варис впервые рассказал мне об этих слухах, я послал ворона в Винтерфелл и предложил дипломатический саммит. - Да. Пусть Санса Старк приедет на Драконий камень, как и все остальные предатели, - Дейенерис покажет этой глупой маленькой девочке, как настоящая королева справляется с нелояльностью. - Я пытался. Она не приняла приглашение. Она сказала, что когда ее брат, извините, двоюродный брат поехал в Драконий камень, Вы отобрали его оружие, не позволяли ему вернуться на свой корабль и удерживали его в плену в течение нескольких месяцев, - Джон ничего не отрицает, а Тирион продолжает. - Вместо этого она предлагает Вам встретиться в Харренхолле. Он пуст с тех пор, как закончилась война, и он примерно равноудален от Винтерфелла и Драконьего камня. Она говорит, что хочет улучшить отношения между севером и югом. Тирион вручает Дейенерис свиток. Послание безошибочно написано Сансой Старк - у нее такой аккуратный, сдержанный почерк. Дени думает, что это соответствует безвкусным мыслям ее аккуратного, ограниченного ума. В то короткое время, когда она оставалась в Винтфелле, Дени редко пересекалась с Сансой Старк. Она была бесполезна во время войны - не могла стрелять из лука или сражаться на мечах. Вместо этого она занималась домашними делами - возглавила молитву в богословском лесу, зашивала раны в лазарете или штопала носки во главе какого-то кружка шитья. Дейенерис сочла такие сцены утомительными, и, по правде говоря, у них был лишь один разговор наедине. Спустя три дня после того, как она прибыла в Винтерфелл, Санса Старк пригласила Дени на ужин только для двоих. Еда представляла собой грубый черный хлеб и горький чай, который Дейенерис никогда не пробовала раньше. Она выпила кружку из вежливости, полагая, что это лучшее, что мог предложить Север в такие трудные времена. Но какой бы неудовлетворительной ни была еда, разговор был еще хуже. Санса задавала множество вопросов о времени Дейенерис в Бухте работорговцев. Когда она спросила о собственном опыте Сансы, она была разочарована, узнав, что ее жизнь была ничем иным, как серией неудачных помолвок и браков. Санса Старк только и делала то, что ей велели. - Отлично. Мы встретимся в Харренхолле и поставим леди Старк на место, - решает Дени. Когда она заканчивает малое собрание совета, Варис снова скрывается в тени, и Джон куда-то уходит. Дейенерис собирается последовать за ним, но Тирион ловит ее первым. - Ваша Светлость, мы так ничего и не решили с нехваткой продовольствия, - говорит он. Тирион присоединяется к ней на балкон и смотрит на открывающийся вид. - Ты моя десница. Разве ты не должен предлагать мне решения, а не бесконечные проблемы? - Править королевством - это серия бесконечных проблем, Ваша Светлость. Она вздыхает: - Ты когда-нибудь задумывался, что к западу от Вестероса, Тирион? - Нет. По правде говоря, с меня хватит путешествий. - И это все? Просто серия бесконечных проблем? Иногда мне хотелось бы забраться на спину Дрогона и найти какой-нибудь новый город, новую землю, чтобы сделать её своей. - Вы уже победили, Ваша Светлость, - печально говорит Тирион. - Наслаждайтесь своей победой. Больше не осталось земель для завоевания. И драконов больше нет. *** Разговор с Сансой Старк походит на раскалывание толстого слоя льда. Требуются часы, чтобы сделать хоть малейший прогресс. Наконец, после бесконечной борьбы вы прорываетесь и видите, что все это время со льда натекла лишь неглубокая лужа, и вся работа была напрасна. В первую ночь в Харренхолле Тирион устраивает небольшой праздник. Еда роскошна, вино течет рекой, и артисты развлекают их песнями и рассказами. Свита Дейенерис сидит на одной стороне стола – сама Дейенерис в центре, в окружении Тириона, Вариса и Джона, рядом стоят дотракийцы и безупречные. Санса Старк садится напротив. Дейенерис узнает лица северных солдат, которые сопровождают ее, но знает имя лишь леди Бриенны. Дени надеется, что атмосфера праздника может разоружить леди Старк. Но Леди Старк остается непостижимой. Она говорит вежливо, вежливо улыбается, вежливо пьет свое вино, аплодирует в конце каждой песни. Это бесит. - Я думала, что Ваша советница будет здесь. Миссандея, верно? - замечает Санса. - Миссандея уехала из Вестероса, - ровно говорит Дейенерис. - Она вернулась на родину. В Наат. - О, Вы должно быть скучаете по ней. Но я надеюсь, что она нашла там покой. Я знаю, что она тяжело пережила смерть Серого Червя. - Да, все мы что-то потеряли на этой войне. Певец играет новую мелодию, что-то медленное и меланхоличное. Это, кажется, привлекает внимание леди Старк - она смотрит на него со странным выражением лица. Дейенерис заговорщически склоняется к ней. - Он достаточно симпатичный. Вы могли бы пригласить его в свою постель, леди Старк? - Вряд ли это будет правильно, - отвечает Санса, ее вежливая маска скользит на место так гладко, что трудно поверить, что она вообще исчезала. Дени насмешливо смеется - если у Сансы мысль завести любовника вызывает шок, она бы никогда не смогла пережить все, что пережила Дейенерис. Хрупкая леди Старк, вероятно, потеряла бы сознание на дотракийской свадьбе. - Я помню, Вы всегда любили придворных певцов, когда были в Королевской Гавани, - вспоминает Тирион. - Да, любила. Эта песня - о Королеве Нейрис и Драконьем Рыцаре - была одной из моих любимых. Тогда я думала, что это ужасно романтично. Теперь я думаю, что это ужасно грустно. - Настоящая любовь часто трагична, - размышляет Тирион. Дейенерис спрашивает: - Вы думали о браке, леди Старк? У вас есть титул и земли. И конечно, у вас есть несколько женихов, борющихся за вашу руку. - Ну, это моя привилегия выбирать себе мужа. И я пока не хочу торопиться с браком. - Удостоверьтесь, что вы не слишком тянете. Вы несете ответственность за то, чтобы продолжить род Старков, пока вы еще в детородном возрасте. - Конечно, Ваша Светлость. Внезапно раздается скрежет дерева по камню, Джон резко встает и извиняется. Он не сказал ни слова с тех пор, как они прибыли в Харренхолл. Дейенерис уверена, что знает, почему; точно так же, сейчас она может сказать, что его так расстроило. Она поднимается из-за стола и следует за ним. - Джон, ты не можешь позволить ей так на тебя влиять. Он останавливается, поворачивается, чтобы посмотреть на нее: - Позволь спросить, кому влиять на меня? - Леди Сансе, конечно, - источник его боли очевиден - с тех пор как они воссоединились, у него было самое черное настроение. - Я знаю, что она была жестока с тобой, когда ты был ребенком, и я знаю, что вы поссорились, когда ты покинул Винтерфелл. Но она неважна, Джон. Ты и я - мы особенные. В наших жилах течет кровь Старой Валирии, мы спасли Вестерос. И разве ее мнение имеет значение для героя рассвета? Джон так грустно смеется, и Дейенерис понимает, что он понимает мудрость ее слов. Тем не менее, честь требует, чтобы он защитил свою двоюродную сестру, и он дает ей самый поверхностный из ответов: - Санса не неважна. - Возможно, это было неправильное слово, - Дейенерис улыбается, медленно делая шаг вперед. Эта доброжелательность между ней и Джоном - единственная свеча, колеблющаяся на ветру. Слишком резкое движение погубит пламя. - Разговор о наследниках расстроил тебя? - Что? Нет, Ваша Светлость. - Называй меня Дейенерис, - мягко говорит она. - Как раньше. С тех пор, как война закончилась, ты стал таким далеким, но я знаю почему. Потеря ребенка так же трудна для отца, как и для матери. Север забрал детей Дейенерис. Всех ее детей, даже тех, которые еще не родились. После того, как она и Джон уступили своей страсти, ее утроба стала твердой, и Дени радовалась, полагая, что проклятие, наконец, спало. Известие о происхождении Джона первоначально ощущалось как удар, но потом она поняла, что все это имело смысл. Только тот, кто разделял ее кровь, мог покончить с магией крови, которая испортила ее сущность. Только Таргариен мог быть отцом ее преемника. Было три дракона, и должно быть три наездника дракона. Возможно, виноват ее отказ прекратить летать на Дрогоне, или, может быть, это стресс войны. Но, в тот момент, когда она ступила на северную землю, все пошло не так. Джон отреагировал на откровения о своем рождении с отвращением вместо радости, и прошло всего три дня, прежде чем Дейенерис проснулась с кровью между бедер и в холодной и пустой кровати. Но все кончено. Если я оглянусь – я пропала. И теперь Джон снова отворачивается от нее. Дени протягивает руку, крепко обнимая его и прижимаясь к его груди. - Ты не должен скрывать свои истинные чувства от меня, Джон. Я договорилась, чтобы мы могли жить в одной спальне. Мы не сможем зачать другого наследника, если не попробуем снова. Нам не нужно продолжать... Джон насильно вырывается из ее рук. - Ваша Светлость, вы моя тетя. То, что мы сделали - это неправильно, и это больше не повторится. - Мы Таргариены, - говорит она. Она не просит - королевы не просят. - Мы последние Таргариены. Вестерос - наш, но нам нужен кто-то, кто продолжит наш род после того, как мы уйдем. Джон делает еще один шаг назад. И еще один, и кажется, будто между ними простираются тысячи миль. - Я Сноу, Ваша Светлость. Я найду себе постель. *** - Достаточно бессмысленных вежливостей, - говорит Дейенерис. – Давайте поговорим начистоту. Мы здесь по одной и только по одной причине - чтобы удостовериться, что слухи о северном восстании, лишь слухи. - Очень хорошо, - отвечает леди Старк. Как и прошлой ночью, они сидят по разным сторонам того же стола. На улице стоит теплый вечер. Дейенерис хочется сейчас лететь высоко-высоко - с неба Санса, Тирион и Джон будут казаться не больше, чем пылинки. Ей хочется, вновь пролететь над Узким морем. Ей хочется быть где угодно, но не здесь - не в этом разрушенном замке, глядя на леди Старк. Санса кажется невосприимчивой как к холоду, так и к жаре - в то время как Дейенерис одета в одно из легчайших платьев Эссоса, Санса одета скромно - покрыта от запястий до ключицы вышитым шелком. - Я могу заверить Вас, что слухи совершенно беспочвенны, Ваша Светлость. Север устал от войны, и мы благодарны за Вашу помощь во время битвы против Белых Ходоков. - Помощь? Вы бы все погибли, если бы я не спасла вас. - Если бы Джон не предупредил об угрозе, Вы бы тоже погибли. Север и юг взаимно помогли друг другу. Мы не в долгу перед Вами. Дейенерис открывает рот, чтобы возразить, но Тирион успевает быстрее: - Конечно. Мы сильнее, когда работаем вместе. - Сильнее вместе, - повторяет за ним Дейенерис. - Конечно, самые сильные союзы - это браки. - Что вы имеете в виду, Ваша Светлость? - спрашивает Санса. Дейенерис провела весь путь от Драконьего камня до Харренхолла, все бессонные ночи, репетируя свое предложение. Она чувствует странное волнение, произнося слова вслух: - Вы и лорд Тирион официально не аннулировали свой брак, не так ли? Вы были женаты. Если бы вы обменялись клятвами перед чардревом и зачали несколько наследников, ну... У вас получатся очень умные дети, я уверена в этом. Леди Старк даже не дергается, продолжая оценивать Дейенерис своим холодным голубым взглядом. До сих пор Дени никогда не замечала, насколько ее взгляд напоминает взгляд Короля Ночи. Другие, однако, не так сдержаны. Тирион сразу же возражает: - Ваша Светлость, Вы не можете говорить это всерьез, - в то время как Джон встает, одной рукой хватая меч за рукоять, и рычит: - Нет, я не позволю! - Вопрос не в том, что ты позволишь, - отвечает Дейенерис. Она никогда не видела, чтобы Джон выглядел таким диким вне жаркой битвы - ей кажется, что он никак не может решить - пронзить Тириона мечом или взвалить свою кузину на плечо и унести ее в безопасное место. Дени понятия не имеет, почему он так расстроен судьбой человека, который совершенно не заботился о нем. - Джон, сядь. Ты выставляешь себя на смех, - ровно говорит Санса. Он неохотно повинуется, но выражение его лица не меняется. - Ваша Светлость, почему Вы не посоветовались со мной об этом? - шипит Тирион. - Леди Санса и я вынуждены были пожениться, и мы достойно справились с этой ужасной ситуацией, но я думаю, что мы оба считаем, что эта часть нашей жизни закончена. - Ты должен признать, что это хороший союз. Санса, ты станешь леди Кастерли Рок, женой десницы Королевы. Ты стала бы одной из самых влиятельных людей в Семи Королевствах, - и ее наследники стали бы Ланнистерами, а на севере больше не осталось Старков. Это было бы идеально. - Я довольна тем, что являюсь самым влиятельным человеком на Севере, - возражает Санса. - Я Королева. Я самый влиятельный человек на Севере, независимо от того, ступит моя нога в этот заброшенный край или нет. Я самый влиятельный человек в Вестеросе, и если я скажу, что ты выйдешь за Тириона - ты выйдешь за Тириона, независимо от того, придется ли моим людям тащить тебя к чардреву или нет. Джон клянется: - Я убью любого, кто прикоснется… - Джон, позволь мне разобраться с этим, - говорит Санса, затем она обращается к Дейенерис: - Ваша Светлость, Вы сами были вынуждены вступить в нежелательный брак. Вы можете понять мою боль. - Сначала мой брак был нежелателен, но в конце концов любовь расцвела между нами. - В прошлый раз, когда я вышла замуж против моей воли, любовь не расцвела между нами, - отрезала Санса. – Все закончилось тем, что я скормила своего мужа его собакам. Я бы не хотела, чтобы такая участь постигла лорда Ланнистера. А теперь, если Вы меня извините, я больше не буду здесь сидеть и выслушивать оскорбления, - она встает и выходит из комнаты, за ней следует ее рыцари, а затем… - Джон! - кричит Дейенерис. - Куда ты идешь? Но он не отвечает и даже не оборачивается. Тирион встает со стула, подходит к столу и наливает себе щедрый бокал вина. Он осушает его одним глотком, а затем наливает себе еще. - Как Вы могли так поступить? - Я увидела решение наших проблем. Я знаю, что эти концепции вам чужды... - Вы называете это решением? Вы только что оскорбили одного из наших самых могущественных союзников! - Могущественных? - усмехается Дейенерис. - Это чистое тщеславие от леди Старк. - Она претендует на Север, на Речные земли и Долину - три из Ваших Семи Королевств. Три армии, которые будут бороться за нее. Если она решит отделиться, Вы не сможете остановить ее. - Конечно, мы сможем остановить ее… - Нет, мы не сможем! Я знаю, что угроза войны может показаться абстрактной, когда Вы летите на драконе и сжигаете тысячи одним своим словом, но драконов больше нет. Ваши армии уничтожены. Вы должны думать прагматично. Тирион никогда не говорил с ней так раньше - никто не говорил с ней так годами: - Я – Дейенерис Бурерожденная, Неопалимая, Королева Миэрина, андалов, ройнаров и первых людей, Кхалиси великого травяного моря, Разбивающая оковы, Матерь Драконов, Защитница Семи Королевств. Тирион выпивает еще одну чашку вина: - Мой отец однажды сказал, что любой король, который объявляет себя королем не всегда истинный король. Кхалиси? Ваши кровники грабят Ваших собственных подданных. Разбивающая оковы? Миэрин и Астапор вернулись в руки работорговцев, как только Вы улетели. Защитница Семи Королевств? Война против мертвых окончена! Матерь Драконов? Драконы мертвы, Ваша Светлость, - с этими словами Тирион уходит, оставив Дейенерис в одиночестве. Внезапно она чувствует, что ничем не отличается от той девушки, что вздрагивала каждый раз, когда Визерис повышал на нее голос. *** Она возвращается в свою комнату и ждет Джона. Он придет к ней. Он преклонил колено, назвал ее своей королевой, оплакивал их ребенка, решил остаться с ней после окончания войны. Он увидит, что совершил ошибку, следуя за Сансой, и попросит у нее прощения. Дени заставит его умолять, чтобы он по-настоящему раскаялся, но в конце концов, они примирятся и упадут в постель, и все будет хорошо. Но он не приходит. Дейенерис требуется некоторое время, чтобы узнать, где он спал прошлой ночью. Она не привыкла иметь дело с горничными, и Харренхолл – огромный замок, полный коридоров и тупиков. Дени думает, что потерялась, пока, в конце концов, не выходит к нужной комнате. Когда она подходит, она слышит голос - говорит леди Старк. Дейенерис замедляет темп. Она не хочет, чтобы они её услышали - она хочет застать их врасплох. Едва ли шпионить и подслушивать - это по-королевски, но Дейенерис подходит к чуть приоткрытой двери. Она нерешительно открывает дверь еще на несколько дюймов и ждет, затаив дыхание. Внутри никто не замечает изменений, поэтому она подходит ближе и заглядывает внутрь. Ее первая мысль, что, Джон действительно Таргариен. А как еще объяснить то, что он прижимает свою двоюродную сестру к стене, крепко прижимая к себе, наверняка оставляя синяки, уткнувшись лицом в ее шею, пока он движется между ее бедер? Его движения такие яростные, и он так отчаянно держится за нее, что Дени вспоминает знакомый миф: принц Таргариен похитил девушку Старк против ее воли. Но это была ложь. Рейегар и Лианна любили друг друга. И Санса Старк уже не такая правильная. Одна из ее бледных рук в темных волосах Джона, а другая цепляется за его спину. Они даже не удосужились снять одежду - должно быть, так нуждались друг в друге, что не могли ждать. Ее ноги обернуты вокруг талии Джона, притягивая его ближе, заставляя почувствовать его глубже. Дейенерис может видеть несколько сантиметров ее голых бедер - плоть испещрена шрамами. Рисунок шрамов почти напоминает кольчугу. Это их первый раз? Если нет, то когда это началось - до или после войны? Или это было еще раньше? Они как Ланнистеры? Трахались ли они в тайных уголках Винтерфелла, встречались ли в склепах по ночам, делили ли кровать отца, еще до того, как узнали правду о происхождении Джона? Санса Старк высвободила в Джоне что-то, чего Дени никогда не могла. Всякий раз, когда он приходил в кровать Дейенерис, он всегда контролировал себя. Он был тих, как его волк, никогда не издавал ни звука. Она тогда списала эту сдержанность на статус бастарда, его трепет, что в его постели Королева, его северное наследие, в конце концов. Старки хладнокровны, подумала она тогда. Она была не права. Санса Старк хрипит в ухо Джона, ее дыхание прерывается от его движений: - И ты вернешься в Винтерфелл, и мы поженимся в богороще… - Да, - Джон задыхается. - Я буду твоей, а ты моим… - Да. - Ты примешь мое имя. Наши дети будут Старками, они назовут тебя Старком… - Джон прерывает ее поцелуем, толкаясь все быстрее и глубже, пока он почти не падает на нее. Санса целует его в лоб, где могла бы находиться её корона, и проводит рукой по волосам. Дейенерис слышит, как он шепчет, затаив дыхание: - Я люблю тебя. Дени чувствует, что застывает - она хочет шагнуть вперед, разорвать их на части, убить их голыми руками, но она не может двинуться. Все, что она может сделать, - это с ужасом наблюдать, как пророчество эхом бьется в её голове: Три измены, должна ты испытать... одну из-за крови, одну из-за золота, одну из-за любви... Ей приходит в голову, что вот это и есть агония, неспособность избежать боли, вот каково это - быть сожженным заживо. Жар повсюду - облизывает ее и опаляет, пока она не станет пеплом на ветру. Санса Старк перемещается и смотрит через плечо Джона. Она видит Дейенерис, прячущуюся в тени, наблюдающую за ними. Дени знает этот взгляд голубых глаз старшенькой Старк. Она видела его раньше. Если я оглянусь – я пропала. Дейенерис вернулась тогда во двор Винтерфелла. Она и Джон только что ехали бок о бок через ее королевство, и ее встречали ее подданные. Падал снег. Здесь властвовала зима. Ее дети были еще живы и пели в небе. Ребенок Джона рос в ее утробе. Наконец, у нее было все, что она хотела. И конечно, миру не оставалось ничего другого, как отнять все это. Когда Джон увидел свою двоюродную сестру после нескольких месяцев разлуки, едва вспомнил имя Дени, а сразу шагнул вперед в открытые объятия Сансы. Он бы прошел сквозь огонь, он бы сразил Короля Ночи одним ударом, если бы это было нужно, чтобы обнять ее. Дейенерис ждала, пока они отстранятся, ждала, ждала, ждала. Но они не отпускали друг друга, будто Дени больше не существовала для Джона, будто ничего, кроме Сансы, не существовало. И тогда Старк обратила внимание на Дейенерис. Она уткнулась щекой в шею Джона, волчий жест, который утверждал, что он - ее. Ее голубые глаза нашли Дени, и... Она должна была сжечь их всех, когда у нее был шанс.