Переулок

— Да ты просто опять всё испортил! — Ацуши редко бывает злым, но именно сейчас его парень смог довести его просто до белого каления. — Не испортил, а наоборот ещё помог. Если этот пацан вечно будет ныть из-за падений, жалея себя, его жизнь будет ужасно мучительна… — договорить ему не дали. — Да это просто трёхлетний мальчик, который упал с велика! Филосовствует тут идёт, — а вот куда они шли, Накаджиме уже было как-то неинтересно, ведь кое-кто испортил ему и без того, не особо хорошее настроение. — Приучаться к жизни можно в любом возрасте. Да ты, тем более, любую мошку прибитую жалеешь, — Акутагаву жутко бесила эта черта в тигре. Нет, чтобы сказать: вставай и едь дальше, сопляк, надо обязательно показать какие мы все из себя добрые и великодушные, — это бесит. Хотя, конечно, Рюноске прекрасно знал, зачем Ацуши это делает. Он хочет, чтобы его похвалили, признали, сказали, что он достоин жизни. Может он вообще помог этому пацану подняться, чтобы получить похвалу хоть от чей-то мамки? — Ну раз бесит, не ходи со мной, — Ацуши обиженно надул губки, — и вообще, ты бы мог просто промолчать, а не говорить «у тебя ещё сотни таких падений впереди, а ты как слюнтяй этому тапку плачешься». Его мать теперь за два метра будет нас обходить. — Ну и ладно. Нам то что до его матери? — Знаешь что, иди ты… — было бы неприлично, если бы тигр закончил предложение, так что он решил просто уйти, но сделать этого ему конечно не дали крепкие бледные руки. Рюноске грубо взял Ацуши за руку и быстро пошел в каком-то направлении, буквально таща светловолосого за собой. — Куда мы идём, Акутагава? — недоуменно спрашивает Ацуши. Акутагава молчал. Ему прямо здесь и сейчас хотелось растлить Ацуши. — Не молчи, ответь мне! — Ацуши волнуется. Акутагава идёт и тащит. Он увидел, что в переулок, в который хотел зайти он, уже зашли Чуя и Дазай. Он удивился, что эти двое контактируют вне битв, да ещё и держатся за руки и не орут друг на друга. Акутагава последовал за ними, а Ацуши даже и не заметил этих… Любовничков? Им пока ещё это не известно. Рюноске подходит к тёмному повороту и останавливается. Накаджима, не понимая действий Акутагавы: — Зачем мы остановились? — Тише! — шепотом пригрозил темноволосый. — Накахара и эта скумбрия недоделанная зашли туда вместе за руки. Понимаешь, что может быть? — А… к… конечно… — кивнул Ацуши. — Вот и отлично… Рюноске заглянул в переулок, смотря на голубков. — Дазай, точно никто не узнает, если это будет тут? — Чуя, уже возбужденным голосом спросил Дазая. — Конечно нет, это малолюдная часть Йокогамы, не волнуйся, — ответил Осаму, расстегивая рубашку Чуи и целуя его шею и грудь. Сначала на асфальт полетела шляпа, с которой рыжий так ненавидел расставаться, но ради любимого занятия можно. Затем плащ, после снятия которого, до нового двойного чёрного окончательно дошло, что происходит. Жилетка, брюки и нижнее белье Чуи полетели туда же, вызывая у Рюноске любопытство, а у Ацуши алую краску на лице. И вот на владельце Смутной печали остался лишь «ошейник» и растегнутая рубашка, открывающую вид на грудь Накахары. — Рю, подглядывать неприлично, — сказал Накаджима, продолжая краснеть. — А заниматься таким в подобных местах значит прилично? — сказал, как отрезал Акутагава. — Да, лучше бы они делали все свои дела дома, но… — тигр перебил стон, многоуважаемого им и его парнем, Накахары. Дазай ласкал его, использовал знания в чувствительных точках своего любовника и пользовался этим, заставляя Накахару тихо стонать ему под ухо, но, видимо, сдерживать себя ему было всё сложнее и сложнее. — Погоди, — Накаджима повернул черноволосого к себе, чтобы отвлечь его от такого интересного кино, — а зачем мы сюда вообще пришли? — Кажется, до тигра начало доходить. — Ну, вообще-то за тем же… — Что значит за тем же? — сказать, что парень удивился — это вообще ничего не сказать, — Рю, ты с ума сошёл? — Да тише ты, — шикнул мафиози, — спалят. Они быстро повернулись, дабы удостовериться, что их диалог не был услышан. Как оказалось, у этой парочки было занятие поважнее… на Дазае уже не было одежды, помимо рубашки, а один из главных исполнителей уже успел повернуться к агенту спиной. — Готов? — тихо спросил Осаму. — Всегда готов, — томно ответил Чуя. Дазай нежно начал входить в Чую. Протяжный стон Чуи. Дазай заставил его максимально повернуть голову назад и заткнул поцелуем, чтобы, на всякий случай, и правда никто не заметил. Дазай вошёл полностью. Он начал двигаться. — Нет, я так не могу, — сказал младший детектив с красным, как помидорка, лицом. — Ну уж нет, — Рюноске убрал руки ему за спину и заставил вновь высунуть голову с угла здания, — смотри и запоминай, как это делается. Завтра повторим. Ацуши сглотнул и продолжил созерцать открывшуюся перед ним картину вместе со своим любовничком позади. Тем временем Двойной Чёрный сменил позу. Чуя повернулся лицом к шатену и крепко обнял его за шею и, прислонившись к стене, сплёл ноги за его талией. От возбуждения ему тяжело держаться. Осаму ему помогает, держа за бедра. Тепло разгоряченных тел согревает воздух вокруг. От внеземного удовольствия они теряются во времени и пространстве. Чуя уже стонет во весь голос, темп Дазая нарастает с каждым толчком. Им приятно. Им всё равно. Им всё равно, что их могут услышать. Им всё равно, что их могут увидеть. Им всё равно, что о них подумают. Им всё равно на всё. Пик близок, они оба это понимают. Чуя кончает первым, Дазай за ним, прямо внутрь Чуи. Далее следует жаркий поцелуй, Осаму, отходя от оргазма, одевает еле стоящего на ватных ногах Накахару, а потом и сам себя. Тем временем, младшие уже полностью скрылись за углом, чтобы уж точно остаться незаметными. Соукоку легонечко поцеловались, словно робкие подростки и вышли из переулка. — Аку, только не говори, что хочешь провернуть что-то подобное… — Нет. — Фух… — Надо придумать более интересную позу, не хотелось бы полностью повторять за ними, — ехидно улыбнувшись, выдал Акутагава. — Ну спасибо Дазай-сану... Ребята, наконец, вышли из переулка, не посмотрев назад. А зря… — Я же говорил, — Осаму первый заметил, что с другой стороны того самого переулка вышли его подчинённые. — Убить бы их за это, — Чуя сразу заметил слежку, точно также как и Осаму, который предупредил его ещё во время прелюдии, вот только собственное возбуждение уже не давало остановиться и пнуть тех под зад. — Да ладно тебе, может хоть теперь узнают, как это правильно делается.