god's blessing

—я такое ничтожество, — светловолосый распластался на груди у приятеля, неразборчивым шепотом неся всякую пьяную чушь себе под нос. пробивающиеся сквозь занавески лучи разноцветными бликами играли в волосах юноши, за чем эрик с улыбкой наблюдал уже около часа. два солнышка, одно из которых мягко утыкалось головой ему в подбородок. клиболд вплотную прижимался к эрику, забыв о всей неловкости происходящего, а харрису и не хотелось задавать лишних вопросов. у эрика в этот момент не было сил думать о проблемах и тяготах, даже о том, насколько по-гейски это выглядит. он чувствовал себя слишком счастливым, чтобы так легко все испортить. ему хочется хоть один чертов раз с головой погрузиться в детскую беззаботность, слишком мало времени остается до неминуего конца. судный день все приближается, и сколько бы они не пытались себя обмануть это невыносимо угнетало их обоих. страшно умирать имея счастье и страшно умирать никогда его не поимев. эрику впервые за долгое время достается маленький кусочек этого самого счастья, и он не собирается от него отказываться. и отдаленным эхом в голове всегда звучит "это неправильно", и в груди каждый раз что-то колет и извивается. но это хочется лишь отложить на потом и забыть, как и все остальные тревоги. эрик не может выдержать это солнечное чудо, лежащее прямо на нем. чересчур близко. голова раскалывается от противоречий, каждая частичка тела умоляет прикоснуться к солнечному мальчику, но остатки здравого смысла не позволяют. нет, эрик не может. эрик срывается, он со стыдом и чувством поражения пользуется положением своего друга. со странной нежностью зарывается рукой в золотые патлы клиболда, молясь, чтобы дилан больше никогда не вспомнил этого утра. ему всегда нравился запах его волос, что-то цветочное с примесью сигарет. ему неловко об этом думать. ему стыдно за свои руки, проходящиеся по голове друга снова и снова. — ты не ничтожество, дилан, — полушепотом выпалил эрик с отвратительным чувством боли в груди. он чувствовал, как по его коже сквозь ткань стремительно растекается лужа слез его друга. харрис похоронно нахмурил брови, не переставая играться светлыми прядями солнечного мальчика. дилан с трудом приподнимается на локтях, зареванными глазами выброшенного на улицу щенка всматриваясь эрику в лицо. его взгляд лезвием проходится по харрису, с каждой секундой нанося все больше непоправимых увечий. все внутри переворачивается и рушится с треском. что он, блять, делает с ним? боже. эрику хотелось молиться на свое солнце, на свое совершенное печальное божество. идеально во всем. каждая частичка, от выпирающих ребер и измученного вида до вечно грустных, хрустально-пустых глаз, уставшей улыбки и пьяного бреда. даже слезы, насквозь пропитанные болью, но все еще убийственно прекрасные. и эти алые остатки ненависти к себе, разбросанные по всему его телу как чей-то абстрактный шедевр. дилану не хватает только светящегося кольца вокруг головы. харрис готов был каждый день читать молитвы во славу своему господу, падать на колени и со слезами на глазах благодарить за каждую секунду, когда он был рядом. эрик очень хорошо ощущал на себе божий гнев. это ли не истинная могущественность, убивать одним взглядом? — эри-и-ик... — протянул светловолосый, не отрывая пристального взгляда от друга, — что? — неловко улыбается уголками губ, резко убрав руки от клиболда и в страхе вжавшись в подушку, пытаясь увеличить расстояние между их лицами. ему ужасно стыдно от такого близкого контакта, но, кажется, бежать уже некуда. его взгляд бегает из стороны в сторону, пытаясь оборониться от навязчивых глаз дилана, но ничего не выходит. кажется, сегодня бог решил наказать его за все грехи. — п-прости меня, — солнечный мальчик с трудом держится, чтобы не зарыдать в голос и придвигается все ближе. убирает с лица раздражающие пряди и слегка покачивается из-за алкоголя. — за что? — эрик нервно сглатывает. ох, ему еще никогда не было так страшно. дилану никогда не нравилось действие алкоголя, но иногда слишком не хотелось ощущать реальность. харрису никогда не были понятны мысли друга, внутренности его головы всегда оставались чем-то недосягаемым. он не представляет, по какой причине клиболд неожиданно решает напиться, по какой причине сейчас со слезами на глазах просит прощения, и почему всегда долго умоляет его простить после таких дней. водка ненавидит допускать ошибки, он всегда контролирует себя до самых мелочей и ему всегда очень жаль. эрику тоже жаль, он смотрит на своего друга со взглядом, полным сожаления. он понимает, что дилану больно, чувство стыда убивает его. эрику так жаль. — за то, что заставляю тебя терпеть всю эту хуйню, — светловолосый опускает голову, но тут же поднимает, — блять, я и правда мудак, — дилан отчаянно вздыхает, соленые капли только более стремительно скатываются по его щекам. эрик боится его, как огня. он понимает, что каждое прикосновение становится для него смертельным. этот грустный ублюдок и правда чертовски могущественен. его взгляд одурманивает, звук его голоса вводит в транс. эрику страшно. лицо дилана находится в нескольких сантиметрах, но какой же он недосягаемый. руки эрика слишком грязные, чтобы дотронуться до господа. мысли эрика такие грязные. он его запачкает, он его сломает. он разобьет солнечного мальчика на мелкие осколки. ему так страшно перед неизвестностью, его слишком тянет к клиболду, но он об этом пожалеет. он будет себя ненавидеть. они тонут в этом болоте вдвоем, боясь взяться за руки перед неизбежной гибелью. вечно странно переглядываясь, так и не осмелившись нарушить неловкое молчание. харрис резко поднимается и переходит в полу-сидячее положение, оперевшись об изголовье кровати. дилан остается лежать у него на груди, продолжая покрасневшими от слез глазами прожигать в нем дыру. эрик медленно подносит пальцы к влажной щеке друга и бережно смахивает слезу, тут же пожалев о своем поступке. он чувствует, как его затягивает в эту бездну. как с каждым днем он превращается в приторного мудака. все чаще заглядывается на своего друга. он мог бы перечислить каждый идеальный недостаток солнечного мальчика, каждую родинку и шрам. его тянет от себя блевать. как дальше жить, если находиться рядом с лучшим другом так больно? он снова и снова укалывается шипами этого солнечного цветка, его руки давно все в рубцах и ссадинах. ему больно, но он не может перестать возвращаться. харрис безусловно был самой верной собакой. или, как минимум, конченным мазохистом. эрик совершает смертный грех. внутри что-то надламывается и он приближается к дилану непозволительно близко. неприлично, немыслимо и даже отвратительно. он заходит слишком далеко. он изо всех сил старается взять над собой контроль и прекратить, пока не поздно. у харриса не выходит остановиться, он лишь как сторонний наблюдатель смотрит за самым отвратительным позором в своей жизни. он не может больше терпеть, он делает ужасную ошибку и добивает себя решением подумать о последствиях как-нибудь потом. сердце так и норовит вырваться из груди, зрачки сужаются от страха. он не знает, что с ним происходит. вдох. он прикрывает веки и мягко удерживает клиболда за подбородок. юноша резко подается вперед, небрежно соприкасаясь губами с губами его друга. по всему телу пробегает электричество, с каждой секундой внизу живота разливается тепло. эрик игнорирует удивленные мычания клиболда, он не хочет его отпускать. голова кружится так сладко, он не может. эрик с жадностью впивается в обкусанные губы дилана, прижимая его к себе. все мысли исчезают из головы, оставляя только наслаждение. руки неосознанно блуждают по телу клиболда, он охватывает ладонями тонкую шею друга. он, блять, никогда не чувствовал ничего лучше. эрик удерживал бы поцелуй вечно, если бы не вспомнил, что иногда нужно дышать. харрис резко попытался отстраниться от патлатого как можно дальше, так, что даже случайно ударился затылком об изголовье кровати. осознание содеянного пришло юноше слишком неожиданно, что было заметно по его ошарашенному лицу. дилан, кажется, от шока даже забыл что только что рыдал. нарушить убийственное молчание никто так и не осмелился, тишину прерывало лишь обрывистое дыхание эрика. ему казалось, что проходят не секунды, а часы. он чувствовал, что еще немного неловких переглядываний, и он сойдет с ума.