You're Not Alone Tonight

      От автора: Александра, это для тебя.       Музыка: Halsey «Control» (Lyrics) Мария       Мрак, плотно окутавший мое сознание, постепенно рассеивается. Силюсь поднять веки, но они кажутся неестественно тяжелыми, словно воспалены после бесчисленных рыданий. Я еще слишком медленно и глубоко вдыхаю воздух, пребывая в странном, коматозном состоянии, однако, стоило повернуться на спину, как саднящая боль моментально прошибает нервные окончания через воспаленную кожу. Веки еще сильнее закрывают глаза, зубы скрипят, порождая слабый свист резкого вдоха. Мой разум наконец начинает работать, причем так внезапно и объемно, что создается впечатление легкого движения извилин под костями черепа. Крохотные импульсы достигают отдела, отвечающего за память и я наконец открываю глаза. Слишком широко, с болью и пощипыванием на слизистой. В большой комнате еще темно, так как плотные шторы задернуты. Я не могу пошевелиться из-за сумбура в голове. Мои губы раскрыты, но с них не сходит громкий, отчаянный вопль, который принес бы мне облегчение. Я уверена в этом, ведь крик позволит притупить начальное воздействие шока. Физическая боль ничто по сравнению с тем, что скручивается во мне между ребер, проникает в желудок и сотрясает кишки. Вместе с воображаемым грызлом, похожим на паразита из фильма «Чужой», мое тело не покидает усталость с приятной ломотой в мышцах. Наибольшая концентрация распространяется по пояснице и остается в промежности, где неприятно потягивает кожу от семенной жидкости. Вязкой, преисполненной одной единственной целью. Его. — Santo cielo!*— на костях образуются пружины, которые резко поднимают корпус моего тела. Я внимательно осматриваю алые простыни, на которых позволила свершиться невозможному. Левая рука рефлекторно хватает за горло, мешая воздуху проникнуть в легкие. Самого себя невозможно задушить без посторонней помощи, хотя веревка и мыло легко решают проблему одиночного линчевания. Моя память весьма коварна. Вначале она предоставила подробные действия, которые Джеймс проводил надо мной в окровавленной постели, а уже потом в дело пошли слова, точнее условие, договор, сделка. Необратимое падение Марии Росси, как приверженки добропорядочного течения жизни. Возведенные моралью стены, давали мне когда-то весомую опору и призрачную уверенность в тех или иных поступках. Я старалась изо всех сил поддерживать в себе это. «Но кровь на руках никогда не смыть...» Я убила человека. Не просто в состоянии аффекта, не с целью обычной самозащиты. Я желала этого и вкусила. Мой нос запомнил запах грязи, мужского пота и железистой крови, которую я пустила благодаря пилочке для ногтей. «Уговор! Уговор, черт возьми! Думай об уговоре!» — закрываю глаза, комкаю пальцами гладкое покрывало и собираюсь с остатками сил. Не полностью, с категоричным отрицанием и выросшим в размерах грызлом. — Ты не мог потребовать...этого. Такая порывистость не в твоем случае...— говорю сама с собой. Это вполне нормально, для потерянной личности, вроде меня. Саморазрушение на лицо, влекущее за собой раннюю деменцию. Мои глаза еще раз обводят шелковое ложе, на котором оживший злодей-консультант совершил нечто...вне своей концепции. Будто подтвердил еще одно доказательство несуществующей теоремы. «Мы займемся любовью...» — шепчет его голос в моей голове. Закрываю уши похолодевшими ладонями, содрогаясь от неровного дыхания, но ни черта не помогает. Джеймса можно было бы уличить во лжи или обвинить в неспособности правильно трактовать столь высокое, прекрасное состояние, как я делала ранее. Однако все говорит само за себя. Он подавлял меня и всегда так делал, но этой ночью... Словно отключил в себе психопатический механизм. Показал две свои сути и продемонстрировал эмоциональную уязвимость. Да, его язык и пальцы весьма гибкие и двигались в стабильно пролонгированном ритме. Нежно, страстно и одновременно беспощадно. Рефлекторно сжимаю вместе ноги и морщусь от ощущения засохшего семени на бедрах. Не могу контролировать жар на своих щеках и легкий укол где-то внизу. — Ублюдок. — слишком жалобно и ничтожно проговариваю в пустоту.— Ты сотворил из отступления преступление!— хочу усмехнуться такой аллегории, но лицевые мышцы окаменели под грузом внутренних терзаний. Мориарти имел полное право выставить свои условия, а мне повезло узнать о том, что он не прострелил себе башку по-настоящему. За время его отсутствия, мне дважды приходили пустые сообщения с неизвестного номера, и я была уверена, что это он. Продуманность его поступков поражает и ужасает до приступа тошноты. Резко встаю на ноги и зажимаю рот ладонью. Позывы к рвоте совсем не удивляют, я же в шоке. Складываюсь пополам над унитазом и конвульсивно дергаюсь, избавляя пищевод от разбавленной горечи. Джеймс мог бы просто поиздеваться надо мной, унизить, убить, содрать кожу живьем или заставить принять участие в каком-то глупом телешоу для детишек. Попрыгать пасхальным зайцем, потребовать что-то вроде анекдота, наблюдать за тем, как я съедаю целое ведро мятного мороженого, да просто трахнуть в задницу в конце концов! Жестко, грязно, хаотично. Чтобы оставаться тем, кто он есть и кем всегда был. Но нет. Джеймс переступил через себя, через свою скуку, постоянное лицезрение и напоминание заурядности с неконтролируемыми приступами гнева. Он ласкал меня так...просто, без хитрых уловок и чувственно, желая разделить то святое, что называют таинством возлюбленных. — Нет. Как ты смог...?— смотрю на потолок, оснащенный светильниками необычной формы. Возле душевой кабины висит белое, махровое полотенце. Мое тело упорно намекает мне, что следует принять душ и я покорно соглашаюсь. Мориарти действительно хотел. Меня и моего удовольствия, открывал свою страсть и...такую же заурядность. Я впервые оцениваю его, как мужчину, а не психопата. В гендерном плане, он являлся типичным самцом с определенным набором физических данных. Можно было найти малейшие отголоски его неискренности и фальши, но я знаю, что Джим Мориарти никогда не обманет. В этом его постоянство. Теплая вода снимает дрожь с моих мышц, а волосы тяжелеют и тянут голову назад. В кабинке находится набор геля для душа и шампунь. Известное имя с громким названием. Tom Ford «Fucking Fabulous». Ощущения того, что я буду пахнуть его запахом одновременно будоражат меня и возводят привычную ненависть в абсолют. Мне хочется драть собственную кожу до крови, истошно орать, уничтожая голосовые связки и реветь навзрыд от безысходности, но вместо этого, я молча смываю с себя нашу близость, ласкаю тело пальцами, ощущая странное, обновленное томление под густой пеной. Даже его поцелуи были другими, хотя целовались мы не так часто, чтобы уверенно утверждать. Подавление никуда не исчезло, но вместе с ним вымещались призрачная боль и страдание. Джеймс терзался какими-то муками, силился их преодолеть и делился ими со мной. «Давай, малыш...покажи мне себя...» Я показала, с громким позором и неконтролируемой реакцией на каждое его прикосновение. Предательски выгибалась, принимая в себя до самого основания, позволила матке раскрыться и сжать его член в ответ. Безумно жадно и прекрасно. Только сейчас осознаю, что плавно двигаю пальцами по распухшему кусочку плоти между половыми губами. «Когда ты успел заразить меня безумием?» Глупо спрашивать саму себя. Мориарти давно травил меня своими токсинами. Умело подводил к необратимому и подталкивал к саморазрушению. Я пала окончательно и возврата больше нет. Выключаю воду и на автомате собираюсь, поднимая с пола помятую одежду. Пришлось повозиться с волосами, которые слишком долго высыхали. Я смотрю на свое отражение в зеркале и вижу Джеймса. «Только...ты...» — все его слова проходят через меня вместе с воспоминаниями и ощущениями глубоких толчков. Они дают оценить свою особенность над остальными. Возбуждают до еле терпимого омерзения. Надев куртку, я неожиданно догадываюсь о причине использования плети. Злодей предположил, что после случившегося, я захочу причинить себе боль, как в отместку за уступки. Он обработал мою тело, подарив слабую надежду на самовнушение для роли несчастной жертвы обстоятельств. Дал якорь для возвращения к прежней жизни и восстановления внутреннего баланса. «С чего ты решила, что я вообще собираюсь это останавливать?» — верно, ты никогда не остановишься, Джеймс. С этими мыслями, я покидаю чертоги чудовища, открывая новую страницу своей непростой жизни.

***

      Я не отходила от взволнованной тетушки Марты несколько часов. Ей так сильно не понравился факт моего отсутствия прошлой ночью, что пришлось насильно врубить все свое обаяние и приготовить вкусный чай с имбирем. У пожилой женщины развилась мигрень и поднялось давление, а у меня внутри раздавались проклятия перепачканной совести. Я нагло врала и крепко обнимала близкого мне человека. Выдумала целую историю про несуществующую подругу, хотя не составило бы труда просто позвонить Молли Хупер и договориться с ней о, якобы, вчерашней встрече. Молли. Тихий, робкий соучастник интриг детектива и злодея-консультанта. Именно она не смогла нести дальше непомерный груз вины и обязательств, а лишняя рюмка крепкого алкоголя в баре, где я еще работала, развязала язык. Конечно, она не все выложила, но со слезами просила прощения, повторяя одну весомую для меня фразу. «Я не могла иначе, ведь он попросил меня помочь...» Воспоминания о патологоанатоме немилосердно подводили и собирали все мои мысли вокруг одной единственной причины. Одного далекого, но дорогого сердцу образа. Шерлок Холмс. Мой невозмутимый, живой гений. Настоящий герой, пожелавший скрыться в неизвестности, после последней встречи с Мориарти. Я с самого начала сомневалась и не верила в его смерть. Интуиция упорно не соглашалась с заключением криминалистов и даже, когда на опущенный в могилу гроб падали ошметки влажной земли, я продолжала отрицать. Женское сердце удивительная штука. Его можно так легко ранить, задеть, остановить и обмануть, но оно будет подсказывать, чувствовать и ждать. Я совсем не разозлилась на детектива-социопата, когда мне открылась завеса грандиозного плана. Напротив, вздохнула с облегчением, шепча себе: — Живой... Мориарти сказал, что вернет его в Лондон через неделю и я знаю, что он все исполнит точно в срок. Это было не обещание, а услуга, за которую я заплатила только аванс. О полной оплате я стараюсь не думать, отсчитывая каждый пройденный час. Я почти не сплю, ежеминутно анализируя и представляя себе встречу с тем, ради кого пошла на предательство. У меня просто не было выбора. Я планирую утопить себя в одиночестве, предпочтя затворничество и редкие вылазки на работу в качестве певицы. Уставший разум перебирает мозаику разных событий, возвращая меня к началу переломного момента. Все началось со звонков и сообщений. Майкрофт Холмс, старший брат детектива и неизменный «Снеговик» на службе ее Величества. Он перекрыл все ходы и пути. Даже чуть не лишил меня работы, устроив круглосуточную слежку за Джоном и тетей. Он часто звонил доктору и они постоянно спорили. Ватсон требовал от него ответов, но тот был совершенно непоколебим и только я ощущала своим раненым сердцем нараставшую тревогу. Я понимала, что все эти действия несли некий смысл, потому что наши жизни, каким-то непостижимым образом, оказались под угрозой, с которой не могли справиться британские спецслужбы. Шерлок был жив, однако что-то пошло не так. Продуманный до мелочей план рухнул, как карточный домик. Я подозревала, что в этот раз он мог не справиться, даже вместе с братом. — Ваша поездка на родину откладывается, по причине незаконченного дела, связанного с пособниками мистера Мориарти. — увертливо излагал Майкрофт Холмс. Через месяц, после похорон детектива, он заявился на Бейкер-Стрит, с трудом изображая из себя заинтересованного гостя. Тогда чиновник впервые отказался от чашки чая, чем изрядно удивил меня. Я старалась вести свое собственное наблюдение за ним, чтобы хоть как-то понять и выстроить несколько предположений. Отдельного внимания заслужил регулярный, строгий взгляд на экран рабочего blackberry. Холмс старший всегда говорил медленно, не упуская возможности забрызгать слушателя ядом. И я до сих пор не могу понять, почему Джеймс назвал его Снеговиком, он же натуральная рептилия.       В тот день, чиновник говорил более резко, вернее подбирал слова не столь деликатно. Покрасневшие белки глаз выдавали усталость, а монотонно крутящийся зонт в руке передавал нервозность хозяина аксессуара. Майкрофт Холмс испытывал волнение, но не подавал вида. В этом прослеживалась родственная связь с Шерлоком. Тем же вечером, я пришла к выводу, что должна что-то предпринять. Но на ум приходили абсолютно нелепые идеи, среди которых одна выделялась особенно ярко. Я не сводила глаз с телефона, точно зная, что мистер британское правительство не подсунул в него жучок. Парадокс ситуации заключался в том, что спасти моего дедуктивного принца могло только чудовище. У меня еще тогда возникли предположения, что Мориарти воспользуется своим преимуществом и поставит мне невыполнимое условие, но я отважилась пойти на это. Мои дрожавшие пальцы очень медленно печатали сообщение, словно окунались в густую, вязкую жижу чего-то мерзкого. «Мне нужна консультация, Джеймс.»— отправила специально с другой сим-карты. Стандартное предложение, не требовавшее приветствия, но сразу подразумевавшее возможность переговоров. Я с замиранием сердца ждала ответа, и он пришел через пару минут. «Пути назад нет...» — подумала я в тот момент, роняя горькие слезы.       Вот и сейчас, спустя пять дней, после той роковой ночи, я продолжаю бродить ночами по дому. От теплого молока в желудке развивается непонятная тяжесть, а сердце стучит вместе с уходящими секундами. Уже какую ночь подряд, я поднимаюсь наверх по лестнице и тихо открываю дверь знакомой комнаты. Меня манит ее пыль и запах, жуткий смайлик на стене с дырками от пуль, а еще помятая охотничья шляпа. Шерлок терпеть ее не мог, но по непонятной прихоти иногда вел с ней беседы, описывая тщетность и жалкое существование несчастного атрибута одежды. Если раньше, я пыталась вобрать все это в себя, мягко прикасалась к его вещам, в том числе к синему домашнему халату, то сейчас, меня обжигает собственное осуждение. Я желаю провести по спинке кресла пальцами, но замираю в сантиметре от обивки. Словно грязная грешница, пришедшая в святыню. Мне нельзя ни к чему здесь прикасаться, нельзя отравлять выдохами воздух, нельзя вспоминать и думать о нем. Это не похоже на стандартное чувство вины. Глубокое экспрессивное и добровольное подавление. Я спрячу глубоко внутри себя все воспоминания о детективе, как самые светлые, наполненные искренностью и волнительными переживаниями. Буду держать это в тайне, в виде воображаемого, потаенного мира, где еще есть надежда и знакомая мне дедукция. Мне одновременно страшно и нетерпеливо от ожидания нашей встречи. Догадается детектив сразу или Джеймс все ему открыто расскажет, ради извращенной потехи? Я не хочу об этом думать, но не могу перебороть себя. — Вряд ли.— говорю в пустоту, наблюдая за убегающими дорожками света на потолке.

***

      Шерлока привезли в Лондон ночью, сразу в отделение интенсивной терапии больницы Святого Варфоломея. Майкрофту пришлось перекрыть пару городских улиц, чтобы машина скорой помощи могла скорее доставить пациента к врачам. Я не знала точно об этом, просто предположила, учитывая звонок Молли и торопливое возвращение Джона на Бейкер-Стрит. Все держится в строжайшей секретности и только мы, самые близкие для Холмсов люди, послушно ожидаем в коридоре больницы. Врачам запрещено освещать диагноз пациента, но состояние детектива, за шесть дней наблюдения, стабилизировалось. «Что же с ним случилось?»— я сижу на скамье и слушаю музыку в наушниках, совсем не замечая приближения угрозы в лице доктора Ватсона. Он резко дергает за правый шнур наушника, чем сильно нервирует меня, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Ты знала? —этот вопрос был ожидаем. — Что именно? — не хочу мучить свой мозг анализом, поэтому задаю встречный вопрос для конкретики. — Шерлок. Он жив и сейчас в реанимации! — Ватсон сжимает руки в кулаки, его уши краснеют, а взгляд наполняется иглами подозрений. — Джон, прошу тебя...— тетя Марта подходит к нему и проводит худой ладонью по плечу. — Главное, что он жив.— ее глаза наполняются слезами, а белый носовой платок уже давно промок. — Мориарти. — голос Джона понизился, словно эту фамилию было запрещено произносить. — Он тоже остался жив? Это ведь он сотворил с ним такое? Его вопросы все больше пугают меня и тетю, но своевременное появление британского правительства помогает сгладить напряженную ситуацию. — Мориарти мертв и уже никогда не побеспокоит вас. — уверенно заявляет чиновник, стукнув острым носиком зонта по гладкой плитке пола больницы.— Часы ожидания здесь бесполезны, но я могу сказать, что завтра Шерлока переводят в обычную, отдельную палату. . — Как он? — резко спрашиваю, сквозь огромный ком в горле. — Вас не должно это волновать. — проговаривает Холмс старший, не скрывая морозного льда в своих глазах. «Он знает» — проносится ужасающая догадка в моей голове. Ну конечно. Вот откуда эта завуалированная угроза. Майкрофт наверняка приказал своим людям проследить за мной в тот вечер и понял, с кем я провела ночь. Он не побрезгует использовать эту информацию для собственной выгоды, тем более, что я никогда не внушала ему доверия. — Я хочу его увидеть. — говорю тихо и смело смотрю в глаза рептилии. Джон неодобрительно хмурит брови, но не вмешивается, предпочитая наблюдать за нами. Он терпеть не может недомолвок, а новые тайны, связанные с воскрешением его лучшего друга выбивают из колеи здравомыслия. — Вы хотите...— Майкрофт хмыкает и внимательно рассматривает меня своими змеиными глазами. — Как легко требовать, размениваясь собственной исключительностью. — О чем вы говорите? — вытирая слезы с щек, спрашивает тетя Марта. Она с подозрением смотрит на чиновника, демонстрируя неприязнь. — Ваш брат в реанимации, без сознания, а вы ничего нам не рассказываете... — Миссис Хадсон...— Холмс старший закатывает глаза в раздражении и поворачивается к пожилой женщине. — Помолчите, — он почти шипит, крепче сжимая рукоять проклятого зонта. Тетя раскрывает губы от резкого вдоха, не справляясь с возмущением, а меня так и тянет на отчаянный крик с использованием кулаков. Поэтому я буквально подпрыгиваю с места, удерживая кожаный рюкзак за тонкие лямки. У меня слегка темнеет в глазах, но я продолжаю сверлить дырку в голове правительственного пижона. — Я же сказала, что просто хочу его увидеть. — меня трясет, сердце громко стучит в груди, а голову накрывает странная духота. — Увидите. — уже тише проговаривает Майкрофт и медленно разворачивается в сторону закрытой палаты. Я облегченно выдыхаю и следую за ним, оставляя в коридоре тетушку и доктора. Белые стены медицинского помещения заставляют меня морщиться от такого количества света. Тихий писк монитора пациента вызывает озноб, а пальцы немеют от холода. В последнее время я стала мерзлячкой. На белой кушетке лежит спящий мужчина. Больше половины его лица закрыто кислородной маской. Дыхание ровное и глубокое, под общим наркозом. — Шерлок...— я подхожу ближе, узнавая знакомые кудри. Рука сжимается в кулачок, а глаза моментально наполняются влагой. Не могу сдержать себя и открыто плачу, прямо при несносной рептилии. Одна нога детектива перебинтована, приподнята и зафиксирована в определенном положении. Бинты везде, на руках и груди, даже шея закрыта. Он похож на истощенную мумию, которую только что вытащили из гробницы. — П-почему он...? — не договариваю вопрос до конца из-за сильно дрожавшего голоса. — Люди, сотворившие такое с ним, являются собственностью преступного клана в Японии. Их род деятельности весьма разнообразен, но неимоверно жесток. Хозяева зовут их Безымянными, так как они лишены имен, званий, свободы и даже убеждений. — Холмс старший не двигается с места, ведя наблюдение за мной возле двери. — Они никогда не оставляют следов, но Шерлок умудрился выйти на них. Или же ему подсунули весьма интересную приманку. Я резко оборачиваюсь, понимая намек чиновника. Мне страшно представить, что пришлось пережить детективу. Даже не пытаюсь понять, как Джеймсу удалось вытащить его из этого ада. Шерлока скорее всего пытали, морили голодом и накачивали наркотиками. Вполне возможно, что применяли гипноз. Это же японцы. «Господи...» — мне хочется сложиться пополам от душевной боли, спрятаться под одеялом и прикоснуться к этому удивительному мужчине. Подарить свою силу и тепло, чтобы он почувствовал меня, открыл светлые глаза и все стало как прежде... — К-как... — Вы разве не в курсе?— издевка Майкрофта успевает основательно задеть меня, вызвав во рту горечь. — Якудза?— вспоминаю название клана японской мафии исключительно по фильмам про нее. — Значит Мориарти вел дела в Японии? — Вам давно следовало сделать определенные выводы, относительно влияния злодея-консультанта. — Холмс старший достал мобильный телефон из кармана пальто. — Мертвого злодея. — его взгляд не сулил мне ничего хорошего. Очередная угроза, с выделенным первым словом. Не договоренность, а требование и предупреждение о том, что не стоит злить гадюку. Он собрался открыть дверь, но я спохватилась. — Подождите. — подхожу к нему ближе. — Позвольте Джону увидеть Шерлока, пожалуйста. — с трудом проговариваю фразу, глядя в ледяные глаза невозмутимого человека. — Вы уже попросили покойника, чем заслужили мою сказочную благодарность, в виде терпеливого позволения вам дышать. — растягивает фразу британское правительство со скользкой улыбкой под длинным носом. Я чувствую, как краска сходит с моего лица, а желудок дергается в призрачном, рвотном позыве. — Время приемов закончено, настоятельно рекомендую вызвать такси для миссис Хадсон и доктора. — Майкрофт раскрыл дверь, пропуская меня вперед. Он прямо указал на продолжение нашего разговора, а значит пришло время узнать его условия.

***

      Мы молча едем в машине с тонированными стеклами и личным водителем. Закрытая наглухо ширма закрывает нас от любопытных глаз и отделяет от общего пространства. Разговор предстоит крайне неприятный и я стараюсь собраться из последних сил. На меня накатывает сонливость, а мягкая езда в дорогом автомобиле представительского класса убаюкивает слабым шумом. Я успела договориться с Бобом об отгулах и специально выключила телефон, не желая вздрагивать от звуков простой мелодии. Хандра почти остановила мою жизнь, разделив ее на до и после встречи с Джеймсом. Мои губы еще помнят его поцелуи, а тело покрывается мурашками и начинает гореть. — Вы можете собой гордиться. — произносит чиновник, рассматривая вечерний город через окно автомобиля. — Ему удалось провести блестящую авантюру, с которой не справилась дюжина моих лучших людей. На них проводили эксперименты нового наркотика, уже завоевавшего весь азиатский рынок, а потом просто срубили головы канатой*— он делает глубокий вдох, выдерживая паузу и давая мне время на осмысление такой информации. Становится холодно и тошнота скручивает внутренности. Холмс старший может говорить на абсолютно ужасные, аморальные темы. Ему на самом деле плевать на людей, которых убили столь варварским методом, на Джона и его переживания за лучшего друга, на ожившего Мориарти, спасшего Шерлока от смерти. Это простой и от того не менее мерзкий интерес к самому процессу. Кто-то посмел обогнать мистера британское правительство и справиться с невозможным делом лучше, быстрее, эффективнее. «У Снеговиков не бывает сердец.» — Избавьте меня от своего сарказма, пожалуйста.— говорю в сторону окна, чтобы лишний раз не сталкиваться с насмешливым взглядом змеи. — Вы ведь решили подвезти меня не с целью демонстрации своих манер. — Если признаться, то мне не доставляло раньше такого удовольствия лицезреть вас, как сейчас. — Холмс старший хмыкает, чувствуя полное превосходство. — Ваши терзания всегда вызывали у меня раздражение, но теперь, они имеют слишком заметные последствия, от которых я хочу избавиться. — Интересно как?— мой голос скрипит от накопленной злости и не проходящего головокружения. Я наконец поворачиваюсь к нему и осмеливаюсь вздернуть вверх подбородок. — Вы не настолько глупы, чтобы задавать столь примитивные вопросы, а мне не составит труда дополнить вашу биографию незначительными моментами. — Майкрофт снимает кожаную перчатку и с легкостью бросает ее на сидение, строго между нами. — Весьма предсказуемыми и посредственными. Но этого хватит, для долгого отдыха за решеткой в Пентонвиле. Я перестаю дышать на несколько секунд и прищуриваюсь, чтобы добавить картинке резкости. Шутить Майкрофт Холмс явно не умеет и не станет, особенно со мной. — Остановите машину! — громко требую, вцепившись пальцами в ручку двери. Меня явно укачивает, потому что тошнота резко обостряется. Чувствую себя отвратительно. — Вы исчезните из жизни Шерлока. Навсегда. — делает указание Холмс старший. — Остановитесь! Меня с-сейчас...— закрываю глаза и прижимаю ладонь ко рту. Майкрофт слегка выгибает левую бровь, а его ледяной взгляд дрейфует по мне сверху вниз. Он поднимает свой зонт и трижды стучит деревянной ручкой по ширме. — У вас три дня на то, чтобы покинуть Бейкер-Стрит. — уточняет британское правительство. Машина останавливается возле старого кафе с тематическим названием «Маленький Кружок». — А как же моя тетя? — кое-как выдавливаю из себя, прислонившись лбом к прохладному стеклу. — Думаю, вы сможете найти решение и не испортить себе жизнь окончательно.— Майкрофт забирает свою перчатку и слегка хмурится, все еще глядя на меня.— Вам нужен свежий воздух. Водитель открывает дверь автомобиля и помогает мне выбраться на волю. Я действительно чувствую облегчение, сделав пару глубоких вдохов. Дождливая погода в Лондоне не редкость, но именно сегодня, в ней открывалось особо мрачное очарование. Приступ тошноты ушел, но слабость не отпускала. Я еще никогда не чувствовала такой усталости, а интуиция кричала о чем-то забытом, но очень серьезном. Опираюсь рукой о столб небольшого фонаря на улице и продолжаю дышать через рот. Перед моим взором мерцают вывески с названиями нескольких магазинов и один рекламный щит. В поле зрения попадает светящийся значок аптеки и ладони моментально потеют от подозрений. «Нет!»— я прижимаю руку к груди и округляю глаза в страшной догадке.—«Нет...Как я могла упустить это?!» Пытаюсь вернуть власть над телом и делаю первые осторожные шаги. Мне нужно купить тест, чтобы удостовериться. Нахожу в телефоне календарь с последней датой критических дней и только сейчас вспоминаю о том, что должна была придти к новому врачу еще в начале прошлой недели. «Твою мать!»— мои надежды умирают, оставляя в груди глубокую пустующую дыру. После ночи с Джеймсом прошло тринадцать дней. Секс был не защищен, а последний прием противозачаточных прошел до менструации. «Почти две недели, черт подери!» Я направляюсь в сторону аптеки, не веря в собственную безалаберность. Необходимо приобрести более точный тест, который сможет определить беременность на столь ранних сроках. А еще, встретиться с доктором и... «Решить эту проблему»

***

      В светлом кабинете чувствуется запах чистоты с примесью медикаментов. Мои глаза закрыты, а в голове слишком быстро крутятся разносторонние мысли. Пальцы на автомате сжимают белые подлокотники гинекологического кресла, пока доктор Беккер проводит осмотр. — Можете одеваться, но дождитесь моей помощи.— женщина снимает одноразовые медицинские перчатки и помогает мне спуститься. — Очень жаль, что вы не пришли ко мне раньше, потому что сейчас я обеспокоена состоянием вашего здоровья, — она поправляет свой идеально белый халат и проходит к рабочему столу с компьютером. — Вы не оставили мне других контактов, кроме номера своего телефона, хотя я могла обратиться в посольство вашей страны. — проговаривает доктор с легким укором. — Слишком много всего произошло за это время...— я надеваю кожаную куртку и смотрю в пустоту, пытаясь проснуться от непрекращающегося кошмара. — Я просто забыла вам позвонить, да еще проблемы со страховкой, которую нужно продлевать. — Вы говорили, что у вас есть адвокат. — Катарина Беккер перестает печатать и вопросительно смотрит на меня. — Оставьте мне его данные, чтобы я не беспокоилась за вас, когда вы вдруг опять исчезните. «Какая забота»— слегка хмыкаю и ожидаю результатов обследования. Я смогла посетить своего нового врача только через три дня, успев поработать в баре. Два теста показали положительный результат и мое отрешение от действительности обрело вид живого зомби. Я почти ни с кем не разговаривала, молча перебирая клавиши пианино на сцене. Повезло через коллегу бармена снять небольшую комнату в паре кварталов от бара. Майкрофт продолжал слежку и его люди даже не пытались предо мной шифроваться. Два сотрудника приходили пить пиво строго в мою смену, не забывая докладывать руководству о поведении «опасного объекта». Пришлось опять придумать себе несуществующего парня и в очередной раз навешать тете лапшу на уши о счастливом переезде. Беременность входила в мои жизненные планы, но это всегда казалось слишком далеким событием, к которому я пока не стремилась. — Учитывая ваши симптомы, а также повышенный тонус матки, я вынуждена отправить вас на больничный. Две недели никаких резких движений и тем более волнений, все рецепты и необходимые для приема препараты я уже расписала. — доктор Беккер передает мне распечатанный лист бумаги. — Жизнь будущего ребенка под угрозой и вам следует сосредоточиться только на себе... — У меня сейчас весьма сложный период, а эта беременность не была запланирована... — говорю слишком резко и смотрю доктору прямо в глаза.— Помогите мне. Светловолосая женщина медленно снимает очки и облокачивается на спинку стула. Она стучит наманикюренным пальцем по столу и делает глубокий вдох. — Наша клиника не проводит данного рода операции.— ее голос обретает отчетливую сухость и отсутствие эмоционального выражения. — Но вы знаете, где мне смогут помочь. — утверждаю я, не церемонясь. Доктор смотрит на меня еще минуты две, а потом пишет на бумаге ручкой неизвестный адрес. — У данного места особый круг пациентов. На вашем сроке вакуумный метод прерывания отпадает, остается только медикаментозное или хирургическое вмешательство. — женщина передает мне бумажку. — Учтите, если вы пойдете в этом вопросе до конца, то я автоматически исключаю вас из списка своих пациентов. К тому же, эта процедура требует определенного количества денежных... — У меня они есть. — перебиваю ее и прячу записку в карман куртки. Ухожу по-английски, не оборачиваясь. На душе не просто скребут кошки, а рвут и воют волки. Казалось бы, простая медицинская операция, которая стала спасением и выбором для многих женщин, но моральная сторона этого поступка губит всю мою решимость. Я на автомате сажусь в машину такси и проговариваю адрес клиники, находящейся в отдаленном районе Лондона. Там размещена сеть азиатских магазинов с сувенирами из Китая и Кореи, а еще скрытая торговля «живым товаром». Судя по рассказам Джона, целая улица предоставляла интимные услуги, где искусно разукрашенные проститутки выманивали деньги из слабовольных клиентов. Мне тошно от самой себя, от того, что предстоит сделать с собственным организмом. «Насилие в чистом виде.» Улицы, светофоры и дома мелькают перед моим взором. Я по глупости сжимаю маленький крестик на шее, надеясь на успокоение, но они не приходит. В голове вертится один и тот же вопрос. Мог ли Джеймс запланировать со мной такое? Вспоминаю наш разговор в церкви. Тогда я глупо надеялась, что он пощадит похищенных детей. Его темные глаза смотрели в пол, а мимика лица замерла, после моего неосторожного вопроса об отцовстве. «Это бред...Глупая невнимательность, в которой я сама виновата!»— случайно прикасаюсь к животу пальцами и вздрагиваю. Мои похолодевшие от прохладного ветра щеки обжигают горячие дорожки слез. Все катится в беспроглядную бездну и я в очередной раз должна переступить через себя, пустить кровь еще не рожденному созданию или... — Нет. — говорю вслух и поднимаю голову, быстро вытирая ладонью лицо. — Нет, остановитесь. — обращаюсь к водителю, не понимая собственного порыва. — Я передумала... Неожиданный звонок мобильного отвлекает меня. Я не ожидала, что мой адвокат, мистер Фишер, решит позвонить в воскресенье. Пожилой мужчина просит немедленно приехать к нему с паспортом и национальной рабочей визой. Мои глаза, с каждой пройденной секундой этого разговора, становятся больше. От удивления раскрываются губы, а маленький клочок бумаги с адресом сомнительной клиники беспощадно мнется в моей руке.

***

      Я нахожусь в полной растерянности, не осознавая происходящего вокруг меня бардака. Первым чувством был сильный испуг от подозрений в насильственной депортации из Соединенного Королевства. Не стоит забывать об угрозе со стороны британского правительства. Подумать только... Мистер Холмс старший, тот самый, что ведет все секретные операции по защите границ Туманного Альбиона, пытается контролировать меня, простую женщину итальянского происхождения. «Ты вовсе не так проста, детка...»— голос Джеймса врывается в мой мозг, как ядовитый червяк, вызывая паралич позвоночника. Мне чертовски сильно повезло впервые взглянуть в глаза злодея-консультанта несколько лет назад, а потом, спустя время, объявить детектива-социопата своим парнем. Тут даже доминантка Ирэн Адлер позавидует, ведь ей почти удалось обвести вокруг пальца Шерлока. Помню, как мучилась ревностью, подозревая Холмса младшего в интимной связи с ней. «Шерлок, мне не хватает тебя...» Я не просто переживаю за него, но и стараюсь быть мысленно рядом, потому что только так мне позволено. Судьба не просто коварна, она жестока и немилосердна. Мне действительно хочется обычной жизни. Спокойной, без беготни и волнений, но я посмела проявить чувства к двум столь похожим и одновременно разным мужчинам. Трепетная любовь и обжигающая ненависть. Такие разные и настолько невозможные, что меня трясет, как в лихорадке, при преступной попытке сравнить их в сексуальном плане. Вокруг меня царит непонятная, восторженная суета. Мистер Фишер громко разговаривает с нотариусом, а представитель одного известного риэлторского агентства неустанно нахваливает покупку квартиры в престижном районе Лондона. — Мисс Росси...— миловидная женщина нотариус протягивает мне документы на собственность.— Думаю, вам следует взглянуть на предполагаемое место жительства... — Подождите...— моя голова вскипает от потока непонятной информации, а главное, я до сих пор не понимаю, что происходит. Запоздалая реакция, как последствие шока, неприятно давит на меня, заставляя ощущать себя дурой.— О какой квартире идет речь? Все трое молча взирают на меня, словно на голове вырос Биг-Бен. — Ах, кажется я понял. — мягко проговаривает мой адвокат и довольно улыбается. — Ваш супруг не сказал вам, решив сделать свадебный сюрприз, как я сразу не догадался. Прошу меня простить за эту оплошность. «Супруг?!» — я с открытым ртом хлопаю глазами, подозревая у себя несколько неутешительных синдромов, в том числе и навязчивые галлюцинации.— «Кто в здравом уме станет дарить апартаменты, стоимостью более десяти миллионов долларов?!» Озарение пришло слишком быстро с предсказуемым волнением и тревогой. Только один человек мог позволить себе подобную шутку. Тот, кто никогда не оставит меня. Джеймс Мориарти — моя личная головная боль и постоянный приступ непрекращающейся злобы. Всплеск ненависти пробуждает во мне неизвестные силы для борьбы, мотивирует на противостояние, в котором я возможно проиграю, но сейчас, у меня есть возможность для ответа. — Конечно. — делаю глубокий вдох, удерживая папку с документами.— Я с удовольствием посмотрю на подарок любимого.        Редбридж был расположен на северо-востоке Лондона, в исторической части графства Эссекс. Этот район являлся самым отдаленным от центра города местом, с единственной станцией метро. Непривычно тихий и слишком зеленый уголок. Он идеально подходил для пожилых супружеских пар, а также молодых родителей, если учесть количество детских площадок и различных аттракционов. Большой парк с лиственными деревьями, площадками для игры в крикет и велосипедные дорожки располагали к активному отдыху на свежем воздухе. Здесь было очень мало машин по сравнению с районом Бейкер-Стрит, а жители предпочитали передвигаться только на велосипедах. Риэлтор открыла ключами высокую, деревянную дверь с номерной табличкой 12. Дом был малоэтажный с огороженной территорией и консьержем на первом этаже. Я решила пройти первой в так называемый новый дом для себя и своего ребенка. У меня был слишком маленький срок, чтобы гадать о том, кого я жду, но интуиция подсказывала, что это мальчик. У меня родится сын и я должна сделать все возможное, чтобы не допустить его к миру криминала, в котором погряз его папаша. «Чтоб его!» Данные апартаменты было сложно назвать квартирой, так как площадь выходила за рамки ста квадратных метров. Почти все было оформлено в светло-бежевых, теплых тонах, не считая отдельно выделенного рабочего кабинета с библиотекой. Два санузла привлекали взгляд своим блеском и керамической плиткой в викторианском стиле, а французские окна открывали вид на густую зелень парка. Я прохожу мимо белого акустического рояля, расположенного в углу огромного зала. Пальцы зудят провести по клавишам и услышать качественный звук мелодии. На полированной крышке блестят инициалы W.Hoffmann, а вирбельбанк* изготовлен из ламинированного цельного бука. «Ублюдок...»— мне хочется сжечь все это великолепие только за то, что он посмел лишний раз проецировать на моей ненависти размер собственного эгоизма. — «Драный подонок!» Возникает такая четкая и правильная мысль, что Джеймс не мог упустить возможности посмеяться надо мной. Он наверняка спрятал здесь целую кучу камер, чтобы наблюдать за этим спектаклем. Готова взять топор и расколоть на дрова дорогой музыкальный инструмент от кипевшей во мне злости, но отвлекаюсь на восторженный возглас нотариуса. Женщина с восхищением осматривает дальнюю комнату в нежно голубых и фиолетовых цветах. На окнах установлены деревянные жалюзи, а невесомая ткань тонких штор переливается жемчужным блеском. В самом центре стоит детская кроватка с мягкой люлькой для новорожденного. Завершает картину совершенства закрепленный балдахин с более темным, полупрозрачным покрывалом. — Поздравляю вас. — шепчет мне женщина с улыбкой, пока я мысленно прокалываю глаза Джеймса пилочкой для ногтей. «Мерзавец» — подхожу к кроватке и прикасаюсь к бортику люльки. Она плавно качается, готовая принять в свои объятия новую жизнь. Мориарти, каким-то образом, предрек мою беременность и поэтому все так удачно спланировал. Ребенок являлся той самой платой за спасение Шерлока. Джеймс посмел бросить мне вызов в самый неподходящий момент. Еще никогда я не была так уязвима и зависима от последствий, даже с учетом крохотного выбора. «Ты обязательно вернешься. Рано или поздно...»— пристально смотрю сквозь люльку, подпитывая свою волю решимостью. — Мистер Фишер. — обращаюсь к адвокату, крепче сжимая документы в папке. — Я могу подписать договор Купли-Продажи прямо сейчас? — Разумеется, мисс Росси,— он переглядывается с нотариусом, а потом провожает меня в так называемый кабинет. Я из последних сил сдерживаю самодовольную улыбку, отмечая в заключительном акте договора только свои инициалы в графе собственника квартиры. «Спасибо за подарок, сволочь!»

***

      Лондон. Три месяца спустя.       Мое вынужденное одиночество приносило свои плоды в моральной и физической подготовке к роли матери. Я полностью освоилась и свыклась с неторопливым ритмом своей жизни. Просторные комнаты новой квартиры уже не душили меня ожиданием встречи со злодеем. Джеймс ничего не писал, хотя я сменила номер телефона, желая отвыкнуть от размытой связи с болезненным прошлым. Даже тетя Марта почти примирилась с моим окончательным переездом. Я не могла скрывать от родственницы факт своей беременности, которая совсем скоро станет заметной. Она искренне обрадовалась роли будущей бабушки. Я боялась за необдуманное желание тетушки поделиться этой новостью со всеми знакомыми, но к моему удивлению, пожилая женщина легко согласилась держать все в тайне. Правда, приходилось слушать ее поучительные нравоучения, относительно своего последнего нерадивого мужа, поставлявшего кокаин в закрытые казино Британии. Помимо увольнения из бара, к большому неудовольствию Боба, я стала регулярно получать определенную сумму денег на свою рабочую карту. Этот ублюдок решил не только самоутвердиться за счет моей оскорбленной гордости, но и преспокойно спонсировал меня, как свою личную, профессиональную содержанку. «Или жену.»— подсказывало мне мое сознание. — Бога ради, заткнись! — привычка говорить с собой никуда не исчезла. Я завариваю себе липовый чай и слишком эмоционально режу салат для перекуса. Беременность протекает нормально и к моей великой радости, меня не распускает, как надувной отекший шарик. Каждый день критично осматриваю себя в зеркале, отмечая небольшие перемены в округлившимся животе, а также странные пристрастия в еде. Мне до безумия и странного возбуждения хочется съесть несколько тарелок с кровавыми стейками, словно во мне растет маленький вампиреныш. Поначалу, это немного пугало, но, учитывая деятельность и характер папаши-психопата, все не так страшно. Я освободила себя от лишней трудовой деятельности, найдя наконец примирение с собственной совестью. Таблоиды желтых газет были заполнены статьями о знаменитом детективе, но только я не читала их, пересиливая жгучий интерес. Если днем, я позволяла себе неторопливые прогулки и осторожную езду на велосипеде, то ночью превращалась в весьма комичного воина-ниндзя, с явными проблемами в соблюдении тишины. Я упрямо выискивала тайники со скрытыми камерами и всевозможными жучками, пыталась отыскать подсказки в книгах из личной библиотеки Мориарти. Честно говоря, его выбор оказался совершенно алогичным и еще более непонятным для меня. Взять для примера три тома «Курсы для дифференциального и интегрального исчисления» Фихтенгольца. Или еще более увесистые книги под названием:«Курсы математического анализа» Кудрявцева. В других экземплярах я нашла что-то про логику и малознакомые мне теории алгоритмов. — Он точно псих. — говорю себе, после долгого изучения десятка томов и протираю рукой уставшие глаза. Сонливость во время беременности постоянно напоминает о себе. Помимо мракобесия из высшей математики, я натыкаюсь на старые экземпляры о садовых растениях за 1965 год и «Основы пирографии для начинающих». — Чертов садовод. — ругаюсь и бегло перелистываю страницы с названиями растений на латыни и черно-белыми рисунками. Только за прошлый месяц, мне удалось найти четыре камеры. Две в гостиной и по одной в кабинете и спальне. Джеймс внедрил себя фактически во все сферы моего существования. Приклеился, как паразит, пожирая свободу и силу воли. Мне хочется смести нарастающие горой подозрения о перемене наших ролей друг для друга. Бросаю все и подхожу к окну, разглядывая улицу через тонкую ткань штор. Уже привычно провожу пальцами по животу и хмурюсь от странных мыслей. Абсолют моей ненависти словно мутирует вместе со мной под гнетом гормонов. Скоро у меня родится сын. Именно у меня, потому что Мориарти не получит его. Только через собственный труп. Да, я готова стать львицей и пойти по головам, без оглядки, если потребуется. «Мне не в первой пускать кровь...» Я чертовски много думаю. О Шерлоке и Джеймсе. Об их стремлениях, планах и связи со мной. Двое мужчин, одинаково плевавших на устои этого мира. Кто они для меня? Шерлок — безошибочная, точная дедукция, твердо указывающая на незначительные, но важные детали. Джеймс — недосягаемое, первостепенное зло, выведенное из многочисленных человеческих пороков. Искренняя эмоциональная стабильность против безбожного угнетения и страха. «Но так ли страшно чудовище на самом деле?...» — задаю себе этот вопрос, отбрасывая щемящую тоску по детективу в дальний угол. Вспоминаю все свои встречи со злодеем-консультантом и понимаю двоякость своих ощущений. Мне не просто хочется вырвать с корнем память о его воздействии, но и спрогнозировать продолжение. Преступное, лихое, азартное и чертовски нездоровое. Мое тело терзается нестабильностью, выводя до безумия опасные фантазии. Мне хочется ударить себя, когда губы раскрываются со стоном, повторяя звуки той ночи. Джеймс — Шерлок. Шерлок — Джеймс. — Остановись...— шепчу себе, мягко прикасаясь пальцами к губам. Мой разум воспален и с безумной точностью воспроизводит ощущения поцелуя. Губы детектива: теплые, мягкие, но слишком осторожные и неуверенные за счет неопытности. Шерлок всегда опирается на возможности собственного интеллекта, даже когда это не требуется, а Джеймс... Агрессивен, жесток и продуман. Его язык проникает слишком глубоко, слишком жадно исследует и давит. Ему всегда нужно владеть и подчинять. Я чувствую, как мое сердце разбегается в страстном марафоне, тело начинает пылать от запретных, бессовестных мыслей. Мне хочется разрушительного подчинения, хочется безумия, боли и наслаждения. Хочется именно его. Прямо сейчас. В противоестественном, чудовищном порыве. — Ненавижу тебя...— боюсь прикоснуться к себе, чувствуя жар и пульсацию где-то внутри. Слабое давление внизу живота распространяется волной дрожи по всему телу. — Ненавижу.       На следующее утро, тетя позвонила мне и попросила приехать. Она умудрилась упасть с лестницы, когда решила сделать уборку на втором этаже и сильно ударилась своим многострадальным бедром. Новость меня совсем не обрадовала, ведь я навещала родственницу только в определенные дни, когда Шерлок отсутствовал дома. Я не хотела злить рептилию и подвергнуть себя и сына опасности, но оставлять тетю Марту в таком состоянии было нельзя. Поэтому, подробно разузнав о деятельности доктора и детектива на этот день, я стала собираться. Чтобы лишний раз не светиться и не столкнуться с людьми Майкрофта, мне пришлось вызвать такси, надеть черное платье прямого кроя и новое кашемировое пальто для маскировки своего положения.

***

      Знаменитая Бейкер-Стрит мало чем изменилась за время моего отсутствия. Все те же старые фонари с мерцающим освещением, уютное кафе, откуда исходил восхитительный аромат кофе и неизвестные прохожие со своими тайнами. Дверь с табличкой 221В вновь была открыта для тех, кто нуждался в помощи детектива. — Как у тебя получилось столь неосторожно упасть? — интересуюсь у тети Марты, убирая с прикроватной тумбочки кучу медикаментов. — Я столько раз жаловалась мальчикам на этот пылесос и его короткий шнур, но меня не слушают. А все из-за Часовщика. — пожилая женщина неуверенно приподнимается, чтобы по-удобнее устроиться в кровати. Я помогаю ей и поправляю подушку за спиной. — Часовщик?— отбрасываю волосы за плечи и сажусь рядом. Сегодня я решила оставить их распущенными, для дополнительной защиты в виде шелкового покрывала. — Загадочный маньяк, охотящийся за невинными старушками. На прошлой неделе обнаружили третью жертву и опять в четверг, в половине девятого, — она надевает очки и вопросительно смотрит на меня. — Милая, разве ты не знаешь? — Никак не могу найти время почитать сводку новостей. — на ходу придумывать отговорки не так просто, поэтому я надеюсь на понимание со стороны родственницы. — Ты не представляешь, как я напугана. Ведь теперь, даже в аптеку пойти страшно, хорошо, что у меня есть машина. — с улыбкой проговаривает тетя Марта. — Машина?— опять спрашиваю, не скрывая своего удивления.— Но у тебя ведь нет прав. — поднимаюсь со стула и иду на кухню, чтобы заварить ромашковый чай. — И мне это нисколько не мешает. — махает рукой в ответ женщина. — Зачем вообще все эти условности, когда нужно просто давить на газ. Я замираю на несколько секунд с открытым ртом, а потом внимательно смотрю на хрупкую пострадавшую, которая в жизни не убивала даже тараканов. — Думаю тебе лучше воздержаться от вождения, пока не исчезнут все синяки. — как можно более спокойно отвечаю и выключаю чайник. — Нужно подняться на второй этаж... — настойчиво просит тетя. — Шерлок забрал у меня мою сахарницу и даже не думает ее возвращать. «Просто подняться и забрать чертову сахарницу».— мысленно повторяю себе, стараясь успокоиться. Я крепко держусь за перила, медленно переставляя одеревеневшие ноги. Не хочу заходить туда и вновь испытывать боль от разлуки. Он опять станет ближе для меня, вернув волшебство единственной грозовой ночи. Нашей ночи. Прохожу в столовую и быстро осматриваю стол, на котором стоит тяжелый микроскоп и куча грязных кружек. Не сразу нахожу среди этого бардака сахарницу с ложкой, и пулей устремляюсь на выход. Я слишком резко закрываю дверь, выдыхая от облегчения, но мои руки вздрагивают, чудом удерживая злосчастную посуду, потому что внизу раздаются до боли знакомые голоса. — Ты не видишь деталей, Джон. Часовщик не может носить часы, но делает для своих рук имитацию в виде ремней, которые сильно сдавливают запястья. Отсюда разница в силе и давлении на шею жертвы, а время самого убийства увеличивается...— голос прерывается слишком резко, а я силюсь не упасть в обморок, ощущая вату под ногами. «Успокойся и просто поздоровайся!» — приказываю сама себе, делая короткие вздохи. — Мари? — мягкий голос Ватсона пробуждает где-то внутри задремавшее грызло. Совесть опять плюет мне в лицо, взывая к ответу. Все кажется слишком нереальным, а пространство вокруг сгущается от напряжения. Громкие удары моего сердца предвещают приближение беды. «Нет...Нет! Сосредоточься!» Вспоминаю об уговоре с Майкрофтом и медленно поворачиваюсь, не успевая совладать с мимикой своего лица. По глупому рефлексу, расправляю плечи и пытаюсь втянуть живот, чтобы защитить от дорогих мне глаз последствия ночи с Джеймсом. «Не волнуйся, мама сейчас придет в себя» — мысленно обращаюсь к сыну, стараясь удержать взгляд на уровне воротника мужского пальто. — Рада видеть вас.— выдавливаю из себя короткую фразу, медленно спускаясь вниз.— К-как проходит дело о маньяке? «Господи...Замолчи и просто улыбайся, идиотка!» — бунтует мое сознание, но меня уже не остановить, точнее мой взгляд, который заволокло влагой. Я делаю это. Встречаюсь с холодными серыми глазами своего гения и теряю остатки самоконтроля. Тело попадает в бушующий шторм, со снегом и ветром. Шерлок Холмс — мужчина, ради которого я предала саму себя, просто смотрит сквозь меня. Равнодушно. Отчужденно. Скользко. До промерзания костей. Так взирают на грязь или нечто отвратительное. За воротником рубашки, прямо на шее прослеживается след шрама и татуировки. Японцы исполосовали его тело своими иероглифами, накладывая неизвестные заклинания. Передо мной вновь тот самый, рациональный до мозга костей, незнакомец, которого я впервые встретила в этом доме. Он одет в свое неизменное пальто и светлую рубашку с пиджаком, а непослушные кудри блестят от капель дождя. «Если бы ты знал...» — не могу собрать связно мысли, ощущая нараставшую дрожь в коленях. — Прекрасно выглядишь.— Джон пытается разрядить обстановку комплиментом и растягивает губы в искусственной улыбке. — С Часовщиком не возникнет много проблем, Шерлок сказал... — Если его не остановить, то на этой неделе он придушит четвертую старушку. — бесцеремонно и весьма искренне перебивает доктора детектив, проходя в сторону лестницы. — У нас много работы, — проговаривает он с явным намеком. Только сейчас замечаю его странную походку. Он опирается весом тела на левую ногу, а правая почти не сгибается. Шерлок обходит меня слишком быстро, слегка задев плечом, а я не успеваю сделать необходимый вдох. Ноги подкашиваются, рука отпускает поручень и падение кажется неизбежным. Однако знакомые руки вовремя удерживают меня, спасая от опасности. Мужские пальцы надавливают на ребра, прижав к твердой груди. — Ой...— закрываю глаза и сильнее прижимаюсь к источнику тепла. У меня нет сил говорить, смотреть, действовать. Только дышать, в надежных объятиях этого человека. — Все в порядке, Мария?— его голос возле моего уха так низок. Наполнен бархатом и мягкостью. Не громкий и тягучий, как вино. Я жадно сжимаю руками воротник пальто Холмса, пока мистические силы вокруг нас начинают медленно рассеиваться. Мне удается наконец посмотреть на него вблизи и вернуться к действительности. Разум кричит от нарушения условий и предстоящей опасности, если не предпринять попыток бегства. Тетя расстроится, но мне нельзя быть здесь. В его объятиях. Шерлок не знает. Майкрофт не мог ему рассказать. Иначе у меня появились бы основания известить младшего брата о шантаже старшего, а еще о маячившим на горизонте, воскресшим Мориарти... Мозг моментально трезвеет, при мысленном упоминания злодея-консультанта. Я отпускаю помятый воротник пальто и спускаюсь вниз на одну ступень. Спокойно отдаляюсь и заполняю легкие воздухом, надеясь, что мое положение так и осталось незамеченным. — Да, спасибо...— следовало добавить его имя. Растянуть губами и заласкать языком каждую букву. Демонстративно, только для детектива, как раньше. Но это только усугубит все. Осложнит мои попытки бегства. Не трусливого, а необходимого, ради спасения маленькой жизни. Майкрофту Холмсу еще больше плевать на ребенка, которого я жду. Поэтому я просто снимаю с вешалки в прихожей пальто, обходя доктора. — Всего доброго. — проговаривает напоследок Шерлок, нахмурив брови, а в моей голове неожиданно включается лампочка с одной простой истиной. Злодей-консультант хоть и является психопатом, но он прекрасно знает силу человеческих эмоций. Он играет ими, использует и развращает, однако сам отвергает, не подпуская к себе. Вот она. Та самая Ахиллесова пята. Боль и слабость гения преступного мира. Столь ненавистная ему заурядность. Убегаю без оглядки, не забыв забрать сумочку с телефоном и кошельком. Мои густые волосы закрывают меня от слабого, бесконечного дождя. Яркое покрывало темнеет на моих плечах, а влага на лице щекочет кожу. Абсолют моих чувств бушует внутри, разрывая сердце. Я не верю, что из ненависти может зародиться нечто иное. Запретное, глубокое, фатальное. Но так оно и есть. Я чувствую по-другому, воспринимаю более лично для себя и невозможно пылаю. Поднимаю голову и смотрю в серое, мрачное небо, расставляя по полочкам то, что мне нужно совершить. У меня есть в этом опыт, но в этот раз спонтанность не нужна. Только точный план и подготовка. Это же так просто, сделать все по инструкции. Выстрелить в голову. Расчленить тело, обтянуть жгутами срезы, обработать большим количеством соды или уксусной кислоты, обмануть консьержа и камеры на входе, запаковать все в черные, полиэтиленовые пакеты для заморозки продуктов и вынести, как мусор. Вроде все. «Ни черта не просто, но я должна это сделать...» Волна ужаса быстро пробегает по моему позвоночнику, а новая жизнь в животе ощутимо вздрагивает. Сажусь в машину такси, зная, что за мной наблюдают из окна на втором этаже. Нужно поехать туда, где я смогу приобрести оружие и все необходимое. В этот раз у меня все получится, а мир освободится от короля криминала. «Я собираюсь убить тебя, Джеймс Мориарти.»