Устал

После увиденного ночью, Паук, в состоянии полнейшего шока, прокручивал случившееся у себя в голове. Спустя бессонные пол ночи, Питер остановился на варианте с галлюцинацией. Видимо, тогда он просто переутомился, пыхтя над докладами глубокой ночью, ничего более. Слишком много сил тратится на учёбу, надо бы почаще делать перерывы, а сейчас поспать и утром на свежую голову всё доделать. Так себя он успокоил и провалился в сон. * * * Дэдпул уже заебал. Не Уэйд, которого носит хуй знает где. Именно проекция, которую выдаёт серый кусок с извилинами, называющийся мозгом Питера Паркера, когда барахлит. Он уже непригоден для нормальной работы. Как старый телевизор у которого работает только пара каналов и то с перебоями, а единственный цветной канал в голове у героя называется "Дэдпул" и, если бы Питер мог заменить старый пыльный ящик на новенькую плазму, он бы уже давно так и сделал. Но он не может. Это продолжается уже почти два месяца. Паркер галлюцинирует уже почти два месяц. Каждый день он видит не его. В первые дни герой не знал что делать, был в полной растерянности и, возможно, где-то в глубине души был даже немного рад, что может видеть Дэдпула, хоть и не настоящего. Но вскоре это начало надоедать. Спустя недели стало невыносимо. Питер может слышать рядом этот глубокий бархатный голос, который за период их знакомства стал роднее ласкового тётиного, (хотя он уже стал забывать его звук), видеть такой желанный и любимый образ, но не может почувствовать. Нет ощущения присутствия рядом с собой живого, а главное, близкого человека, чутьё тоже никак не реагирует на внезапные появления Дэдпула. Его невозможно коснуться, обнять. Это сводит с ума. *** Когда гаснет солнце, тьма окутывает не только город. С каждым днём огонь в душе Питера угасает вслед за закатным солнцем, но с одним отличием: следующим утром он не восходит вновь. Тьма проглатывает его постепенно, по кусочкам, не оставляя надежды выбраться и вернуться к свету. Питер волновался. Питер искал. Питер ждал. Питер отчаялся, и, в конце концов, прогорел. Паркер снова на их той самой крыше, но он не был одет в свой геройский костюм, обычная, самая простая и неприметная одежда, которую носила большая половина подростков его возраста: тёмная толстовка с ничего-не-значащим-зато-прикольным принтом, сверху чёрная ветровка, того же цвета джинсы и потрёпанные высокие кеды. Сегодняшней ночью Питер не планировал спасать ничьи жизни. Не так давно, под гнётом обстоятельств, герой понял, что это абсолютно неблагодарная деятельность. Он рискует жизнью ради спокойной и мирной жизни людей в этом городе, а взамен получает не благодарность, на которую он рассчитывал, когда только начинал всё это, был наивен и верил в справедливость, а обвинение со стороны властей, что он опасен для общества, хотя именно Человек Паук выполняет их работу, с которой они сами не справляются. Сегодня Питер ждал пока его самого спасут. Он стоит на том месте, где сидел с Уэйдом несколько месяцев назад и завороженно смотрит на огни ночного города, переводит взгляд вниз на оживлённую, не смотря на глубокую ночь, проезжую часть, которую разделяет от здания на котором он стоит, двухметровый тротуар. Парень не двигается, просто стоит. Пока что. Как будто ждет чего-то, что может произойди в последний момент, хотя сам в это не верит. Но ждать до утра нельзя, скоро начнет светать, а сонные люди выползут из своих домов шагая на работу, его могут увидеть и это будет проблематично. Он хочет уйти тихо, без лишних взглядов, без всех этих представлений с пустыми уговорами спуститься, сказками о том, что жизнь это божий дар и о том, как она прекрасна. – Да что они знают, – издал грустный смешок брюнет и развернулся спиной к пропасти, накинув капюшон и становясь на самый край, так, чтобы задняя часть обуви свисала с высоты. Питер не верил в Бога. Он уже ни во что не верил. После смерти дяди Бена он хотел восстановить справедливость, став героем и наказывая преступников. Но после смерти Мэй год назад, подросток усомнился в этой системе. Справедливости нет и не было. Он с самого начала не мог ничего изменить и Бог ему не помог сколько бы он не молился. Эти сказки для оптимистов, таких, каким был Питер раньше. К счастью или сожалению, парень стал реалистом и наконец, сняв розовые очки, смог по настоящему разглядеть этот мир. Большое спасибо, больше он здесь оставаться не намерен.

тебе нечего терять, Пит, сделай это

Мысль прервал силуэт Дэдпула стоящего в тени навеса у входа на крышу. Опять, ну конечно, куда же без него. На удивление Паркера, наёмник стоял молча. Это разозлило паука ещё больше. Он мог бы сказать хоть что-нибудь, вечно же трещит без умолку. Может как-то попытаться отговорить, остаться с ним, ведь Уэйд это единственный человек которого герой бы послушал. Он же его грёбаная галлюцинация, но продолжает молчать, а этот значит что Питер сам не хочет быть спасённым? Да быть не может. Этот внутренний разговор выбивает его из колеи и подкашивает и так затёкшие, неустойчиво стоящие ноги. Парень пошатнулся, но удержал равновесие. Мужчина далеко напротив дёрнулся и подошёл ближе, будто готов в любую секунду кинуться напомощь. Что за бред, чем бы мог помочь грёбаный фантом падающему человеку? Но теперь Питер хотя бы смог его рассмотреть. Тот же самый костюм, что мозолит ему глаза каждый день на протяжении почти двух месяцев, но голос на подсознании шептал, что что-то было не так. Катаны за спиной. Их не было. Если подумать, то Дэдпул приходил к нему без боевой экипировки. Это же сознание парня рисовало его, и, видимо, оно создало его таким, каким Уилсона хотел видеть Питер, без оружия, крови убитых им людей на костюме, и вони от кусочков гниющей плоти. Сейчас же наёмник выглядел вооружённым и потрёпанным.

Питер, приглядись

Но паучок не слышал тот внутренний голос. Эмоции захлестнули Парня с головой и сейчас ему надо было выговорится хоть кому-нибудь, иначе этот груз останется с ним до последней секунды, а он хочет отпустить всё и с лёгкостью на душе завершить начатое. – Ты хоть представляешь как мне было тяжело?! Ты смог подобраться ко мне так близко, насколько небыл ещё никто. Я открылся тебе полностью, доверил свои секрет, мысли, чувства... а ты просто исчез. Оставил меня наедине со своей никчемностью. Сейчас я думаю, был ли это чей-то заказ. Убить, ставшего у кого-то на пути, героя Человека-паука. Нет. Убить Питера Паркера. Уничтожить самым изощрённым способом. До основания, до самой нервной системы. Стереть сердце в порошок даже не прикасаясь. Это был твой план?! – Питер орал во всё горло, было плевать если кто-то услышит, как горе-подросток спускает свою ненависть на пустой крыше. – Знаешь, я пережил столько дерьма, и думал что теперь смогу справиться со всем, но оказывается, я не могу справиться с самим собой... Я так чертовски ненавижу тебя. Ненавижу за твой ублюдский характер. Ненавижу твоё бесчисленное количество недостатков. Но знаешь, все они не идут ни в какой сравнение с самым главным — ты сделал всё, чтобы я в тебя влюбился, – по щекам потекли слёзы. Белые прорези для глаз маски напротив расширились. Из-за скопившейся в глазах влаги Питер ничего уже не видел вокруг. В том числе и замешательство наёмника. – Я скучаю, Уэйд. Я стал так зависим от тебя за то время, что ты был со мной, я привык к этому теплу и теперь, когда тебя нет рядом, я боюсь умереть от холода. Поэтому мне будет легче умереть от своих, ещё не остывших чувств, – Питер прикрыл глаза и расставил руки в стороны. - Как мне хочется, чтобы ты знал это, где бы ты ни был.

шаг

Шум ветра о падающее тело свистит в ушах. Слишком громко, чтобы услышать отчаянный крик сверху. Глаза закрыты слишком крепко, чтобы увидеть, как массивное тело срывается вслед за ним, боясь не успеть. Ещё минутой ранее, если бы Питер увидел как тот, в ком он так отчаянно нуждался, желает его спасти, он бы тут же отбросил любую мысль о таком конце. Но не сейчас, когда Питер вывернул душу наизнанку, отпустив все чувства, что копились в нём эти годы и рвались наружу. Больше жалеть не о чем, его разум чист, и теперь, совершенно пустой, он наконец добился десяти секунд полного покоя. А затем глухой удар. И ещё один.