Из осколков
24 июня 2019 г., 23:36
Примечания:
Мелкие детали имеют не последнее значение в этой работе. Как сказал А.П.Чехов: "Если в первом акте на сцене висит ружье, то в последнем оно должно выстрелить".
Пак Чимин и Чон Чонгук познакомились еще в старших классах, и так получилось, что втайне от всех парни начали встречаться.
Сейчас им по двадцать шесть лет, получается — вместе они уже десять. Живут вместе с университета и отношения не скрывают ни от кого, но и не кричат о них. Счастье любит тишину, как бы банально ни звучало, но это истина. Только вот с громким словом «счастье» есть проблема. Чонгук давно бы сделал любимому предложение руки и сердца, но из-за того, что у Чимина имеются некоторые проблемы со здоровьем, никто не знает, какая реакция последует. Именно поэтому вопрос был логично отложен в долгий ящик. Чимина Чонгук слишком сильно любит, чтобы бросить одного, и продолжает заботиться о нём и их отношениях, несмотря на то, что временами это очень непросто. Родители Чимина в его молодом человеке души не чают; они очень благодарны за то, что их сын в надежных руках.
Чимин выглядит здоровым, весёлым и общительным парнем. О его проблеме знали только самые близкие люди.
Никто точно не скажет, когда это началось, но Чонгук считает, что ключом ко всему были сны…
История, сотканная из отдельных фрагментов, станет единым целым…
Чимин больше всего на свете любил своих близких, друзей и родителей. И всё не мог понять, за что ему, простому смертному, такое счастье: поддержка со стороны столь замечательных людей. Поэтому ему всегда особенно нравилось дарить им какие-либо подарки. И вот сейчас — решил устроить на выходных пикник в лесу, на природе и в узком кругу: веселье, вкусная еда и вино, музыка. Ким Тэхен и Мин Юнги, его лучшие друзья, охотно согласилась, а вот Чонгук всё ещё сопротивлялся, хоть и не особо упорно. — Чонгук, милый, я тебя прошу, ну поехали-и! — нарочито нежным голоском умоляет парень, сложив вместе ладони. — Ребята уже согласились. Видишь, не один я хочу отдохнуть от городской суеты! Это всего с вечера пятницы и до вечера воскресенья. Ты успеешь вернуться к своей ненаглядной работе вовремя. Чонгук устало вздохнул, не обращая внимания на частично завуалированный упрёк, касающийся его занятости, и протер глаза. Чимин же, не останавливая поток уговоров, мельтешил по комнате и бросал в спортивную сумку вещи своего парня. Чонгуку, конечно, безумно приятно видеть Чимина весёлым и воодушевленным, чем-то заинтересованным, ведь обычно тот ходит как в воду опущенный и что-то бормочет себе под нос, занимаясь домашними делами, но эта поездка, сама ее идея… Отчего-то парню не по себе. Какое-то странное предчувствие, словно ничем хорошим все это не закончится, но, возможно, Чонгук просто параноик. Так, кстати, его часто называли друзья, потому что он видел кругом опасность или думал, что она может появиться вследствие каких-либо поспешных решений. Чонгук всегда отчетливо видел все, кроме того, что творилось под собственным носом. — Если ты волнуешься, то ладно… — сдался Чимин. Опустив руки, он покусывал губы и грустно смотрел на вещи. Ему ведь правда хочется поехать с друзьями отдохнуть. — Я пойму. Останемся дома, посмотрим фильм… Как обычно, — отвернулся от Чонгука, словно ничего и не произошло такого, и принялся медленно вытаскивать вещи из сумки обратно. На жалость давит, вздыхая. — Ты используешь запрещённый приём, — Чонгук всегда позволял Чимину все, наверняка именно он и разбаловал парня. Чимин из возлюбленного веревки вьёт, но не остается в долгу, всегда благодарит. — Знаю, — говорит Пак, пряча довольную улыбку. Он победил, а поединок и не успел начаться. Чон подходит к нему и обнимает со спины, покачиваясь, сжимает хрупкое тело, запуская руки под футболку. Целуя Чимина в макушку, Чонгук вздыхает и говорит: — Хорошо… Быть по-твоему. Чимин смеётся, ловко поворачивается и, схватив Чонгука за щёки, целует уже в губы. Просто крепко к ним прижимается, делится улыбкой, и так же резко отпускает. — Ура! Спасибо, спасибо, спасибо! — смеется Чимин, пытаясь оттолкнуть сильные руки, которые уже своевольно оглаживали, щекоча, его ребра, разгоняя мурашки по телу. — А теперь пусти, мне надо вещи собирать. Чимин хочет выпутаться из объятий, но безуспешно, Чонгук не дает, ближе притягивает. — Нечего было лезть целоваться, — шепчет Чонгук ему в губы, резко прижав удивленного парня к себе, — возьмите ответственность, молодой человек. Чимин поддается его ласкам, расплывается в мягкой улыбке и оглаживает ладонью щеку Чонгука, заглядывая тому в глаза. В глазах этих любовь и привязанность, безмерная, вечная, кажется. Глаза шоколадные, взгляд согревающий. Чимину бы вечно в них смотреть и себя видеть, только вот они настолько темные, что даже отражения нет… или это только кажется…***
— Кто-нибудь… Ну хоть кто-нибудь из вас, дураков, глянул прогноз погоды?! — Юнги убирает мокрую руку и закрывает замочек палатки. — Чего вылупились? — рыкает он, хмурясь и тряся рукой, капли с которой летят в разные стороны. Тэхен, Чимин и Чонгук сидят в дальнем углу палатки и тупо пялятся друг на друга, хлопая глазами в молчании. Юнги только цокает и закатывает глаза. — Вот же… Снаружи лило как из ведра, шум дождя в палатке казался в несколько раз громче и страшнее, чем он есть на самом деле. Но зато пахло просто божественно. Чимин обожал запах дождя и леса, летней зелени, цветов, дикого меда. Все эти запахи становились ярче, стоило пройти ливню, и теперь витали всюду, плотно заполонив собой пространство. Из-за туч стало слишком темно, и никто не решался выйти к машине, что стояла метрах в десяти от палатки на берегу небольшого озера в глубине леса. Никто бы не высунулся даже для того, чтобы взять еду из багажника, большая часть которой представляла собой сырое мясо, которое собирались жарить на мангале, но вот беда — не срослось, погода подвела. Оставались чипсы, овощи и еще по мелочи... так себе ужин. Но все же никто за ним не пошел. — У меня есть кое-что! — внезапно подал голос Тэхен, привлекая к себе всеобщее внимание, и заговорщицки искривив губы в полуусмешке, сунув руку в свой рюкзак. — Оп-ля! — парень выудил оттуда бутылку красного полусладкого и расплылся в улыбке. Брови его товарищей поползли вверх. Они не удивились тому, что Тэхен приволок вино отдельно, несмотря на то, что в машине было спиртное, вроде. Парни скорее изумились, что в его маленький, никчемный и совершенно не практичный рюкзачок-сумочку с нашивкой от какого-то бренда, в которых они особо не разбирались, вместилась целая бутылка. — Мелкий, доставай стаканчики, — скомандовал Юнги, ткнув пальцев в сторону Чимина, — Чон, ты открываешь бутылку. А ты, Тэхен, просто чудо! Ким громко засмеялся; хлопнула пробка, и бордовая жидкость наполнила пластиковые стаканчики. — Чимин, может не стоит?.. — шепнул Чонгук ему на ухо. — Милый, мы просто отдыхаем, хорошо? Всё в норме, — прошептал он в ответ, взял Чонгука за руку, прислонившись плечом к плечу и подсаживаясь ближе. Юнги хмыкнул, наблюдая за друзьями. — О чём вы шепчетесь, голубки? — усмехнулся Мин. — Слушай, Тэ, а нам безопасно с двумя геями в одной палатке ночевать? Чимин и Тэхен рассмеялись, переглянувшись. Чонгук же шутку не оценил. — Брось, Юнги, ты и сам смог бы с мужиком… — подначивал его Тэхен, прекрасно зная, что Мин Юнги закоренелый натурал, да и в принципе из студии не выходит, особенно в порыве творческих подъемов. На мальчиков он смотрит только если это друзья, знакомые или кассир окажется парнем. — Может быть, — с наигранной задумчивостью протянул он, — Но только не с тобой. Тэхен фыркнул, показав другу язык, а Чимин уже ухохатывался полулежа на своем парне. Чонгук легко улыбался, глядя на друзей, и пытался взять у Чимина стаканчик, чтобы развеселившийся юноша не выплеснул на себя или кого-либо еще его содержимое. — У меня тост! — внезапно Пак поднял руку его стаканом и все замолчали. — За дружбу и геев! — За дружбу и геев! — хором и со смехом отозвались остальные. Чокнулись и с весёлым криком «до дна!» осушили стаканчики. — Тогда и у меня есть, что сказать, — Чонгук сдержанно улыбнулся. — О! Так наш вечный мистер «я здесь самый хмурый, а значит и адекватный» решил сказать тост, — кривляется Юнги, подмигнув Чонгуку. — Я хочу выпить за лучшего человека в моей жизни, за преданного друга, за тебя, Чимин. Пусть будут вечными самые запоминающиеся моменты в жизни и ясны мысли. Парни грустно улыбнулись, понимая, о чём именно говорит Чон, и спрятали взгляды в своих стаканах. — Спасибо… Правда, милый, спасибо. Вы все — лучшее, что случалось со мной. Тэхен, не удержавшись и поддавшись своей природной эмоциональности, сгреб Чимина в крепкие объятия, всхлипнув. — Я так тебя люблю, братишка. Спасибо, что ты продолжаешь собирать нас всех вместе… — За это и выпьем, — Юнги поднял руку вверх и остальные сделали то же самое.***
Чимин проснулся от скребущего чувства у себя в голове. Парня обнимал за талию мирно спящий Чонгук, в другом углу спал как бревно Юнги, Тэхен раскинулся и дрых в неестественной позе, закинув на старшего товарища ноги, за что тот их бы оторвал, если бы не видел сейчас десятый сон. Пак тихо поднялся, мягко убрав руку своего парня, и вылез из палатки. Дождь закончился, пространство вместе с озером и зловещим чёрным лесом освещала луна, круглая жёлтая; где-то выли волки, отзываясь на голоса друг друга; парень поежился от ветра, который был все еще прохладный после дождя, сердце неприятно ёкнуло, стоило босыми ногами ощутить прохладу всё ещё мокрой травы. Он полез в карман шорт и, к своему удивлению, нащупал там пачку сигарет и зажигалку. Всё это принадлежало Юнги. — …откуда?.. Он осмотрел пачку и, выудив из неё чуть помятую сигарету, зажал между губами. Чимин в жизни не курил. Не понимая, зачем он это делает, поджигает сигарету и затягивается. Выпускает сизый дым и тут же закашливается, чувствуя, как жгучий осадок остается в горле. Юнги выхватывает сигарету у Чимина из рук и щелкает пальцем ему по носу. Пак вздрагивает, словно просыпаясь от наваждения, и смотрит на него растерянно со слезящимися от дыма глазами. — Ты чего это удумал? — Юнги вздергивает подбородок, хмурясь, но в его хриплом и немного заспанном голосе звучит удивление и, неверное, даже волнение. — Спёр мои сигареты? Чимин всё безэмоционально глядит на него и молчит. Старший теряется от его странного взгляда, словно это он тут виноват, а не Пак. — Ты в порядке?.. — Юнги склоняется к нему, кладя руку на плечо. — Я обуза, Юнги? — подает голос Чимин. — Что? Вовсе нет! Кто это сказал? — Я сам себе сказал, и ведь это правда. Мин тяжело вздохнул, затянувшись один раз, бросил сигарету в мокрую траву, и она тут же потухла. Он все еще не особо соображал, хотелось спать, было холодно, но Чимина он здесь одного оставить не мог. Младшего что-то явно беспокоило. — Мне снится сон… — Расскажешь мне, о чём он? — спросил Юнги, обнимая себя за плечи и переминаясь с ноги на ногу. Чимин молчит, не может решиться. — Я не скажу Чонгуку, клянусь. — Во сне я… Во сне я блуждаю по лесу. Я, наверное, заплутал, потому что иду непонятно куда, но страха не чувствую. И так каждую ночь. Я брожу там — лес светлый и красивый — и будто знаю, куда идти, я наблюдаю за самим собой со стороны и не понимаю, что он, тот другой я, ищет. Юнги молчит, слушает и вглядывается с опаской в темные заросли. — Но кое-что изменилось. Совсем недавно на улице я столкнулся с парнем, у него были рыжие-рыжие волосы и такая улыбка… широкая, красивая, а в глазах — искорки так и плясали, словно он не на меня смотрел, а на что-то невообразимо красивое, что-то, о чем давно мечтал, не знаю, как объяснить лучше… Он извинился и пригласил меня на кофе, сказал, что не знает города, потому что путешествует и здесь впервые, попросил составить ему компанию, а я не был занят и согласился. Мы провели вместе весь день… и... ночь... — Чонгук знает об этом? — строго спросил старший и, подумав, достал еще одну сигарету и закурил. — Нет, — Чимин опустил голову, глядя на темно-синюю траву под босыми ногами, ног Юнги он вообще не видел. — Ясно. — Нет, тебе ничего не ясно, Юнги! Мы просто познакомились и поговорили. Его зовут Чон Хосок… И с тех пор он бродит по лесу вместе со мной во сне… Юнги вздрогнул, услышав шорох откуда-то слева, но никакой безумный маньяк не выскочил и не прирезал их, так что парень поспешил успокоиться и уверить себя в том, что здесь так же безопасно и мирно, как и при свете солнца. — Ты поэтому вытащил нас всех именно в лес на пикник? — Нет, просто хотел развеяться. Это правда. Но сон мне покоя не дает… Мин замолчал, обдумывая услышанное. — Юнги, не говори Чонгуку… — просит Пак, теребя край своей широкой футболки, — пожалуйста. Тишина отозвалась в ответ. Чимин напрягся, поднял взгляд и огляделся. Темнота. Ни зги не видно. И мертвое молчание, ничего не слышно, даже ветра, даже шума крови в ушах. Только мысли громом кричали в голове. — Юнги?.. Но друга уже нигде нет, нет и палатки, нет озера и машины. Только лес, обступивший парня зловещей стеной. Паника начала овладевать им. Чимин крутился и кричал, но ему никто не отвечал. К глазам начали подступать слезы от безысходности, но тут раздался голос за спиной, который юноша поначалу принял за свою очередную мысль: — Ты снова заблудился? Чимин резко обернулся и, выхватив глазами темный силуэт, который позже стал отчетливым человеком, знакомым ему человеком, расслабленно выдохнул. — Хосок… Я тут жду тебя. Перед Чимином стоит парень с необычным солнечно-рыжим цветом волос, который выделялся даже в ночной темноте. На губах его играла легкая улыбка, что так нравилась Чимину. Чон Хосок был старше его на три года всего, но казался намного более зрелым мужчиной, чем он сам. Он всегда был заботлив и добр по отношению к Чимину, это подкупало и располагало. Тому, что вспыхнуло между ними, хватило пары часов, чтобы разгореться в настоящий пожар и уже никогда больше не потухать. — Идём, я провожу тебя. Ты ведь не хочешь возвращаться в хижину, верно? Парень понятия не имеет, о какой хижине говорит Хосок, но молча кивает и доверчиво вкладывает ладонь в его руку. Чон ведёт его за собой, улыбаясь чему-то и изредка предупреждая о местах, где можно споткнуться по неосторожности и упасть. Через некоторое время они выходят на дорогу. Чимину становится легче, стоит лишь стене леса остаться позади, но руку парня отпускать не хочется совсем. Хосок и не отпускает, подходит ближе и, наклонившись, заглядывает Чимину в глаза. Чимин тоже смотрит в них, видит в черноте только себя одного в блеске луны. Старший опускает взгляд на приоткрытые розовые губы и наклоняется еще ниже, накрывая их своими. Пак отвечает на поцелуй, нежно и медленно, растягивая удовольствие, позволяет Хосоку его углубить и обнять себя, тает в руках, доверяет свое тело силе, трепетной осторожности и мягкости, что читаются в каждом движении возлюбленного. — Пора, — шепчет Хосок, отстраняясь от сладких губ, — вон твоя машина, Чимин… — Пока… — младшему грустно, он совершенно не хочет покидать Хосока. Поднимается на носочки и крадет еще один короткий поцелуй на прощание. — Спасибо тебе. Хосок улыбается, а потом его лицо вытягивается, становится серьезным и каким-то каменным. Он в упор смотрит Чимину в глаза, не дышит, не моргает, сжимает его локти ледяными ладонями. И внезапно он выдает что-то совсем странное: — Но ты вспомни и не приходи. Так будет лучше. И не ищи больше хижину.***
Чимин просыпается. Солнце светит из окна, ослепляя, и кругом всё какое-то белое, яркое. Рядом — юноша слышит это — ворочается Чонгук, улыбается, заметив, что парень проснулся. — …сон… — только и может произнести Чимин. Чонгук вмиг меняется в лице, хмурится. — Тебе снова снится этот Хосок? Чимин вздрагивает и оборачивается к своему парню, чуть ли не подскакивая. — Откуда ты… Но я же… — Ты сам мне рассказывал… — обречённо вздыхает Чонгук и переворачивается на спину, потягиваясь и пробуждая от дремы мышцы. — Нет! Я говорил об этом с Юнги! — упирается младший, краснея от стыда, словно его застали за чем-то неприличным. Ничего ведь у них с этим странным рыжеволосым парнем не было и быть не могло. — Вот же! Юнги обещал не трепаться! Чонгук садится и, несмотря на все попытки Чимина отодвинуться и спрятаться, притягивает его и обнимает. Пак кладет голову ему на грудь и слушает сердцебиение, успокаивается и отпускает ситуацию. Забывается. — Малыш, тише, спокойно. Пожалуйста, не говори о нём, о Юнги, так, словно он… Словно он всё ещё… — Чонгук все никак не может рядом с Чимином выговорить эти слова, оттого и мучается. — Это меня разрывает. — Что? — спрашивает Чимин, совершенно спокойно, словно предыдущей сцены и в помине не было. — Перестань… Ты же всё понимаешь. — Ты странный, — Пак отстраняется и спрыгивает с постели. — Хочешь кофе? Я сделаю. Чимин удалился, что-то весело напевая себе под нос. Чонгук откинулся на подушку и в бессилии закрыл глаза руками. — Милый! — раздается радостный крик Чимина. — Тэхен в гости пришел! Оденься! — следует его смех и приглушенный голос, словно он с кем-то ведет беседу. — Пожалуйста… Хватит, малыш… — шепчет Чон, садясь. Он поднимает вымученный и полный боли и отчаяния взгляд и видит юношу. Пак замер в дверях спальни и смотрел на него сейчас с широко распахнутыми глазами. — Ты что-то сказал, милый? Там Тэ, он соскучился.***
Чимин бредет по улице, пиная ногами камушки на тротуаре, думает о своём, о житейском. Сегодня он будет печь большой кремовый торт, потому что у любимого день рождения, и все решает, добавлять ли ему фрукты. И внезапно он врезается в кого-то и чуть не падает, но сильные руки подхватывают, не позволяя грохнуться на пятую точку и рассыпать продукты. — Извините! Вы в порядке? Пак смотрит на яркую улыбку и щурится, как от солнца, а волосы рыжие-рыжие, непривычный цвет. Парень обеспокоенно оглядывает его и помогает выпрямиться. — Да. Это вы простите, совсем не смотрю, куда иду. — Я Чон Хосок, — добродушный парень протягивает руку для рукопожатия, и Чимин замечает, насколько собственная ладошка мала. — Пак Чимин, — немного скованно отвечает он в ответ, смущаясь от нескрываемого разглядывания. — Выпьем кофе, Пак Чимин? Хосок выглядит таким простым и открытым, что Чимин даже теряется поначалу. Но отказ в данной ситуации считает невежеством, что ли. — …почему нет?.. Чон радостно кивает и начинает свой небольшой рассказ. Он турист. Нуждается в небольшой экскурсии и приятной компании. Вечер проходит просто восхитительно, давненько Чимин так не веселился, так не расслаблялся в компании с кем-то, казалось бы, совершенно незнакомым. Но Хосок был таким человеком, при общении с которым казалось, будто вы друг друга вечность знаете. 01.24 Новое сообщение. От кого: Крольчонок <3 «Чимин, ты где пропадаешь? Почему не берёшь трубку? Я с ума схожу! Малыш, ответь. Умоляю…» 01.28 Новое сообщение. Кому: Крольчонок <3 «Прости, милый, я на работе. Загрузили, приеду утром. Мне жаль. С днём рождения, люблю тебя» Чимин откладывает телефон дрожащей рукой на тумбочку, но не попадает, и тот падает на пол. Но юношу сейчас не это волнует. Он протяжно стонет от оглушающих ощущений, выгибается, комкает простыни, трется о них спиной от ритмичных толчков, смотрит из-под полуприкрытых век на рыжую макушку, склонившуюся в районе своей груди, чувствует чужие руки, блуждающие по собственному телу, и приносящие наслаждение поцелуи, постепенно поднимающиеся от живота к шее, к губам. — Сильнее… Ещё, Хосок… Чимину нравится, больше чем нравится, его кроет. У него такого дикого и безудержного давно не было, и сейчас парень отдается без остатка. Чон Хосок его пленил, и это действует и в обратную сторону. Парни друг в друге потерялись при первой встрече, словно это была Судьба, словно именно она столкнула двух людей, которые никак не были друг с другом связаны, которые вообще из разных миров, если сравнить. Хосок ускоряет темп, целует желанные губы. В омут он еще никогда не бросался и вот, решил попробовать, — не прогадал. Потому что с этим парнем, с Пак Чимином, до невозможного хорошо. Заниматься любовью с ним, разговаривать с ним, просто видеть его — уже верх наслаждения. И Хосок никогда в своей жизни не пожалеет, что решил изменить свой маршрут и заехал в этот город.***
— Дурной сон? — спрашивает парень, выйдя на террасу и обнаружив любимого, что стоит и напряженно вглядывается в сторону озера. Думает о чем-то. Чимин оборачивается на голос и сонно улыбается, он и сам недавно встал и знал, что Хосок тоже вскоре проснется. Пак мельком оглядел оголенный торс старшего и коротко улыбнулся. — Не то чтобы дурной, просто… — кивает он в ответ на вопрос, — мне снилось, будто я живу в городе с каким-то парнем… Чонгук, кажется, так его звали… Много лет живу. Еще мне снился Тэ и Юнги, они были нашими друзьями, как и в реальности, понимаешь? Странный сон, такой реалистичный… Хосок усмехается и притягивает парня со спины, целуя в макушку. — Вот и он так же меня обнимал! — восклицает Чимин. Хосок хмыкает, понимая, что это всего-навсего сон и младший просто воспроизвел в нем кое-какие свои воспоминания из их жизни. — Мне начинать уже ревновать? Или подождать, когда ты расскажешь о сне, где этот Чонгук делает так, — с этими словами он, игриво усмехнувшись, целует парня в шею, — или так, — сжимает и мнет ладонью его ягодицы, прижимаясь ближе. А другой рукой ведет по плоскому животу, пробираясь под резинку спортивных штанов и вырывая у Чимина судорожный вздох. — М? Чимин борется со спазмом внизу живота и под тяжестью и напором Хосока опирается о деревянные перила, выдыхая воздух сквозь стиснутые зубы. Своими прикосновениями старший разгоняет шар и волну возбуждения по его телу. — Куда я от тебя? — Чимин улыбается, но сохранять трезвый рассудок становится уже просто невозможно. Чон прижимается к нему и, наклонившись, шепчет на ухо: — Значит, я не позволю тебе спать, чтобы ты больше не видел этого Чонгука. — Дурак…***
Чимин оглушительно кричит, пока к нему не подбегает Тэхен и вместе с преподавателем и не выводит друга из аудитории, где сидели перепуганные внезапным воплем студенты второкурсники. — Простите, — извиняется Ким перед мужчиной, на что тот только обеспокоенно кивает, — я поговорю с ним. Все хорошо, Чимин просто почти не спал из-за доклада, а сейчас задремал и увидел кошмар. Избавившись от настырного препода, Тэхен подошел к другу, что уже понуро сидел на подоконнике, обняв свои колени. — Что ты там устроил? Я чуть коньки не отбросил, — парень становится напротив, пытается заглянуть в глаза, но Чимин в пустоту смотрит. — Спишь, спишь, а потом как подпрыгнешь и давай орать… — Я… Сам не знаю, — произносит Пак, как в тумане, а потом вдруг спрашивает: — Тэхен, ты же любишь танцевать? Ким растерялся и только беспомощно хлопнул ртом, он хотел сказать совсем другое, но его мысль оборвал странный вопрос. — Да, люблю. Но это тут при чем?.. Но Чимин, кажется, слышал лишь некоторые его слова. — А Юнги? Я не видел, чтобы он чем-нибудь занимался. Он все время спит. Тэхен замирает и смотрит на друга, который медленно поворачивает голову в сторону стены. — Чимин… — несмело зовёт его Ким. — Кто такой Юнги? Чимин хмурится, смотря в стену. — Не смейся, Юнги! Ты правда спишь постоянно… И куришь ещё… Я украду все твои сигареты, чтобы отучить тебя! — Чимин, там же нет никого… — не унимается Тэхен, а у самого голова кружиться начинает от всего происходящего. Пак заливисто смеётся с шутки друга по имени Мин Юнги и переводит взгляд на Тэхена, продолжая хохотать.***
— Идём, Юнги, я покажу тебе одно место, — Чимин бежит вприпрыжку вперед, зовя друга следом, и только подгоняет его активнее, когда старший начинает отставать. — Вон! Вон, Гляди! — Откуда здесь такой домик? — Мин пыхтит, он еле угнался за взбудораженным другом. Парень выпрямляется, восстанавливая дыхание и оглядывая небольшую постройку, не полноценно двухэтажную, под крышей есть лишь небольшой чердак. Выглядит деревянный домик опрятно, трубы нет, значит, не отапливается, видимо хозяева приезжают сюда только в теплое время, чтобы отдохнуть на даче у озера с семьёй. — Не знаю, но там никто не живёт, ты заходи, заходи! Что-то здесь Юнги все же не нравится, но ничего плохого в том, чтобы посмотреть поближе, он не видит. Поэтому позволяет младшему вести себя за собой, вполуха слушая выдуманную историю Чимина, как же ему удалось отыскать это чудо посреди леса.***
— Опять сон? Парень уже устал задавать один и тот же вопрос каждое утро, видя, как сгорбился возлюбленный, сидя на самом краю кровати. — Да… На этот раз мы гуляли по лесу вместе с Юнги. Чимин уже устал отвечать на один и тот же вопрос каждое утро, иногда находило такое сильное раздражение, что хотелось просто так ударить кого-то, но парень сдерживался и говорил спокойно и незаинтересованно. — А что Хосок? — сонно спрашивает Чонгук, широко зевая. — Слинял из снов? Чимин на его пренебрежительный тон только фыркает, но стоит Чонгуку подняться и поцеловать его в плечо, расслабляется. — Иногда появляется, выводит меня из леса. Все про какую-то хижину говорит. Чтобы я вспомнил и не приезжал туда, не искал её. Чонгук несколько секунд хмурится и смотрит на его спину, а потом отворачивается и снова падает на подушки, досыпать то, что не успел. У него ведь выходной, в конце концов. Поэтому на все россказни Чимина он бурчит короткое: — Вот и забудь.***
— Ты будешь кофе, да? — хлопочет Чимин на кухне, улыбаясь гостю. — Мы так давно не виделись, Тэ. С того пикника, кажется? — Ага, — кивает Тэхен и садится за стол, глядя на спину друга, — это все работа, жизни не даёт. — Согласен. Входная дверь громко хлопает, сообщая о возвращении второго хозяина квартиры. Чонгук стаскивает обувь, внимательно вслушиваясь в радостный голос любимого, он что-то говорит кому-то. Парень напрягается и осторожно проходит к кухне, заглядывая в нее. Чимин несет две дымящиеся кружки и ставит их на стол, чему-то улыбаясь и выглядя безмерно счастливым и расслабленным. Только вот Чонгук расслабиться не может. — Ты приготовил нам кофе, Чимин? Чимин поднимает глаза и фыркает недовольно, словно Чонгук сказал что-то грубое или сделал раздражающую глупость. — Не нам. А мне и Тэхену, — с недовольным тоном поправил Чимин. — И вообще, Чон Чонгук, что за манеры?! Поздоровайся с нашим гостем! Чимин ладошкой указал туда, где этот гость и сидел, и, приподняв брови, уставился на своего парня в ожидании. Чонгуку хочется разрыдаться. Он смотрит на сердитого возлюбленного, но совершенно никого рядом с ним не видит, только две кружки с кофе и пустой стул напротив. Всё. — Чимин, я уже просил не делать этого… — Чего мне не делать? — выражение его лица смягчается, и он глядит на Чонгука так, словно вообще не может понять, о чем тот говорит, а после его эмоции вообще пропадают и парень возвращается к своему кофе. — Юнги и Тэхен пропали год назад, и ты это знаешь! — выпаливает Чон. — Ты устал, милый. Кофе? Я заварил нам с тобой. Чимин улыбается внезапно нежно, но в глазах таится та же грусть.***
— Таблетки. — А? — Пак поднимает взгляд, оторвавшись от новостной ленты в телефоне и бутербродов с маслом. Чонгук сидит напротив и пьет чай, в отличие от своего парня, кофе он терпеть не может. Чон завтракает вместе с Чимином, а затем сразу едет в офис, поэтому он уже был в костюме и выглядел даже серьезнее и строже, чем обычно. — Глотай таблетки, и чтобы я видел, как ты их пьешь. Чимин недовольно закатил глаза, положил две пилюли на язык и запил водой, которая была в кружке рядом, как раз для таких случаев. — Доволен? Чонгук, вздохнув, поднимается и, поцеловав его в лоб, направляется в прихожую. — Да. Таблетки растворялись на дне чашки, куда Чимин их и выплюнул, когда якобы глотал.***
— Мне нравится этот лес, — говорит Ким Тэхен, оглядывая высокие деревья, а после опуская взгляд к красочным цветам под ногами. Чимин привез его сюда, сказал, что покажет кое-что потрясающее и интересное. Ну, Тэхен, будучи падким на всякие авантюры, и поехал с ним, даже не раздумывая, все равно выходной, а выходные парень не любил проводить в одиночестве и обычно отрывался в клубах, танцуя. — Идём, Тэ, я покажу, что нашел, — Чимин улыбается и тянет его за руку вперед, деревья постепенно расступаются, открывая вид на большую поляну, озеро и домик. — Ого! Потрясно! — Тэхен оглядывается и жалеет, что не взял камеру. — Какая хижина! Там живёт кто-то? — Уже да. Там живёт Юнги, он нас заждался к ужину! — Но как, Юнги же… Чимин, эй, подожди меня…***
— Почему ты продолжаешь приходить? Чимин сидит на каком-то камне посреди леса, он устал бродить и решил отдохнуть. Смеркалось. Начинали громко стрекотать кузнечики, и птицы сменили звонкие песни на таинственные мелодии. Юноша обернулся и коротко улыбнулся человеку, в которого он был влюблен всем сердцем. — Я не знаю. Я потерялся, Хосок. Чон смотрит на него как-то тяжело, жалобно. Озирается по сторонам, словно хочет найти решение проблемы, но кругом лишь зелёные деревья стоят стеной, отгораживая их от окружающего мира. Он подходит к Чимину ближе и берет его за руку, Пак поднимается на ноги и оказывается совсем близко к парню. Хосок коротко и совсем невесомо целует в губы, приветствуя и словно повторяя короткую фразу, которую им не было нужды озвучивать: «Люблю тебя». Юноша тянется за Хосоком, хочет близость продлить, но тот отстраняется, вздыхает, хочет сказать что-то, но будто воздуха в легких не хватает… или просто нет. Чимин вдруг опускает взгляд вниз, на его шею, смотрит странно, осторожно касается совсем бледной кожи пальцами, холод чувствует. Хосок замирает, следит за ним молча. — Откуда у тебя эти синяки, Хоби?.. — Идём. Я покажу тебе дорогу, — переводит тему Хосок, а Чимин словно забывает о том, что спрашивал, и послушно следует за ним, сжимая ледяную ладонь. Они молчат, только ветки с хрустом ломаются под ногами. Хосок даже забывает о неуклюжести парня и поэтому не успевает подхватить его, когда Чимин спотыкается и падает лицом прямо на острый камень.***
Пак резким движением, как от толчка, садится в постели, тяжело дышит, в темноту вглядывается. Простынь вся мокрая от пота, влага струится по вискам и невыносимо жарко. Тени. Тени блуждают по комнате, тянут к парню свои уродливые руки и что-то шепчут, стонут, просят о чем-то, рычат. Сердце бешено бьется в груди, но Чимин пошевелиться не может, пока не раздается хриплый голос Чонгука совсем рядом, разгоняя страшное видение. — Чимин… Кошмар? — Да хватит уже! — отчаянно кричит он и тут же затихает. — Хватит спрашивать меня! Не спрашивай! Не спрашивай, Хосок, я заблудился! — Малыш… Это же я… — Я знаю, Чонгук, что это ты, но он продолжает спрашивать. И ты спрашиваешь! Пак не может видеть лицо Чонгука, потому что луна из окна светит тому прямо в спину, зато Чонгук может хорошо разглядеть парня. Чимин напуган, его глаза неестественно широко открыты и смотрит парень прямо в глаза Чону. Сердце неприятно ёкает и опускается вниз, когда Чимин резко наклоняется с этим безумным взглядом прямо к его лицу и шепчет не своим дрожащим голосом: — Ты когда-нибудь путал сон с реальностью? Лицо Чимина расслабляется, и он падает на подушки, тут же засыпая и прижимаясь к возлюбленному. Чонгук ночью так и не заснул больше.***
— Чонгук! Чонгук, милый, иди сюда! — Чимин плачет, на грани истерики, зовёт тихо, словно боится чего-то, голос не слушается, он все в одну точку смотрит. Чонгук приходит с кухни, взволнованный странным поведением Чимина, и вытирает руки полотенцем. Он хмурится. Чимин сидит на кровати и глядит в дальний угол комнаты, в пустой угол. — Что такое?.. — Я не могу на него смотреть, — всхлипывает Чимин, — он не говорит со мной, просто стоит… ТЭХЕН! Чонгук вздрагивает от вскрика парня и бросается к нему, сгребая в объятиях, потому что тот начинает впадать в истерику. Чимин ревёт, хватаясь за рубашку на спине Чонгука, и глаз с силуэта в углу не сводит. Там стоит Ким Тэхен. Чимин давно не видел его и скучал, так почему тот так зол и почему не отвечает, почему у него на шее локтях и запястьях завязаны веревки, которые обычно используют скалолазы, и почему кровавые пятна расплываются на некогда белоснежной рубашке. — ТЭХЕН! ОТВЕТЬ МНЕ!***
— Чонгук, там Юнги и Тэхен пришли! — Чимин радостно залетает в гостиную, где сейчас работал над проектом Чонгук. — Чимин, перестань… Ты пил лекарства сегодня? Пак замирает, а потом, вздрогнув, щелкает пальцами в воздухе, будто вспомнил о чем-то. — …да... да, надо проверить почту, у нас новый проект на работе. Хочешь посмотреть? Чон снимает очки и трет уставшие глаза. — Конечно, малыш. Они стоят на балконе двадцать минут. Чимин смотрит вниз, перегнувшись, молчит. Чонгук стоит чуть в стороне, на парня глядит, кусает губы и тоже молчит.***
Их руки крепко сцеплены, они идут в ногу и плевать хотели на осуждающие и косые взгляды окружающих. Чимин никогда еще себя так свободно не чувствовал, никогда еще не был таким счастливым и окрыленным. И сам этим чувствам пугается. Чимин идет и думает о том, что Чонгук никогда не водил его в парк аттракционов, что они никогда не гуляли за руки на улице, никогда не целовались, прячась за большим облаком сахарной ваты или за воздушным шариком, который Хосок купил Чимину просто так, без причины, но, увидев его по-детски радостную улыбку, понял, что не зря это сделал. Никогда они с Чонгуком не срывали голос на американских горках и не баловались в фотобудках, никогда не катались на каруселях до тошноты и не врезались с оглушительным визгом друг в друга на машинках… кажется — мелочи… но отчего тогда так тяжело думать об этом... — Чего молчишь? — Прости, задумался… Хосок поджал губы. Конечно он знал о том, что Чимин состоял в отношениях, но ничего поделать с собой не мог. Впервые у него такое, и впервые он не хочет уезжать, а хочет остаться здесь, навсегда с этим человеком, что с такой осторожностью сжимает его руку, будто стесняется или чего-то боится. — Не думай ни о чем, просто будь со мной. Чимин поднимает глаза и улыбается Хосоку, обнимает его руку и прислоняется головой к плечу. — Как бы я хотел, чтобы это длилось вечно… Чон кивает. — Да… Эти два месяца я никогда не забуду. Но я должен двигаться дальше, у меня есть путь, который я должен пройти. Пак кусает губы, но не отстраняется, жмется только сильнее. — Но я вернусь к тебе. Ты только подожди немного… — Я не могу поехать с тобой?.. — Прости… — Чон качает головой. — Тогда как я могу верить, что ты вернешься… Хосок внезапно ярко улыбается, будто ему пришла просто потрясающая идея в голову. — Я могу дать тебе повод мне верить! — Как? — Давай встретимся завтра, перед моим отъездом. И ты все поймешь. Чимин воодушевленно кивает, на что получает короткий поцелуй в губы. — Я знаю, где мы можем встретиться, — говорит он, — завтра я заеду за тобой в гостиницу, а после отвезу в то место. Тебе понравится, Хосок. — Как скажешь, — Чон улыбается, расслабленно и безмятежно, сжимает небольшую ладошку. — Идем, прокатимся напоследок на чертовом колесе.***
— Чонгук, ты должен поехать со мной и найти ту хижину. Прошу, это очень важно. Для меня… — Прости, но у меня много работы и вообще… Хижина из сна?.. Разве тебя не просили не ходить туда. Чимин дуется, но попыток не оставляет. — Ты любишь меня? — тянет Чимин и мягко улыбается. Кладет руки на плечи своему парню и легонько массирует их, опускаясь ниже по груди. Чонгук скидывает его руки. — Люблю, — коротко отвечает парень, печатая отчет. — Тогда ты должен поехать, — Чимин начинает нервничать, его уговоры не срабатывают, и это очень задевает юношу и обижает. Чон холоден к нему, это обидно до слез. — Я правда не могу… Мне жаль, — с нотками раздражения в голосе говорит Чонгук, а после добивает: — И не хочу. Чимин, я забочусь о тебе, и не советую бросаться, поддавшись иллюзиям, в лес и блуждать там! — Да, ты прав, прости… Чимин выбит из колеи таким отношением любимого. И он впервые проиграл.***
— Тэхен, это кольцо… Ким опускает взгляд на свою руку, смотрит на золотое колечко на большом пальце и непроизвольно улыбается. — А. Его мне подарила бабушка, оно мне очень дорого, — простодушно отвечает он лучшему другу. — Тогда я выбираю его в качестве выигрыша, — ухмыляется Чимин, поддавшись азарту, парни вовсе перестали видеть границы. — Мелкий, это жестоко, — встревает Юнги, пытаясь вразумить его. Сам-то уже из игры вышел, не его день, не везет, даже любимую зажигалку и ту оттяпали. — Ничего! — уверяет его Тэхен и снимает колечко, бросая в центр. — Я ещё отыграюсь! В покер они больше никогда не играли, Тэхён точно. Чимин довольно спрятал колечко в карман. Конечно же, он позже отдаст его хозяину обратно, как-никак это память, а Тэхен — лучший и любимый друг. Но пусть сначала Ким помучается и усвоит урок.***
Чимин поднял руку вверх и рассматривал золотое колечко на своем большом пальце, оно игриво поблескивало во мраке, отражая свет фонаря с крыльца. Хосок поворачивается на бок и смотрит в лицо любимого. Они лежат на траве уже час и просто молчат, думая о своем, любуясь звёздами, и изредка друг другом. — Почему ты против того, чтобы я возвращался? Я ведь скучаю… Хосок выглядит печальным, когда Чимин спрашивает об этом. — Малыш, это не то… Все это счастья тебе не принесет. — Но я счастлив! — восклицает юноша, глядя старшему в глаза. — Здесь, с любимыми людьми. Позволь мне самому выбрать. Хосок вздохнул и поцеловал его в лоб. — Идём в дом… Кажется, Юнги проснулся и зовёт нас к ужину, да и Тэхен наверняка проголодался.***
— Всем привет. Меня зовут Чон Чонгук, и я ваш новый одноклассник. Чимин никогда бы не подумал, что они начнут встречаться. Вот честно. Чонгук всегда был слишком серьезным и ответственным. Он злился, когда Пак говорил или делал что-то не то, и кормил таблетками. Потом, правда, Чон вырос, поумнел и злиться на любимого перестал, но таблетки в покое не оставил. Это же правильно и так нужно. — Их же прописал врач, малыш.***
— Эй, ты выглядишь, как интересный парень, но одиноко. Почему с тобой никто не общается? Чимин поднимает взгляд на незнакомца, отрываясь от своего обеда. Парень красивый, насколько может показаться красивым первый встречный, с необычной и привлекающей улыбкой и голубыми глазами, но наверняка это просто цветные линзы. Одет странновато — помятая цветастая рубашка, широкие черные брюки и крупные белые кроссовки. Словно парень вытянул из шкафа первые попавшиеся вещи и так отправился на пары. Но Чимин не мог не признать, что на нем все это смотрелось вполне гармонично и, в общем-то, противоречий абсолютно никаких не вызывало. — Наверное, потому что я гей… — Оу… — лицо незнакомца на секунду вытягивается, но после он просто падает на стул напротив и, кажется, улыбается еще шире. — Ну и? Я-то думал, ты сам не хочешь ни с кем дружить, а оно вон как. Я Ким Тэхен, кстати. Так началась дружба Чимина и Тэхена на первом курсе университета и продлилась она целых восемь лет.***
Чимин распахнул дверь и взору его открылся парень года на два старше, явно невыспавшийся, оттого и хмурый такой, но по-своему необычный. Кожа у него была бледная и в темноте отливала всеми цветами ярких ламп, мигавших за спиной Чимина, волосы первоначально были какими-то зелеными, что ли. Личико, несмотря на всю строгость его обладателя, было ну просто кукольное, небольшой рот и аккуратные губы, лисьи глаза с милым прищуром. В общем, парень, по первому взгляду, своему характеру по внешним признакам не соответствовал, да и сам был мельче Чимина и худее. — Ты Пак Чимин? Громкая музыка заглушала слова незнакомца, поэтому младшему приходилось напрягаться, чтобы его понять. — Э-э-э-э… Да? — Мин Юнги, — представился он, — меня пригласил Тэ. То есть Ким Тэхен, я его старый знакомый. — А! — встрепенулся Пак. — Проходи. Эта вечеринка внесла в жизнь Чимина ещё кое-что новое, пахнущее сигаретами и мятной жвачкой. Мин Юнги вошел внутрь, не сводя оценивающего взгляда с Чимина. — Ты мелкий, — сказал в конце концов он, несмотря на то, что был ничуть не выше. — На братишку моего похож. — Юнги! Ты пришел! — Тэхен подбегает и обнимает друга, похлопывая по спине. — Идём, выпьем. Чимин, ты с нами? — Конечно. Юнги при первой встрече и совместно проведенном вечере привязался к Чимину и проникся к нему даже какими-то родительскими чувствами, а после стал частым гостем в их с Тэхеном университете, подвозил друзей или просто гулял с ними по городу. А Чимин с Тэхеном, в свою очередь, часто наведывались к Юнги в студию, слушали его песни и просто кайфовали, ну и еду ему приносили. И так длилось семь лет.***
— Сон один и тот же, лес один и тот же, деревья те же, путь тот же. Только мои спутники меняются. Чаще всего это Хосок, он любит меня, оберегает и выводит из леса к машине, сам остаётся… Ещё иногда со мной по лесу гуляет Юнги, у него непривычно беззаботное лицо, он вышагивает чуть впереди. Сам никогда разговор не начнет, только если спросишь. Он из лесу не выведет, просто бродим без цели… Тэхен стоит всегда на месте, видеть его тяжелее всего. Я люблю своего Тэ, но он за что-то обозлился, не разговаривает, но будто идёт за мной. Сделаю шаг я — сделает он, но только если я не смотрю на него. Однажды я пытался убежать… Он догнал.***
— Мне хочется вернуться в лес и найти тот дом, там что-то есть, неспроста я туда так стремлюсь во снах и наяву. Но Чонгук не позволяет, Хосок тоже просит этого не делать даже во сне… Или все наоборот, и сон — это Чонгук, таблетки… Мне необходимо найти этот лес и дом в нем. Может… Может, тогда я все пойму.***
Чонгука тошнит, он выбегает из дома, врезаясь по пути в полицейских, голова идет кругом и изображение плывет. — Не может быть… это все сон… просто дурной сон… Парень делает еще пару быстрых и порывистых шагов, его качает из стороны в сторону, и, потеряв равновесие, Чон падает на землю, ему кажется, что даже от нее исходит этот запах, тот самый запах, который он никогда больше не забудет, не смоет с себя. Содержимое желудка собирается выйти наружу, но Чонгук морщится и сдерживает порывы, горло жжет, глаза наполняются слезами и болят. Он стискивает руки в кулаках и силится подняться на ноги, но не может этого сделать. Зачем, ну зачем он пришел в этот лес... — Сэр, вам плохо? — кто-то подбегает ближе, но Чонгук ничего кроме ярко-зеленой травы не видит. — Эй! Кто-нибудь, позовите медиков! Все хорошо, сэр, вы в безопасности, сотрудник скорой помощи поможет вам, а полиция пока займется делом. — Зачем… зачем… зачем ты это сделал…***
— Я не знаю, что вам сказать, ясно?! — прикрикнул Чонгук, хлопнув по столу в комнате допроса свидетелей. — Что я ещё могу?! Я помог уже достаточно! Вы понимаете, каково мне сейчас после увиденного, после стольких лет жизни в неведении? Я наивно предполагал, что он пьёт таблетки, что он чувствует себя хорошо. Внешних признаков, кроме тревожных снов и редких галлюцинаций не было, но он просто запутался, а я слишком любил его, чтобы достаточно широко открыть глаза и понять, что всё уже давно пошло под откос. Ещё с момента нашего знакомства. — Господин Чон, я понимаю, что вам тяжело, что вас ещё не отпустил шок… И это просто ужасная трагедия и… Мы хотим разобраться. Почему? Почему Пак Чимин это сделал? Чонгук делает глубокий вдох, успокаивая дрожь, и садится на место. — Я был сам не прочь… Но как?.. — Давайте вы просто всё мне расскажете. Всё, что знаете и помните. — Попытаюсь. — Итак. Пак Чимин, ваш партнёр, был нездоров? — Верно. И я не понял насколько… — Прошу продолжайте. — Дайте подумать… — Чонгук все еще не полностью принял ситуацию, не верит в происходящее, оттого говорить ему сейчас очень тяжело. — Еще в школе я начал замечать за ним странности, но только спустя год отношений. После мне обо всем рассказали его родители. Я не сбежал, а взял ответственность. Чимин мог говорить вслух, но не сам с собой, а будто мысли озвучивал. Тихо, но я замечал. Также он мог от чего-то шарахаться, внезапно встать и уйти куда-то или резко сменить настроение и тему разговора. Он словно состоял из отдельных обрывков, как мигающее изображение, но происходило это редко. — Как я понял, таблетки он не пил. — Он находил способы обманывать меня. Поначалу он тоже отказывался, но тут я мог его заставить хитростью, пока Чимин не перестал мне доверять. — Так… — В универе было так же, совсем редкие странности. Не страннее, чем человек, который напевает себе под нос мелодию. Знаете, я долго думал, что же за дом он искал, пока сам не увидел это место. Это была дача его родителей на берегу озера в лесу. Что самое интересное — за два года до всего этого Чимин сказал, что они продали участок. Он замкнулся, отгородился от меня. И тогда я думал, что он просто расстроен продажей дачи, но дело было в другом. — …любовник? Лицо Чонгука исказила грусть. Он вообще не хотел ни о чем вспоминать и проходил будто бы через каждый круг ада по несколько раз, заново это переживая. — Да. Чон Хосок, тот человек с рыжими волосами. Чимин рассказывал мне о нём, как о сне, а я терпел и смирялся, когда он уезжал куда-то на несколько дней в течение двух месяцев как раз после продажи участка, документы на которые оказались после у Чимина, как я узнал, он врал… вернее думал, что говорит правду. Он считал — Хосок ему снится, так и было, но в реальности они тоже встречались, даже больше… Потом всё прекратилось, он полностью вернулся ко мне, но тех чувств, что были в школе между нами, он уже давно не испытывал. Он говорил, мол, проблемы на работе и ему нужен отдых. Мы собрались с друзьями и выехали за город. — Конкретнее, прошу… — Я, Чимин, Ким Тэхен и Мин Юнги. Мы выпивали, расслаблялись, только вот Чимин после вспоминал, будто мы провели выходные в лесу у озера, а на самом деле мы ездили на три недели в горы. Юнги и Тэхен — его самые близкие и, пожалуй, единственные друзья, которые, по глупости и любви к этому человеку, так же, как и я, остались рядом с ним, думая, что он здоров. Хотя знали о проблеме. — Путался в воспоминаниях и снах, значит… — Я молился каждый день за то, чтобы его разум прояснился. Знаете… Это как жить одному с котом, который ночью сидит и смотрит в пустой угол, а у самого шерсть вздыбливается. — Замечали подобное за Пак Чимином? — Пару раз. Это началось полгода назад, говорил, что видит Тэхена. Но он на тот момент уже числился без вести пропавшим. Как и Мин Юнги. Этого Чимин упорно не мог вспомнить и всегда говорил о друзьях так, словно они продолжают участвовать в его жизни, общаться и приходить в гости. — …это… Наверное, вам было тяжело слышать от него о пропавших друзьях. — Не представляете как... — Чонгук сморгнул подступающие слезы и зажмурился: — Он пил с Тэхеном кофе на кухне, а я проходил мимо, не замечая. Он смеялся вместе с Юнги, смотря глупый фильм, а я никого, кроме Чимина, на диване не видел. Он изменял мне с каким-то приезжим туристом, Чон Хосоком, два месяца, а после сам рассказывал о нем, стыдясь себя и плача, но потом, как ни в чём не бывало, шел на работу. Хотя он нигде не работал после университета. — И вы отпускали его одного? — А мне нужно было привязать его? — парень всплеснул руками и безвольно опустил их на подлокотники, каждое сказанное слово будто высасывало его жизненные силы. — Как насчёт помощи врачей на постоянной основе? — Я уже говорил, что слишком любил его, чтобы пойти на такое. Или был слишком мягок… — Иногда чрезмерная забота делает только хуже. — Я знаю. И во всей этой истории есть и моя вина, — Чонгук мельком глянул на папку, в которой лежали материалы по этому делу, и резко отвернулся в отвращении. Он наткнулся на не самые приятные фотографии, и вновь стали свежи образы в голове. — В последнее время он стал чаще и чаще жаловаться на сон про лес. И какую-то хижину. Хотел во что бы то ни стало найти её, словно это было решением всех бед, последний шанс для утопающего. Чимин просил меня помочь, но я отказался… — Почему же? — Я считал, что это глупость, очередная причуда. Лучше бы поехал. Возможно, я смог бы помочь, сумел бы его спасти. — …или сами попали бы в ловушку. — Нет. Я так не думаю… — Чонгук уверенно покачал головой, — Он пропал на два дня, ни слуху ни духу. Я уже все больницы и морги обзвонил. После вызвал полицию и поехал по шоссе из города, мы поймали сигнал его телефона. Машина Чимина стояла у обочины дороги. Собаки по запаху отвели нас к месту, тогда я и узнал дом его родителей, но, видимо, мы просто вошли в лес с другой стороны. А дальше… дальше… Чонгук вновь закрыл глаза, прогоняя наваждение и подкатывающую к горлу тошноту, и судорожно выдохнул. Воздух в помещении казался ему непомерно тяжелым. — Прошу, не спешите. — Извините. Вспоминать это просто… — Все хорошо. Парень кивнул и продолжил через несколько секунд, совладав с собой: — Двери были не заперты, ещё на крыльце я почувствовал этот запах. Запах разлагающихся... — по его телу пробежала дрожь. — Меня пропустили в дом только после нескольких полицейских. И лучше бы я не заходил, потому что в тот момент хотел выколоть себе глаза… — Чонгук закрыл лицо руками, сжимая переносицу, мужчина, сидящий напротив, оставался на месте, но казался взволнованным состоянием свидетеля. — Когда заходишь в этот дом, то сразу попадаешь в такую столовую, смежную с гостиной, справа кухня, впереди спальня и лестница на второй этаж, где была лишь одна небольшая комната, чердак. — Что вы увидели? — За столом в первой комнате сидели его родители. Мёртвые. Облепленные мухами и полуразложившиеся, — голос дрожал и не слушался, произносить слова и связывать их во внятные предложения становилось непосильным трудом. — Не знаю, каким чертом я узнал их… В моем воспоминании их лица были искажены, тогда мой воспалённый мозг отказывался это воспринимать за действительность, но были ли вообще у них лица… Мне стало дурно от запаха, по трупам ползали насекомые, а их стопы были съедены крысами. Они умерли тогда, два года назад, когда Чимин сказал, что родители продали дачу. — Что было дальше? — Дом заброшен, в плачевном состоянии, всюду был затхлый запах вперемешку со сладковатой гнилью, тухлятиной воняло так, что слезились глаза. На кухне было пусто, только стол накрыт для шестерых человек. Но в спальне… — Чон сглотнул подступивший ком, — В спальне был Юнги. Сначала я не поверил, думал, он просто спит. Но когда снял одеяло… — парень вздрогнул, дернувшись в сторону и закрывая рот. — Боже… я не могу… — Принесите воды молодому человеку! Чонгук не видел, кто принес стакан с живительной влагой. Несмотря на то, что для парня и от воды пахло омерзительно, он осушил стакан и почувствовал себя немного легче. — Спасибо… — Продолжите? — Да… Юнги был убит, видимо, незадолго до того, как его объявили пропавшим год назад. Перерезано горло, закрыты глаза, подушка, одеяло и пол в спальне залиты кровью. Кажется, была драка, он сопротивлялся. Но смерть явно не была неожиданной… Юнги любил спать… Чимин так говорил. — Вы осматривали дом дальше? — Я обошёл его полностью. Поднялся на чердак… и там нашёл Тэхена. Это просто не передать… я разрыдался тогда, будто рассудок потерял, и меня пришлось накачивать успокоительными после того, как я обошел участок полностью… Ким Тэхен был подвешен к старым скрипящим балкам на потолке за запястья, локти и шею. Веревками для скалолазания, которые мы брали в горы. Он замер в танце. Изо рта стекала кровь, засохшая, конечно. Пять колотых ран в груди, очень, очень много крови. Тэхен был убит спустя три месяца после пропажи Юнги, и его тоже объявили в розыск, но безрезультатно. Это стало последней каплей, хотя впереди меня ожидало ещё худшее. — …что было дальше? — Я не ел уже три дня, потому что никак не могу отойти от этого. Я вышел через заднюю дверь на террасу и увидел двух людей, лежащих у озера. Это были Пак Чимин и Чон Хосок… — Чонгук срывается, он подскакивает на ноги и шатающимся шагом отходит от стола на пару шагов, кричит: — Он был совсем недавно жив! Я мог успеть! Мог! — слезы потекли по его лицу, парень даже не скрывал и не стыдился их, это не было проявлением слабости, это была боль, самая настоящая, это была защитная реакция, выплеск лишнего стресса, горя, отчаяния. — Чимин задушил Хосока полтора года назад. И оставил здесь, а сам несколько дней назад, после того, как я отказался ему помогать, наглотался таблеток, что я ему и давал… И теперь они вместе вечно смотрят на звёзды… У Чимина было такое лицо… Безмятежного счастья. А еще… карманы были набиты сигаретами Юнги, его зажигалка зажата в руке. Другой он сжимал ладонь Хосока, и на большом пальце Чимина я узнал кольцо, принадлежавшее Тэхену… После, когда меня откачали, я узнал, что Чон Хосок встретился с ним здесь перед самым своим отъездом, этот парень ни о чем не подозревал, хотел сделать Чимину предложение. — Да, обручальное кольцо в коробке было найдено у человека по имени Чон Хосок. Об этом было указано в рапорте… Чонгук лишь отрешенно кивнул. — Это все просто не укладывается у меня в голове… что же тогда творилось в голове у Чимина?.. — Почему Пак Чимин сделал это? Видите ли вы связь между этими убийствами? Как думаете, что объединяет этих людей? — Пак Чимин любил всех этих людей всем сердцем, сильнее всего на свете. Вот что, я думаю, их объединяет... — ответил Чон. — Тогда почему он не покусился и на вашу жизнь? Вы же состояли в отношениях, кажется, десять лет? — Разве не очевидно? — Чонгук нервно засмеялся. Мужчина хотел было снова послать за водой или успокоительными, но парень остановил его: — Он никогда не любил меня… Вот горькая правда. Чимин не убийца, он был болен и сам погиб, решив остаться с любимыми… Я мог отослать его в лечебницу, я мог спасти всех… Мне с этим жить. Пак Чимин — искажение, пронзившее наши жизни, проникшее в мысли. Я правда любил его и люблю до сих пор. Но я ничего не сумел сделать, прости… Прости меня… Прости, я так виноват…По кусочкам разбитого сознания. История одной маленькой заблудшей души собрана из искаженных осколков.
