ㅤ
27 июля 2019 г., 00:11
Оби-Ван всего несколько месяцев ходил в учениках у Квай-Гона, когда тот впервые принес домой странного зверька. Позднее Оби-Ван окрестил найденышей Квай-Гона «жалкими формами жизни», но тогда еще не подозревал, что ждет его в будущем. Честно говоря, смотреть, как учитель заботливо возится с раненым животным, было... немного обидно.
Квай-Гон весьма неохотно забрал Оби-Вана из Аграрного корпуса, однако на бездомного зверька у него время нашлось. Учитель тщательно промывал и перевязывал раны неразумного существа, а Оби-Ван упорно делал вид, что его это ничуть не задевает.
Однако с каждым разом притворяться становилось труднее — Квай-Гон вновь и вновь приносил домой странных созданий. Он не оставлял их у себя — возвращал в прежние места обитания, находил новые или, на крайний случай, отпускал жить в садах Храма джедаев. Со временем Оби-Ван стал утешать себя тем, что зверьки не задерживались надолго. Пусть Квай-Гон никогда не уделял ему столько внимания, сколько жалким формам жизни, но они появлялись и исчезали, а Оби-Ван оставался. Ведь не случайно, правда?
Разумеется, со временем Оби-Вану пришлось ухаживать за подкидышами. Особенно примечательной была история с эндорским кувыркроликом . По-видимому, чей-то домашний зверек сбежал от хозяев. Ему посчастливилось попасть в заботливые руки Квай-Гона на нижних уровнях Корусанта.
— Но, учитель, — воспротивился Оби-Ван, — мне казалось, ученик джедая должен заниматься совсем другим.
— Не спорь, Оби-Ван, — ответил тот, сунув ему в руки извивающуюся тварь. — Он более-менее приручен, особо не линяет, и уход за ним поможет тебе укрепить связь с живой Силой.
— Учитель…
— Не мочи его, держи подальше от яркого света и не корми после полуночи, — Квай-Гон замолчал, взглянув на трехухое существо, — Оби-Ван мужественно пытался удержать зверка в руках, тот больше не казался ручным — и нахмурился. — Я заметил: если его покормить поздно ночью, он не заснет до самого рассвета.
Оби-Ван с удовольствием и вовсе не кормил бы этого кувыркролика.
С тех пор прошли годы. Надо признать, Оби-Ван иногда задавался вопросом, что стало с тем существом. Кувыркролик удрал у него из-под носа, и больше Оби-Ван его не видел. Животное каким-то образом проникло в зал Совета джедаев и нахально сгрызло кресло Мейса Винду. Занятно, но после инцидента Совет джедаев предпринял немалые усилия, чтобы вернуть кувыркролика владельцу, а Квай-Гон больше не заставлял Оби-Вана нянчиться с жалкими формами жизни. По крайней мере, некоторое время.
***
Сейчас, глядя на маленького мальчишку, Оби-Ван думает о том, что кувыркролик — это еще цветочки. Возможно, Энакин не имеет привычки грызть мебель в Совете, но с его любовью к дракам и беспорядку… и к разговорам, он несомненно хуже кролика. — Я вернусь поздно, — говорит Квай-Гон уже по пути к двери. Оби-Ван готов преградить учителю дорогу, лишь бы не оставаться наедине с этим… этим ребенком. В самом деле, что ему делать с ребенком? Но с опытом Оби-Ван понял, что возражения совершенно не действуют на Квай-Гона. — Совещание Совета может затянуться. Проследи, чтобы Энакин поужинал, помылся и вовремя лег спать. «И не корми его после полуночи», — с горькой иронией думает Оби-Ван. Квай-Гон уходит, а Оби-Ван остается. Он смотрит на ребенка, тот в ответ глазеет на Оби-Вана. Одна секунда, две, еще пять… минута, и вдруг: — Только девчонки носят косички. Оби-Ван невольно тянется к волосам и щупает привычную косичку. — Погоди. Если Совет решит тебя обучить, у тебя появится такая же. Как у девчонки, подумать только! Наглый мальчишка не представляет, что критикует многолетние традиции джедаев. Наверное, Квай-Гон бы просто посмеялся. Энакин корчит недовольную рожицу. Похоже, его не слишком обрадовало, что придется обзавестись девчоночьей косичкой. Может, замолчит хоть на какое-то время. Оби-Ван ни секунды не сомневается, что появятся новые вопросы. Он видел, как мальчик ведет себя с другими — молчать точно не будет. С другой стороны, доля здравого смысла… Надежды Оби-Вана рушатся в следующий же миг — Энакин больше не беспокоится о косичке: — Что ты приготовишь на ужин? Такими темпами, как сейчас? Скорее всего, ничего. Они так и топтались на месте, где их оставил Квай-Гон, и ни на сантиметр не продвинулись в сторону кухни. — Я еще не думал. — А стоило бы, — Энакин поджимает губы. — Мама всегда с утра знала, что приготовит на ужин. — Я не твоя мама. — Ну, я не сомневаюсь. Ты же не девушка. — Как мило, что ты заметил. Зачем он стоит в гостиной и препирается с девятилеткой? Глупо. Просто глупо. Отвернувшись от Энакина, Оби-Ван сердито топает на кухню. Нет, не топает, а спокойно идет. Ведь он владеет собой и совсем не сердится на Квай-Гона — подумаешь, подсунул маленького ребенка! Итак, ужин. Нужно накормить детеныша. Если Оби-Вану удалось разобраться с едой для подкидыша с нижнего уровня, то и для ребенка что-нибудь придумает. Энакин неожиданно появляется рядом в тот момент, когда Оби-Ван начинает рыться в кухонных шкафах. — Ты всегда носишь коричневое? Наполовину засунув голову в шкаф, Оби-Ван отвечает: — Да. — Почему? — Потому что все джедаи носят подобные цвета. И ты тоже будешь носить, если станешь джедаем. Наверное, подойдет что-нибудь простое, типа котлет из нерфятины. Дети обычно любят простую еду, так ведь? — И почему они не выбрали цвета получше? Синий или даже желтый? — Потому что джедаям чуждо франтовство. Они не привлекают к себе внимание. — Что значит франтовство? Оби-Ван достает из холодильника несколько котлет и тянется за сковородкой. — Это, когда ты одеваешься так, чтобы люди на тебя смотрели. — Ну и что в этом плохого? — Джедаи не ищут популярности, — он открывает упаковку и бросает котлеты на сковороду. — Но почему… — Энакин! — Оби-Ван глубоко вдыхает. Все в порядке, он справится с девятилетним юнлингом. У него получится. — Не хочешь закончить с починкой дроида, которого дал тебе Квай-Гон? — предлагает Оби-Ван фальшиво-бодрым тоном. Кажется, Энакина совсем не заинтересовал дроид: — Я могу заняться им, когда угодно. — Нет ни прошлого, ни будущего — только настоящее. На лбу Энакина появляется маленькая складка, а лицо постепенно кривится, пока не становится похожим на сморщенный фрукт. Видимо, мальчишка мало что понял и попросту решил выкинуть эту мысль из головы. — Сколько тебе лет? — спрашивает он, задумчиво глядя на Оби-Вана. Тот стискивает зубы и раскладывает котлеты на сковороде. — Двадцать пять. — Значит, ты… — Энакин считает на пальцах и поднимает глаза вверх, словно думает найти решение задачи на потолке. — На шестнадцать лет меня старше! — заключает он наконец, явно довольный собой. — Ты мог бы быть моим отцом. — Сила запрещает, — еле слышно бормочет Оби-Ван. — Ну, не знаю, — говорит Энакин, чуть заметно пожимая плечами. Легкая улыбка играет на губах, и пухлые детские щеки становятся еще круглее. — Я совсем не против. Мне кажется, ты хороший. — Правда? — выпаливает Оби-Ван, не успев подумать. Энакин удивленно поднимает бровь и кивает. — Ну да-а-а, — он тянет второе слово и всем видом показывает, что ответ очевиден. Как… странно. До сих пор никто из странных зверушек не тянулся к Оби-Вану. Они просто терпят его, так же, как и он их. Что ему еще остается делать? Ведь это Квай-Гону интересно с ними возиться, и существа отвечают ему взаимностью. Оби-Ван всегда где-то рядом, но его никто не замечает — ни жалкие формы жизни, ни вечно занятый ими Квай-Гон… Оби-Ван никуда не денется, он постоянно здесь. О нем заботятся, но вовсе не так увлеченно и сосредоточенно, как об этих созданиях. И конечно, они тоже не обращают внимания на Оби-Вана. Он не сразу собирается с мыслями. — Как… мило с твоей стороны, — несколько смущенно говорит Оби-Ван. Энакин не отрывает от него взгляд. — Знаешь, а ты все-таки странный. Да, это уже больше похоже на Энакина. Почему-то Оби-Ван чувствует себя спокойнее. Лишнее подтверждение, что взаимодействие с формами жизни, скорее, дело Квай-Гона. Лучше выкинуть разговор из головы и сконцентрироваться на котлетах. — Но ты мне все равно нравишься. Или нет. Заплачет ли Энакин, если Оби-Ван не скажет ему то же самое в ответ? Великая Сила, ему совсем не хочется, чтобы Энакин плакал. Что делать с плачущим ребенком? — Ты… тоже мне нравишься. Удивительно, но кажется, сработало: лицо Энакина расплывается в улыбке, он осторожно двигается вперед, поближе к Оби-Вану. — А меч у тебя какого цвета? Оби-Ван переворачивает котлету. — Синий. — Мне нравится синий. — Я так и подумал, когда ты говорил про одежду джедаев. Энакин пожимает плечами. — Ну, это было бы здорово, — он ненадолго замолкает. — Если я стану джедаем, у меня будет синий меч, как у тебя? — Не стоит забегать вперед, Энакин. Ты можешь и не стать джедаем. Энакин надувает губы. — Квай-Гон говорит, что стану. — Возможно, он прав. — А ты думаешь, я не смогу? — Это не мне решать. Энакину явно не нравится ответ. Оби-Ван не может понять, почему он так боится огорчить мальчишку. Хоть в какой-то степени. С каких пор Оби-Вана волнуют подкидыши Квай-Гона? — А если бы ты решал? — Не я один принимаю решение. Энакин хмурится и закатывает глаза. — Да понял я. Просто хотел узнать, как бы поступил ты. Оби-Ван молча переворачивает котлеты. Ну почему ему не хочется отвечать? Сказать прямо, что был бы против обучения Энакина. По логике следовало сделать именно так, но Оби-Ван вспоминает расстроенное лицо мальчика и решает прикусить язык. Видимо, Энакин трактует его молчание по-своему — он считает, что Оби-Ван ничего не понял. — А знаешь, — Энакин начинает хлопать Оби-Вана по ноге, — Квай-Гон сказал, что ты умный. Соврал, наверное, — хлоп-хлоп-хлоп. — Вопрос-то был простой. Мальчишка хочет его поддеть? И Квай-Гон правда сказал, что Оби-Ван — умный? Скорее всего, учитель имел в виду образование. Энакину еще только предстоит изучить то, что уже освоил Оби-Ван. Но если не уточнять, то можно расценивать как приятный комплимент. — Зачем ты шлепаешь меня по ноге? Хлоп-хлоп-хлоп. — Не знаю. Почему ты так долго готовишь ужин? — Не хочу отравить тебя сырым мясом. — Правда? — Энакин прекращает хлопать. Что? Мальчишка действительно думает, что Оби-Ван хочет его убить? — Правда, — Оби-Ван хмурится и изо всех сил старается сосредоточиться на готовке. Энакин склоняет голову набок. — Это радует. — Знаешь, что порадует меня? Если ты накроешь на стол, — да, пусть ребенок займется чем-нибудь полезным. Гораздо лучше, чем бесконечные расспросы. — Окей, — Энакин бросается к противоположному концу разделочного стола, запрыгивает на столешницу и лезет в навесной шкаф. Да уж, поручение оказалась не самым удачным. — Осторожней! — рычит Оби-Ван и оглядывается — мальчишка, стоя на столешнице и слегка покачиваясь, хватает несколько тарелок. — Я осторожен. Или нет. Потому что через несколько секунд, прижав тарелки к груди, Энакин опасно клонится назад. Он ищет, за что ухватиться, и тарелки вылетают из рук. Энакин пытается их поймать, начинает падать, судорожно вцепляется в ручку на дверце шкафа — дверца открывается и хлопает мальчика по лбу. От неожиданности Энакин разжимает руку и валится на пол. Оби-Ван забывает про котлеты. — Энакин! Великая Сила! Мальчишка участвовал в опаснейших гонках на подах и при этом неловко падает со столешницы? Нет, все потому, что ребенка оставили на попечение Оби-Вана. Сила знает, Оби-Вану не везет в таких делах. Вот что происходит, когда он остается наедине с любимыми формами жизни Квай-Гона. Они грызут стулья в Совете. Они падают со столешниц. И все это с благоволения Силы. Энакин не плачет — по крайней мере, сразу. Он ошеломленно смотрит на Оби-Вана. Разумеется, тот не бросился к Энакину и не стал ощупывать уязвимые места на предмет шишек, синяков или, Сила упаси, переломов. И тогда Энакин кидается в объятия Оби-Вана и шмыгает носом. Хм… Неожиданно. Оби-Ван мог справиться с коррумпированными политиками, смертоносными бывшими падаванами и разгневанными гражданами. Но вцепившийся в него маленький ребенок, который старательно сдерживает слезы, ему не по силам. А Энакин цепляется очень крепко. Освободиться от захвата никак не выйдет. — Прости-и-и-и, — Энакин шмыгает носом, уткнувшись Оби-Вану в плечо. — Я не хотел разбить тарелки. Тарелки? Ах да, тарелки. Честно говоря, Оби-Ван гораздо больше беспокоился за Энакина. — Как ты? Все в порядке? — спрашивает Оби-Ван и осторожно пытается отстранить Энакина, а затем решает добавить: — Меня не волнует посуда, — конечно же, нет. Энакин вцепляется еще крепче. Вот и попробуй отстрани его. — М-м-м, — бормочет он, уткнувшись в шею Оби-Вану. — Энакин, если хочешь, чтобы я приготовил ужин, придется меня отпустить. — Я не хочу есть. — Несколько минут назад ты торопил меня с ужином. — Не хочу ужинать. Нет, Оби-Вану не нужен падаван. Ни за что. Они жалуются и сбивают с толку. Они падают со столешниц и доводят тебя до сердечного приступа. Но хуже всего, ты боишься обидеть их. Никаких падаванов. Никогда. — Так чего же ты хочешь? Энакин сжимает Оби-Вана еще крепче — видимо, решил задушить. — Ну ладно, — ворчит Оби-Ван. Он встает, одной рукой придерживая Энакина снизу, хотя вряд ли это необходимо, судя по тому, как сильно мальчишка вцепился в него. Оби-Ван выключает плиту и направляется в комнату. — Тебе действительно нужно так крепко держаться? — спрашивает он, усаживаясь на диван. Энакин устраивается у него на коленях. Мальчик не отвечает и не разжимает рук. Что ж, Оби-Ван просто… посидит здесь. Пусть Энакин цепляется, Оби-Ван откинется на спинку дивана и подождет, пока мальчик его не отпустит. Сколько времени Энакин продержится? Ведь когда-нибудь проголодается наконец?***
«Пять часов», — раздраженно думает Квай-Гон. Он предполагал, что совещание затянется, но не ожидал, что настолько. И Квай-Гон… беспокоится. Оби-Ван оставался с Энакином один на один все это время. Не то чтобы Квай-Гон не доверял ученику — доверял, просто всегда сомневался, когда дело касалось «жалких форм жизни», как любит их называть Оби-Ван. Особенно запомнился случай с кувыркроликом и креслом Мейса Винду. Квай-Гон старается сохранять спокойствие, но слишком поспешно открывает входную дверь. То, что он видит, вызывает не панику, не тревогу и даже не легкое беспокойство — только улыбку. Развалившись на диване и откинув голову на подушки, Оби-Ван мерно дышит во сне — грудь медленно поднимается и опускается. Энакин спит у Оби-Вана на коленях, прижавшись к нему с довольным выражением лица. Квай-Гон не стал гадать — как они оказались на диване и сколько времени так провели. И Оби-Ван еще утверждает, что ему не нравятся «жалкие формы жизни»? Квай-Гон с улыбкой накрывает обоих одеялом и тихо радуется. Не зря он подозревал, что неприязнь Оби-Вана к его питомцам — чистейший вздор.
