Подарок на память

Он был тощий и несчастный. Ребра можно было напросвет пересчитать, глаза прониклись тоской, а общий вид вызывал жалость и желание удавить на месте, чтоб прервать мучения. Впрочем, его даже в таком виде нельзя было назвать больным или запущенным. Наверное, просто не успели откормить животное после попадания в приют. Ну или он сам не ел, такое тоже бывает. — Идеально, — с восторгом сказал Гэб. — Просто идеально. Беру этого зверя. Работник кошачьего приюта посмотрел на него с лёгким недоумением. — Вот этого? Гэбриэл кивнул и с любовью посмотрел на выбранного кота, который как раз заинтересовался тем, почему к нему проявляют такое внимание. А вдруг этот человек его заберёт. Или хоть что приятное скажет. — У нас есть более красивые и здоровые… — Мне нужен именно этот. Он идеален. — Он поступил к нам в таком вот состоянии. Мы его долго выхаживали… Гэбриэл прервал его взмахом руки. — Не бойтесь, человек, которому я подарю этого зверька, из него за неделю сделает откормленный комок счастья. Взглянули на него весьма скептически, но возражать не стали. Кот был извлечен из своей клетки, предъявлен на посмотреть поближе. И он тут же вцепился в Гэбриэла всеми когтями, прижался, распластавшись на его груди. И неумело и тихо заурчал, словно прося не оставлять его, а забрать с собой. — А вы ему понравились. — Я всем нравлюсь. Ну что, кот, пора тебе найти дом, корзинку и много еды. Кот, прикрывая глаза, распевался, хрипло, каркающе. Звуки были ужасающие, но Гэбриэл мужественно терпел, поглаживал тощий хребет и впалые бока. Надо было успокоить зверя. — Надеюсь, что он обретёт дом… Судя по интонации работника приюта, он в это ни на йоту не верил. — Если вы решите, что он вам не подходит по какой-то причине, вы кота верните нам, хорошо? — просяще сказал он. — Не оставляйте на улице, привезите сюда. — Он нам подходит просто идеально. И по цвету, и по размеру, и по длине хвоста, и по количеству зубов, — слегка раздражённо бросил Гэбриэл. Кот с ним был согласен. Новый хозяин ему подходил и по запаху, и по теплу, и по такой замечательной куртке для втыкания в нее когтей. Так что животное издавало весьма благосклонные звуки, урчало, мяло лапами Гэбриэла, потом даже боднуло в подбородок, выражая, насколько сильна его любовь. — Ну, идём домой… Кот не возражал, продолжал петь со звуками перемалываемой жести. Гэбриэл так его и унес на своей груди, как орден. В машине кот был пристроен на сиденье, свернулся клубком и затих. — Думаю, вы поладите. Кот слабо уркнул и постучал облезлым хвостом по сиденью, мол, я со всеми смогу поладить, я хороший, замечательный и обаятельный. Гэбриэл усмехнулся и повел машину в сторону дома. Дождь хлынул на подъезде к дому, серая пелена накрыла все, так что парковаться пришлось с помощью умной электроники. В тепло семейного очага потянуло ещё сильнее. — Мда… Придется немного промокнуть. Кот вздохнул и потянулся, чтобы взяли на руки. Гэбриэл не отказал, сгреб, заодно и рассмотрел повнимательнее. Животное когда-то было сильным и красивым, но хозяева не оценили. Может, к цвету кресел не подходил. Может, просто надоел тем, что просил еды и внимания, а не был молчаливой плюшевой игрушкой для тисканий. И он очутился на улице, откуда только чудом выбрался. — Сейчас ты попадешь в рай, — пообещал Гэбриэл. И припустил в дом бегом, пытаясь не слишком промокнуть под этими ведрами воды. За входной дверью он остановился, спустил кота на пол и принялся снимать куртку. В прихожей витали запахи еды, с кухни неслось пение, из гостиной — шуршание, звон и смех на три голоса. Обстановка была достаточно домашней и умиротворяющей. — Иди, — сказал Гэбриэл. Кот оглянулся, принюхался и неуверенно потрусил в сторону кухни, рассудив, что раз оттуда пахнет едой, то это самое главное место в доме. Пение прекратилось, сменившись неразборчивым бормотанием, потом раздался радостный захлебывающийся взмяк, стих. Кота явно сгребли и во все места нацеловывали. Гэбриэл решил не мешать воссоединению любящих сердец, пусть и впервые встретившихся. Он направился в гостиную, привалился плечом к косяку, разглядывая, как Джесси машинально пытается спрятать подальше банку с пивом, а Фария и Бриджит старательно сдерживают смех. На низком столике перед ними лежала винтовка Джека, полуразобранная. — Опять спёрли? — для порядка рыкнул он. — Привет, па, — Джесси всё-таки решил пиво не прятать, отхлебнул. — Не спёрли, а выпросили. Разряженное же. Сидим вот, развлекаемся. Разбираем, изучаем. — Девчонкам пиво дашь — пристрелю. — Оно все равно горькое, дядя Гэб, я ведь пробовала уже, — отмахнулась Фария. — Джесси, к тому же, совсем не умеет выбирать его, — авторитетно заявила Бриджит. — То, что он пьет, это полный отстой. Так папа говорит. Гэбриэл зафыркал от подобного заявления от мелкой пичужки. И сделал себе заметку: поговорить с Торбом и Райном, что они многовато треплются про выпивку рядом с Бриджит. А ребенок все слышит. — Нормальное пиво. Шесть банок по акции со скидкой. А винтовка, кстати, отличный конструктор, — Джесси кивнул в сторону оружия. — И как успехи в сборе калькулятора? На него посмотрели как-то странно, явно не поняв отсылки. "Попались, детки". — Почему калькулятора? — Потому что это предмет для расчетов. Окончательных. Детишки, оценив шутку, заржали как один конь и два пони. Гэбриэл довольно ухмыльнулся и пошел проверить, насколько там в экстазе слились Джек и кот. И не пора ли спасать кого-то из них от чересчур крепких объятий. Кот уже чавкал чем-то вовсю из миски, периодически отрываясь на то, чтобы муркнуть в сторону Джека. — Ужина не будет? — с притворным расстройством спросил Гэбриэл. — Ты все скормил хвостатому? Ты собираешься все время смотреть на него, забыв про голодную семью? Джек пересёк кухню, заключил его в объятия и одарил таким поцелуем, что ужин захотелось не очень, а вот десерт требовался срочно. — Я о таком мечтал… Это же мейн-кун. Настоящий. И он такой же, как мой прежний кот. Гэбриэл не стал говорить, что стоило бы полковнику Моррисону только рот открыть и словами через него сказать — у него бы тут уже семнадцать породистых котов в ряд выстроилось или сто семнадцать, на любой вкус из любого элитного питомника, голубые, мраморные, британские, шотландские, мейн-куны, сфинксы. В конце концов, если Джека будут заваливать подарками всякие посторонние, выполняя его желания, то что тогда делать Гэбриэлу? — Видишь, какой я внимательный и заботливый. Джек его снова поцеловал. В нос. — Скоро ужин будет, внимательный ты мой. Как там дети? — Пытаются пересобрать твою винтовку в автомат по выдаче пива. Надеюсь, что неудачно. Джек приподнял бровь, хмыкнул. И повернулся к коту, который как раз тяжело упал на бок около миски. — Что… Запаниковать Гэб ему не дал. — Спит. Нажрался от пуза и спит. Надо унести. Корзинку, когтеточку, миски и всё прочее для райской кошачьей жизни Гэбриэл купил давно, оставалось только найти подходящего кота. Чтобы напоминал Джеку о жизни на ферме, о том, как он выхаживал некогда слепого пищащего котенка, который вымахал в роскошного зверя и прожил недолгую счастливую жизнь, умерев в тот момент, когда рядом с сердцем сержанта Моррисона прошел осколок от взорвавшегося омника. Может быть, то самое чудо выздоровления, о котором тогда твердили врачи, было всего-навсего отданной жизнью маленького зверька, так искренне любившего своего хозяина. Джек как-то об этом обмолвился. А ещё о том, как сильно тоскует по своему коту. Гэбриэл слушать умел отлично, а ещё запоминать и делать выводы. И сейчас, глядя, как Джек тащит в сторону корзинки сладко похрапывающее животное, он себя поздравил. Угадал. Такого и надо было дарить: чтобы Джек мог выхаживать, откармливать, заботиться. Чтобы кот был такой же, как хозяин: ласковый, теплый, умеющий ценить спокойную жизнь. — Молодежь, перестаньте мучить оружие! — крикнул Гэбриэл в сторону гостиной, решив, что пора бы и побыть главой семьи и гласом разума. — Ужинать пора. Первым пришел Джесси, сразу полез в шкаф за посудой, принялся сервировать стол. Гэбриэл двумя пальцами взял его за рукав форменной рубашки, осмотрел, выпустил. — Смени, — настоятельно сказал он. — Она чистая. — Ты из нее вырос. Так что смени. Джесси фыркнул и продолжил раскладывать столовые приборы. Настаивать Гэбриэл не стал, не хочет выглядеть нормально — право мальчишки. В конце концов, пускай ходит, в чем хочет, пока правил приличия не нарушает. А вот ему самому в домашнее переодеться не помешает. Гэбриэл пошел наверх, на ходу вспоминая, забрали ли они из прачечной всю одежду. Навстречу попался Джек, одарил объятиями и ушел вниз, раскладывать еду по тарелкам. Одежда все же нашлась на своем месте, чистая, теплая. — Люблю проводить вечера дома, — поделился Гэбриэл с кошачьим домиком, переодеваясь. Изнутри прохрапели что-то в знак согласия. Гэбриэл посмеялся и спустился к ужину. За столом уже царила атмосфера полного семейного счастья: вкусная и с любовью приготовленная еда, красивая белая скатерть, симпатичные тарелки с цветочным принтом. Приятная компания из подрастающего поколения, с которым уже есть, о чем поговорить и что обсудить. Джек в клетчатом переднике у плиты возится, красивый весь. Гэбриэл сам готов был заурчать. — Приятного аппетита. — Приятного. На кухню все же вразвалку спустился кот, решивший, что без него счастье будет неполным. Впрочем, в чем-то он был прав. Восторга у детей было море, счастья у Джека ещё больше. А когда он был счастлив и улыбался вот так, Гэбриэл тоже ощущал себя самым довольным на свете человеком.