Per una settimana

      В данный момент Триш кажется, что она вот-вот сойдет с ума. Не свойственное ей лихорадочное волнение плавно растекалось по всему телу: ее ладони вспотели, во рту пересохло, а из-за страха желудок стянуло в тугой узел. Еще немного, и она точно не выдержит – разревется прямо в этой чертовой лодке перед всеми остальными. Пока другие ребята без устали обсуждали местные забегаловки, собственные мысли сводились лишь к тому, что ее ждет через какие-то несчастные несколько минут.       А какой, собственно, у нее отец?       Наверное, это красивый мужчина средних лет, в дорогом костюме и с шикарным парфюмом. Триш невольно коснулась кончиками пальцев своей прически, цепляясь за новую мысль – а одинаковый ли у них с отцом цвет волос? Прежде она никогда не использовала краску, так что каждая деталь ее внешности досталась ей от природы.       Она немного нервно сглотнула.       «Красивый мужчина в дорогом костюме, с хорошим парфюмом и розовыми волосами…» — впервые ей стало настолько не по себе. — «Ну же, Триш, соберись. Это просто встреча с отцом».       Попытка подбодрить саму себя оказалась провальной. Первый шаг на берег она делает все такими же ватными ногами.       Какой человек вообще мог назначить встречу в… таком месте? Неужели ее отец настолько религиозен, что уже при знакомстве решил приобщить ее к своей вере? Нет, Триш бы постаралась понять его, выслушала бы все его рассказы, но ведь можно было бы узнать друг друга и не в такой давящей обстановке. От всех куполов и резных арок виски сдавливало неприятной болью, а открытое пространство и неестественная пустота вокруг лишь усиливали и без того нарастающий страх.       «Так он еще и религиозный фанатик… Хуже уже точно не будет: что может быть хуже религиозного фанатика-неформала?» — на губах появилась нервная улыбка, а время до знакомства неумолимо стремилось к нулю.       Больше в голове не было никаких мыслей, но внутри продолжала разрастаться самая настоящая буря. Стоит Триш ухватиться за едва осязаемую цепочку адекватных суждений, как та тут же ускользает из рук, вновь оставляя ее ни с чем. Все происходящее вокруг кажется безликим фоном: вот она едет в лифте, вот Бруно любезно берет ее за руку, вот… Стоп, что? Да какой нормальный отец станет натягивать тебе на голову мешок?!       В один момент сознание становится спутанным, и разобрать происходящее практически невозможно. Когда ее оглушают, Триш наконец-то отбрасывает прежние фантазии, теперь уже четко понимая, что никаких радушных объятий с папочкой ее не ждет. К горлу резко подступает противная тошнота, где-то вдалеке, практически неразборчивым гулом, слышны взволнованные крики Буччеллати и размытые звуки ударов.       Наверное, сейчас ей по-настоящему горько. Неужели ее отец, с которым она прежде даже не встречалась, настолько сильно ненавидит ее, что готов убить?       Сознание начинает ускользать, а все тело наливается свинцом. Единственное, на что хватает сил – прикрыть глаза, сосредотачиваясь на том, чтобы не отключиться в тот же момент.       — Эй, — где-то над ухом вдруг раздается чуть хрипловатый низкий голос, — полежи пока тут. Мой подчиненный присмотрит за тобой.       Последнее, что чувствует Триш – холодный каменный пол, на который ее аккуратно… скидывают. Спасибо хотя бы за то, что все это время ее не волокли по нему как мешок, а практически заботливо несли на руках.       — Свяжи ее, Доппио.       Ответом на небрежно брошенное высказывание послужило короткое: «Есть!», — раздавшееся откуда-то со стороны.       Прибывать в сознание и дальше становится невозможно. Встреча с отцом прошла совсем не по плану, пусть этого самого плана не было изначально.

***

      Первое, что чувствует Триш, когда начинает приходить в себя – легкая головная боль. Все тело было окутано неясной слабостью, из-за которой совсем не хотелось открывать глаза, однако дышать становится на порядок легче. Видимо, ее папочка все-таки стянул с нее проклятый мешок, да и… судя по ощущениям, находилась она явно не на холодном полу.       Все происходящее было чертовски жутким: практически мертвая тишина, мягкие простыни, удобная кровать… Кроме того, все внутри не переставая кричало о том, что за ней кто-то наблюдает, притом без зазрения совести прожигая в ней дыру взглядом.       Сердце мигом заколотилось, а все тело сковало оцепенение. Впервые утреннее пробуждение не приносит ничего, кроме лишнего стресса: ей хочется вновь уснуть или провалиться сквозь землю, лишь бы не открывать глаза и не пытаться разобраться во всем происходящем, чтобы узнать хотя бы свое местонахождение.       Смелости хватает только на глубокий вдох, которым ей совсем не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. В комнате вдруг становится слишком душно: воздуха начинает не хватать, и все мысли сводятся лишь к необходимости распахнуть окна настежь. Правда, едва ли она могла позволить себе такую роскошь.       — Долго будешь лежать? Я же вижу, что ты не спишь, — справа от нее, максимум в метре или двух, вновь раздается тот низкий голос, который она слышала ранее.       Смелости открыть глаза ей по-прежнему не хватает.       По другую сторону от ее постели послышались чьи-то шаги, и теперь чувство страха стало на порядок сильнее: неужели ее дорогой отец успел превратить ее в объект для экскурсий?       — Босс, мне кажется, что нам стоит выйти. Давайте дадим ей немного времени, чтобы она могла привести себя в порядок.       Повисла оглушающая пауза, и в этот момент Триш не остается ничего, кроме как молиться о том, чтобы слова этого загадочного незнакомца не остались проигнорированными. Вот только ответ так и не раздается: откуда-то с улицы доносится щебет птиц, далекий гул от проезжающих мимо машин, но ничего более.       Тот самый низкий голос доносится до ушей лишь спустя несколько долгих мгновений, которые ощущаются практически вечностью.       — Ладно, — следом раздается громкий скрежет ножек мебели и череда шагов. — Но если ты намерена лежать тут весь день, то я не буду тебя ждать. Завтрак через полчаса.       Громкий хлопок дверью и… все. Комната вновь опустела. Оглядевшись по сторонам, Триш быстро приходит к выводу, что находится в какой-то дорогущей гостинице, и в тот же момент с души будто сваливается огромный камень – раз она до сих пор жива и ее притащили именно сюда, то убивать явно не намерены. Во всяком случае, хотя бы сейчас.       В подобном месте она находилась впервые, поэтому любопытство быстро завладевает ей, заставляя подняться на ноги и присмотреться ко всему повнимательнее: взгляд проходится по дорогой деревянной мебели, однотонному ковру, нескольким декоративным вазам и… останавливается на платье, лежащем прямо на ее тумбочке. Прежде подобное приходилось видеть только в журналах – Dolce & Gabbana, лимитированная коллекция, вся одежда из которой была представлена только в одном экземпляре!       Неужели это было действительно для нее? Пока что она могла не сомневаться только в одном: тот, кто выбрал это платье, обладал просто невероятным вкусом. И что-то внутри подсказывало, что этим кем-то вряд ли был ее отец, который до этого успел дать ей по голове и натянуть на голову мешок.       Раз ей оставили одежду, в которую она должна была переодеться, ее повседневные вещи совсем не подходили для грядущего завтрака. Принимать такой подарок было неудобно, да и общение с отцом все равно никак не складывалось, но… может, она отнеслась ко всему слишком критично? В конце концов, она до сих пор жива, находится в тепле и достатке. Ее отец даже пытался приглядывать за ней, пока она была без сознания.       Не принять платье – определенно провальная идея.       «Будет, что будет», — думается Триш, когда она заканчивает приводить себя в порядок и робко открывает дверь из комнаты. К назначенному времени она все еще успевает.       В других комнатах номера было так же тихо. Судя по всему, ее отец совсем не считал своих денег – вид из окон выходил прямиком на самые популярные достопримечательности Неаполя, так что ценник за такой шикарный люкс наверняка выходил внушительный, вот только… зачем было арендовать практически целый этаж? И кем был тот самый незнакомец, который до этого вступился за нее и предложил дать ей немного времени, чтобы прейти в себя?       — О, вы уже готовы? Это платье безумно идет вам, синьорина Уна, — мягкий голос, раздавшийся позади, заставляет Триш обернуться.       Перед ней стоял парень, который едва ли выглядел старше ее самой. «Точно не отец», — кратко проносится в голове.       — Спасибо, — немного настороженно раздается в ответ. — Но… кто вы?       Юноша слегка растерянно коснулся своей щеки.       — Простите, я не представился. Меня зовут Винегар Доппио, я подчиненный вашего отца. Мы уже заждались вас, — от всей этой вежливости Триш становится совсем жутко.       — Хорошо. Я готова, так что давайте поспешим.       Доппио кивнул, однако с места так и не сдвинулся, чем вызвал внутри небольшую волну непонимания.       — Синьорина Уна, — тот сделал небольшую паузу, явно подбирая слова, — не поймите меня неправильно: я уверен, что вы найдете общий язык со своим отцом, ведь вы, все-таки, одна семья, но… Я должен предупредить, что у Босса… немного сложный характер. Но он хороший человек, честно! Лучший из всех, кого мне доводилось встречать! Просто будьте готовы к небольшим странностям.       Наверное, эти слова планировались как небольшое напутствие или поддержка боевого духа, но… нет, черт возьми. Напряжение внутри постепенно нарастало, и на короткий миг в глазах промелькнула легкая неуверенность, реакции на которую так и не последовало. Судя по всему, Доппио изначально не собирался говорить что-то конкретное, так что подобные фразы из его уст звучали, скорее, угрожающе.       «Сумасшедший дом, не иначе», — быстро проносится в мыслях, и уже через несколько мгновений перед ней распахивается дверь в гостиную. Разводить философские монологи становится просто некогда.       Интерьер представшей перед глазами комнаты был такой же вычурный и давящий: резная антикварная мебель, в которой преобладали темные тона, плотно задернутые шторы и льющийся от люстры теплый свет. Зачем вообще использовать искусственное освещение, если время суток позволяло просто открыть окна? Наверное, это была одна из причуд ее отца, однако зажжённая люстра сейчас была не так уж и важна. На фоне остальных проблем она однозначно меркла.       Посреди просторной гостиной, вальяжно рассевшись на диване с резным деревянным изголовьем, сидел мужчина, все же оторвавшийся от своей трапезы. В тот же миг Триш почувствовала, как ее смерили хмурым и настороженным взглядом.       Пожалуй, было бы лучше, чтобы ее отец и вовсе не прерывался на такие мелочи, как их с Доппио присутствие.       — Простите, Босс, мы немного задержались. Должно быть, я слишком заболтался с синьориной Уной.       Первым молчание прерывает именно Винегар, и это, пожалуй, было лучшим вариантом. Несмотря на то, что это, вроде как, семейный завтрак, в голове не было ни малейшего понятия, как следует себя вести и о чем говорить.       Все ожидания Триш в один момент разбиваются вдребезги. Мужчина в дорогом костюме? Да слава богу, что ее отец хотя бы в брюках! Нет, за все это путешествие из родного Неаполя прямиком к своему непутевому родителю, она уже перестала удивляться эксцентричным нарядам и прическам, но настолько экстравагантный стиль едва ли позволял ей сдерживаться, чтобы не начать откровенно пялиться то ли на темную помаду, то ли на кружевной топ, что были на ее отце.       В какой-то момент становится даже смешно: если раньше казалось, что семейный завтрак едва ли будет уступать королевскому приему, то сейчас это больше походило на балаган. Ради чего ей вообще оставили это дизайнерское платье, если никакого дресс-кода тут и в помине не было?       С каждой секундой находиться рядом с родным отцом было все более неловко.       — Вы опоздали. Я не стал вас дожидаться.       — Ничего страшного, мы ведь сами виноваты.       Не задумываясь Триш перевела взгляд на настенные часы: если уж они и задержались, то не более чем на пару минут, и все это время они были в одном номере. Немного подождать было не так уж и сложно.       — Думаешь о том, что я мог бы дождаться вас? — голос отца звучит все так же холодно, но в этот раз Уна все-таки находит в себе силы, чтобы встретиться с ним взглядом. — Даже десять секунд являются неоспоримо важными в потоке времени. А теперь подумай о том, насколько важна целая минута, и уж тем более – несколько. Не люблю тратить время попусту, Триш.       — Ничего. Я так и подумала… отец.       Мужчина, находившийся перед ней, ощутимо напрягся, чуть ли не скривившись, услышав это самое «отец». При всем своем желании, обратиться к нему как-то иначе Уна просто не могла, хотя бы потому что не знала его имени, в то время как тот наверняка знал о ней все.       На пару мгновений в комнате вновь воцаряется изначальная тишина. Наверное, со временем к такому придется привыкнуть.       — Не… называй меня так, — немного замявшись, мужчина взял в руки свой бокал вина, после чего сделал из него щедрый глоток. — Садитесь. Хватит стоять над душой.       — Точно! — просиял Доппио. — Мы не знали, что ты любишь, поэтому я сделал заказ на свой вкус. Ты ведь любишь парфе? В этой гостинице работает шеф-повар из Франции, так что настоящую французскую кухню во всей Венеции можно отведать только тут.       Дружелюбно улыбнувшись, Винегар любезно сопроводил ее к креслу, стоящему справа от стола, после чего помог ей устроиться. Сам он занял место напротив, в то время как ее отец по-прежнему сидел на диване в одиночестве.       — Да. Французская кухня – моя любимая.       Триш кажется, что на миг губы ее отца дрогнули в довольной улыбке, но подобное, скорее всего, было попросту невозможно. Если судить по всему пережитому за последние сутки, тот в принципе не был человеком, который склонен выражать такие сентиментальные чувства, как радость за то, что его дочь была чем-то приятно удивлена.       Ее отец в принципе не производил впечатление человека, который склонен выражать хоть какие-то чувства, кроме недовольства.       Вся последующая трапеза проходит в полной тишине – за это время никто не произнес ни слова. Пожалуй, это был самый лучший вариант для Триш: говорить сейчас совершенно не хотелось, а еще, она не представляла, о чем вообще стоит общаться на «семейных» завтраках. Особенно, если ты впервые видишь всех присутствующих.       Ей все еще было неловко и неуютно, а вопросов с каждой минутой становилось все больше. В данный момент, она затруднялась ответить, что вводит ее в больший ступор: то, что отец до сих пор не назвал ей хотя бы своего имени, или то, что с ними двумя был еще кто-то.       Может, Триш не была умнейшим человеком, но то, насколько у ее отец закрытый и сложный характер, она подметила с первого взгляда, так… как же в итоге вышло, что сейчас с ними был еще кто-то? Кем именно ему приходился Доппио и почему они общаются так, словно уже давно знакомы? В одном она была уверена наверняка: будь Винегар обычным подчиненным, то вряд ли бы вообще знал, как выглядит его Босс.       — Вы говорили, что между вами рабочие отношения. Получается, что вы кто-то вроде охраны или секретаря? — из любопытства поинтересовалась Уна, наконец-то нарушая устоявшуюся тишину. Теперь ее взгляд был прикован не к собственной тарелке, а к лицу юноши, сидящего напротив.       Видимо, ее фраза звучит слишком неожиданно. В ответ Доппио озадаченно распахивает глаза и выдерживает небольшую паузу, явно подбирая слова.       Впрочем, услышать что-то адекватное в подобной обстановке было бы неожиданно. Любопытство Триш вполне утолит любое более-менее связное высказывание.       Ступор девушки сменяется удивлением, когда она замечает, как Винегар вдруг отвёл взгляд и что-то смущенно пробормотал, нервно хихикнув. На секунду она сама усомнилась в правильности своих слов: вряд ли тот мог быть чьим-то охранником, да и ее отец не выглядел так, будто нуждался в чьей-то защите. В ней, скорее, нуждался сам Доппио.       — Нет-нет, я просто помогаю вашему отцу и…       — И мы вместе. Доппио – мое доверенное лицо и мой любимый человек.       В комнате вновь воцаряется неловкая пауза, уже в который раз за это утро. Ее отец даже не пытался подобрать слова: в один миг Триш будто обдает ледяной водой и, судя по всему, она была далеко не единственной, у кого подобные откровения выбивали опору из-под ног. Казалось, что неловко сейчас было абсолютно всем, кроме самого мужчины.       — И… это тоже, — напряженно пробормотал Доппио, не скрывая немного нервную улыбку. В любой другой ситуации ему было бы плевать на реакцию собеседника, но сейчас перед ним был не абы кто, а дочь его любимого, дорогого Босса. Меньше всего ему хотелось на корню испортить впечатление от их знакомства.       Пожалуй, последнее, о чем Триш вообще хотелось думать – с кем в данный момент был ее отец. Мысленно она успела сто раз проклясть себя за то, что вообще решилась задавать непрошенные вопросы. Уж лучше бы Доппио так и оставался в ее глазах то ли секретарем, то ли охранником.       Разговор по-прежнему не клеился. Сегодня неловкая тишина стала уже чем-то привычным.       — У меня есть дела, так что не трогайте меня до вечера. Делайте, что хотите, только не поднимайте лишний шум, — спустя несколько минут произнес мужчина, поднимаясь из-за стола.       Несмотря на полный абсурд происходящего, завтрак прошел… нормально. Триш не узнала о своем отце практически ничего, но главное, что ей до сих пор было не ясно, что ожидает ее дальше. Неизвестность вновь растекалась по телу противной волной страха, а та компания, в которой она находилась, и вовсе заставляла страх смениться на беспричинную панику. В нынешних обстоятельствах она мечтала лишь об одном – поскорее оказаться дома, в уюте и… хоть с кем-то близким.       — Подождите! — немного невпопад начала Уна, стараясь скрыть свое волнение. — Как я могу к вам обращаться?       Мужчина, до этого идущий прямиком к двери, вдруг остановился. Еще несколько секунд его положение было полностью неподвижным, после чего он все-таки обернулся к своей дочери, оглядывая ее все еще недоверчивым взглядом. То, что тот до сих пор не хотел распространяться о себе, было очевидно       — Тебе идет это платье, — между делом упомянул он. — Мое имя – Дьяволо, и перестань обращаться ко мне на «вы». Повторять дважды я не намерен.       — Хоро…       Произнесенное согласие тонет в громком хлопке дверью – судя по всему, ее отец его так и не услышал. Что-то в таком духе Уна и ожидала.       Дьяволо… Незадолго до их первой встречи, Триш строила у себя в голове теории о том, каким же будет ее отец. Религиозный фанатик? Само имя намекало на то, что к Богу тот не имел никакого отношения. Солидный и деловой мужчина? Нет, уж скорее эксцентричный и крайне своеобразный чудак. Чем больше она задумывалась о нем, тем больше понимала – у них нет никаких точек пересечения, как и вероятности того, что рано или поздно они смогут стать ближе. Прежде всего, казалось, что это было не нужно самому Дьяволо.       — Не переживайте об этом. Уверен, что в следующий раз у вас сложится более продолжительный разговор.       Слова Доппио раздаются приятным бонусом: судя по всему, тот действительно хотел поддержать, и где-то в глубине души Триш было приятно. Вот только она не настолько глупа, чтобы верить в подобные сказки.       — Я вижу, что не нужна ему, — неуверенно начала девушка, — поэтому не собираюсь набиваться к нему в дочки и что-то требовать. Я бы просто хотела поскорее оказаться дома.       Доппио ничего не ответил и понимающе улыбнулся. Наверное, будь он на ее месте, то думал бы точно также.       — Вы знали, что вполне реально выучить основы любого иностранного языка за неделю? Того, о котором раньше даже не задумывались и никогда не хотели изучать, — Винегар почувствовал на себе вопросительный взгляд, но все равно продолжил, — найти общий язык с человеком, благодаря которому вы появились на свет, должно быть в разы легче. Между вами уже есть связь.       Пусть это и была банальная вежливость, Триш стало легче. Она не собиралась обнадеживать себя и воспринимать эти слова всерьез, но теперь в глубине души появился небольшой огонек веры в лучшее.       — Спасибо.       Парень вежливо улыбнулся ей в ответ, а после аккуратно разлил остатки содержимого бутылки вина по двум бокалам. Теперь, когда ее отец вышел из комнаты, воздух стал чуть менее напряженным: в отличие от Дьяволо, у Доппио не было такой гнетущей ауры, и он казался вполне обычным молодым человеком. Можно сказать, что Триш даже чувствовала себя более-менее комфортно в его присутствие.       Едва ли пустая бутылка вина успела коснуться стола, как Доппио вдруг замер, смотря куда-то мимо самой Уны. Она немного напряглась и нахмурилась, переведя взгляд в ту точку, на которую, по ее мнению, и было обращено чужое внимание – ничего сверхъестественного в комнате не наблюдалось. Ни посторонних звуков, ни чужого присутствия.       — Что-то не так?       В тот же миг Винегар резко выпрямился, из-за чего стол с неприятным скрипом поддался немного вперед. Вопрос Уны так и остается проигнорированным, и вместо ответа юноша буквально срывается с места, чтобы сделать несколько спешных шагов по всей комнате. Теперь страх Триш стал вполне обоснованным: видимо, думать о том, что с кем-то из окружения ее отца может быть комфортно – слишком опрометчиво.       Еще какое-то время ей не оставалось ничего, кроме как наблюдать за развернувшейся перед глазами сценой. К счастью, Доппио все-таки удостоил ее ответом.       — Неужели вы не слышите?! Будто что-то звенит, притом так громко, и… Ох, моя голова… Ужасно болит…       Вопреки всему сказанному, в номере и за его пределами было тихо. Триш была уверена на все сто: вокруг не было никакого звона и постороннего шума, который можно было бы спутать с телефонным рингтоном.       В голове еще раз проносятся слова напутствия, которыми Винегар любезно поделился перед завтраком. Скорее всего, странностями здесь обладал не только ее отец.       — Синьорина Уна, — сбивчиво начал Доппио, и девушка тут же перевела на него взгляд, — прошу меня простить, но… Мне нужно поговорить с вашим отцом. Не ждите меня и заканчивайте завтрак так! — следом за окончанием фразы раздался дверной хлопок, из-за которого девушка машинально вздрогнула.       Еще несколько секунд были слышны звуки отдаляющихся шагов и какой-то странный шум. Триш даже показалось, что среди него были слышны высокие звуки, напоминающие телефонный рингтон, только… будто бы имитированный человеческим голосом.       Девушка напряженно выдохнула. Теперь-то она была уверена, что все ее трудности только начинаются.