страсти

      Все пропитано фальшью и лицемерием. От той дамочки, что мило улыбается ему, до официанта, услужливо поднимающего опрокинутый стакан богатенького старикана. Найтмер хмурится сильнее, невольно сжимая бокал в своей руке. Он давно научился подмечать искренность намерений, действий будь то человека или монстра. Хотя чаще ублюдками оказывались именно люди, в монстрах зачастую еще оставались доброта и милосердие.       Брат рядом вздыхает, красноречивым взглядом намекая продержаться дольше, всего немного осталось до закрытия этого празднования по какому-то глупому событию. Найтмер лишь устало скалится, но незаметно, только чтобы брат видел то, как он недоволен. Дрим такой глупый, разве он не знает, как презирают их семью эти тупые людишки? Что всё, что им нужно от них — деньги и статус. Находиться рядом с состоятельными монстрами ведь очень даже хорошо.       Дрим грозит пальцем и снова простреливает его укоризненным взглядом, а затем растворяется в толпе, даря омерзительным людям свою доброжелательную, искреннюю улыбку, всячески поддерживая любой разговор.       Найтмер утыкается в бокал с вином. Говорят, оно прекрасно, но скелета воротит от него быстро. Он так и не научился чувствовать наслаждение при употреблении алкоголя. Оно казалось отвратительным. Поэтому скелет старается сдержать себя и всего лишь ставит недопитый бокал на поднос мимо проходящего официанта. Более он не намерен здесь находится. С него хватит.       Твердой походкой Найтмер покидает зал под смешки и шепот, которые, как людям кажется, не слышны ему. Скелет делает вдох-выдох, призывая себя успокоиться. Малейший скачок в эмоциях за пределы нормы — и тогда он придет. Придет и убьет здесь каждого, не разбираясь. Найтмер боится, что он убьет и Дрима. Брат просто не заслуживает этого. Да, Найтмер был бы не против смерти остальных, но это сильно подкосит Дрима, ведь получится, что это сам Найтмер всех убьет. Своими руками, но душой находясь в другом теле.       — Ты так зависим от него.       Найтмер нетерпеливо дергает плечом и одаривает стоящего сбоку скелета злым взглядом, который через пару секунд смягчается, а сам Найтмер лишь тихо цыкает.       — Просто дай мне другую одежду. И прикрой меня там.       — Да, господин, — вежливо, но с тихой смешинкой, отзывается скелет, уходя из комнаты.       — Вот только без этого, Кросс, — доносится ему вслед.       Сейчас всё равно, что завтра Дрим будет ругаться и вновь устроит допрос по тому, где пропадает Найтмер так часто. Всё равно на осуждающую толпу и вроде бы необходимое присутствие на праздновании. У Найтмера горят скулы и подрагивают руки в предвкушении новой встречи. На душе разливается томительное тепло, а тело жаждет прикосновений. Скелет мелко дрожит, ощущая фантомные прикосновения, поцелуи на своих костях и лице. Это определенно то, чего он сейчас хочет.       Кросс закатывает зрачки в глазницах, понимая, что Найтмер увлекся своими фантазиями и не видит его. — Знаешь, — прерывает грезы Найтмера Кросс — Хотя это все неправильно и по статусу тебе с ним не положено видеться, я действительно рад за тебя. Надеюсь, вы отлично проведете время.       Кросс уходит, оставляя на стуле простенькую одежду для очередного побега в маленький мир, где только Найтмер и он.       Шейные позвонки как будто горят, но не приносят боли, лишь приятные мурашки и желание скорее покинуть пределы ненавистного здания с не менее ненавистными людьми.       Найтмер теряет контроль над собой и перед глазницами тут же темнеет, голова кружится, а душа на мгновение замирает. Открыв глазницы он с теплой улыбкой озирается по сторонам. В его руках лежит нож: аккуратный, с замысловатыми узорами на рукоятке и с острым, блестящим в этой полутьме, лезвием. Найтмер откладывает его, беря в руки чуть треснувшее зеркало.       Душа пульсирует и бьется чаще. Такое ощущение, словно он не видел его очень давно. Родное лицо отражается на глади зеркала, выражение лица еще сохраняет совсем недавние черты ехидства. Найтмер осматривает свои, и не совсем, руки, касаясь лица, а затем медленно перемещая к груди, где находилась душа. Ему очень хочется находится в этих руках и он знает, что он в его теле спешно одевается. А может уже бежит по направлению к этому месту, где они проводят время вместе.       Длится это все недолго, обратный процесс быстрее. Чуть запоздало Найтмер осознает, что он не в теплом помещении, а быстрым шагом идет по знакомым улицам уже за пределами видимости того дома.       Найтмер преодолевает последние пару километров как на крыльях. Лестница с проломанными ступеньками последняя преграда в этом заброшенном здании. Только знакомый аромат выдает местонахождение возлюбленного и Найтмер, хитро улыбнувшись, резко меняет направление, напрыгивая на скелета в темноте. — Я так скучал, Киллер — на выдохе шепчет Найтмер, обвивая его за шею.       Белый зрачок на мгновение вспыхивает в черных глазницах, а руки лишь сильнее прижимают к себе желанное тело. Киллер соприкасается с его лбом, одной рукой водя по спине Найтмера, спускаясь ниже. Зубы медленно расходятся в хитрой улыбочке. — Ты же со мной весь следующий день? — хрипло спрашивает он, отстраняясь и беглым взглядом осматривая Найтмера. — Только до утра — с грустной улыбкой отвечает Найтмер.       Киллер хмурится, а затем подхватывает его на руки, быстрым шагом направляясь к лестнице. — Эй, я не принцесса! — Принцесса. Самая горячая и сексуальная. Съел бы целиком, да только сдохну от спермотоксикоза.       Связь соулмейтов сильна, но Найтмер уверен, что нет никакой связи сильнее, чем их с Киллером. Еще с самой первой встречи обоих не отпускало чувство сильного притяжения друг к другу. Простое желание взяться за руки переросло в жажду касаться везде, быть ближе настолько, насколько это только возможно. Слиться душами, прочувствовать каждую эмоцию любимого, каждое его волнение и мысль. И даже способность меняться телами в момент сильного эмоционального всплеска не удовлетворяло. Это было не то.       Даже сейчас они были как никогда голодны друг по другу. Эти жалкие часы, что отсчитывали окончание встречи, забывались, растворялись вместе со вздохами и тяжелым дыханием двоих.       Это не было их первым разом. Киллер и Найтмер знали слабости и влечения другого, доставляя неимоверное наслаждение друг другу одним касанием, укусом или поцелуем.       Киллер покусывает ключицы Найтмера, рукой поглаживая повздошную кость, вырывая из него первый всхлип-стон. Магия Киллера давно сформирована, болезненно утыкаясь в тесные шорты, но ему пока не до этого. В его черепушке и покореженной душе горит желание вылизать и пометить каждую косточку под собой.       Найтмер для Киллера смысл жизни, смысл двигаться дальше и причина, по которой он не скатывается на дно бесконечных убийств и насилия. Сладкое наслаждение, которое хочется оставить подле себя навсегда, упиваясь кружащим голову запахом, нежной лаской и заботливостью в сияющих, фиалковых зрачках глазниц.       Киллер неторопливо опускается ниже и, не в силах сдержаться, он оставляет отметину на одном из ребер, затем заботливо слизывая капли крови и вызывая приятную дрожь у возлюбленного. Киллер ощущает себя вампиром, ведь кровь Найтмера самое сладкое, что он только пробовал в своей жалкой жизни. И он безумно рад, что только ему можно испытывать это наслаждение, этот вкус.       Найтмер мычит, мягко отстраняя недоуменного Киллера. Он мотает головой, присаживаясь, смущенно опустив голову. — Найт, я сделал что-то не—       Предложение обрывается, а Киллер изумленно выдыхает, ощущая прикосновение на своей плоти. Руки Найтмера не спеша спускают его шорты.       Мягкий, чуть холодящий язык шаловливо водит по члену, слизывая смазку, зубами прикусывая кожицу. Найтмер вбирает член наполовину, прикрывая глазницы, одной рукой оглаживая ноги Киллера. — Нет, красавчик, — рвано дыша, отстраняет его Киллер, поваливая обратно на кровать — После таких махинаций голову сносит бесповоротно. Сделаем это в другой раз, а пока...       Найтмер с вскриком, перерастающим в стон, выгибается, ощущая трение члена по его сформировавшейся магии.       Они видятся не как часто, как хотелось бы. И только благодаря связи соулмейтов на пару минут порой имеют возможность разглядеть друг друга в отражении зеркал, ощутить расслабленность, что все в порядке, что новая встреча обязательно состоится и что их тела снова сольются в единое целое под синхронное биение их влюбленных, привязанных судьбой, душ.       Киллер нагибается, запечатывая поцелуй на скуле Найтмера, одновременно толкаясь внутрь него.       Первый толчок, а разум затмевается, уступая назойливой мысли собственничества и желанию никуда не выпускать этого скелетика, покрывшегося сейчас светлой магией-румянцем на все лицо. Его челюсть чуть приоткрыта, придавая соблазнительности, заставляя Киллера зарычать, впиваясь в шейные позвонки для новой отметины.       Глубокие проникновения сопровождаются прерывистым дыханием и стонами. Киллер жадно, хаотично целует все личико любимого, руками придерживая его таз.       Найтмер закатывает зрачки в неимоверном экстазе, что постепенно только нарастал. Долгожданные, жаркие прикосновения, ощущение наполненности внутри себя, пылкие слова Киллера о полной принадлежности только ему — все это кружит голову, сплывается в одно красочное пятно, такое же, что у него сейчас перед глазницами. Там же сверкают миллионы звезд и родное лицо Киллера, к которому Найтмер тянется за очередным поцелуем.       Киллер прижимается к нему сверху, позволяя душам, что припали к ребрам внутри, соприкоснуться через их ребра, а затем слиться, доставляя новую порцию словно нереального наслаждения под не останавливающиеся движение тазом в лоно Найтмера.       Прямо сейчас они близки во всех смыслах, но даже так им этого мало. Зависимые идиоты, напрочь потерявшие головы друг от друга. Их любовь страстная, сумасшедшая, непонятная для окружающих. Именно поэтому никто, кроме верного друга Кросса, не знает о тайных встречах и бурных проведениях ночей в компании друг друга.       Души светятся ярче, освещая темную комнату и два слившихся тела. Движения все быстрее, а воздуха все меньше. Кости как будто горят, сильнее разжигая страсть в последние минуты совокупления.       С громким стоном и выкриком имени любимого, они заканчивают слияние, тяжело дыша и прижавшись друг к другу. Души еще слиты воедино, пульсируя единым перевернутым сердцем между ними.

***

— Я придумал как мы сможем быть вместе, не прячась! — Весь во внимании. — Давай заведем ребенка?