Один шаг. Продолжение

      Габриэль не успел понять, что он почувствовал первым.       Это было похоже на то, как вы сидите в кинотеатре. Свет уже погасили, но экран всё ещё выключен. Вы расслабляетесь в темноте, убаюканные тихими перешёптываниями и редким шуршанием картона. А затем экран перед вами резко вспыхивает, из колонок вылетают первые звуки на невероятной громкости, и вы вздрагиваете от неожиданности, проклиная технических работников.       Для Габриэля тогда тоже всё было, как в кино: он открыл глаза и прищурился, поскольку больничная белизна оказалась буквально разъедающей для его глаз. Затем в нос ударил запах спирта, сердечно-сосудистых препаратов и дорогого парфюма. А потом пошли звуки… их было невероятно много: пищание приборов, приглушенные шаги и разговоры, хлопанье дверей… Большой объём информации улёгся в голове мужчины только через пару минут. Примерно тогда же взгляд его медово-карих глаз прояснился и сфокусировался на стене перед собой.       Голос подчиняться абсолютно не хотел, поэтому Габриэлю удалось выдавить из себя только неразборчивое мычание. Память возвращалась отрывками, но Гейб отчетливо помнил, кто он, где живет, чем занимается и тому подобное. Однако Новак пребывал в замешательстве. Что он, черт возьми, делает в больнице? Зачем нужны эти проводочки на руках и маска на лице? Что произошло?       Всё тело неприятно ныло, давая Габриэлю понять, что тот лежал в одном и том же положении не первые сутки. Сглотнув, мужчина попытался поднять руку, и… получилось! Новак оглядел ладонь и вновь удивился обилию шнуров на своих пальцах. «Где Кас?» — прозвучал в голове Габриэля тревожный вопрос. И тут он всё вспомнил. ----       Сэм уже четверо суток дежурил у постели своего соулмейта, терпеливо ожидая момента, когда сможет заглянуть в его глаза. Кастиэль описывал их оттенок как насыщенно-коньячный, но Винчестер не хотел ничего себе представлять. Ему не нужны были фантазии; ему нужен был Габриэль. Жизнь которого висела на волоске, и Сэм ничего не мог сделать. Разве что сидеть в палате днём и ночью, надеясь, что вот-вот, сейчас наступит та самая долгожданная минута, и его Судьба вернётся к нему. Но она не наступала. И каждый час становился для Сэмюэля настоящей пыткой.       Кастиэль и Дин, к слову, быстро поладили. Правда, Новак-младший оказался не так прост и устроил Винчестеру-старшему настоящий фейс-контроль, который тот успешно прошел. Сэм был искренне рад, что в такой тяжелый для Каса момент рядом с ним был его человек. Но Кастиэль был счастлив и несчастлив одновременно, и Винчестеры понимали это. Поэтому Дин стремился хотя бы немного отвлечь свою пару от переживаний, и Сэм мог дать сто баксов, что его брат сводил Кастиэля во все известные ему кафе, устроил романтический ужин и домашний просмотр фильмов. Но Кас не мог забыть, что Габриэль в больнице в тяжелом состоянии, поэтому приходил подменять Сэмюэля, чтобы тот мог нормально поесть и, желательно, поспать.       Обычно медсестры выгоняли из палаты после двенадцати, но сегодня Сэм уснул на столике у окна, и женщины решили не тревожить его. Поэтому утром, когда Габриэль завозился, Сэм сонно разлепил глаза, поворачивая голову в сторону источника шума и тут же выпрямляясь. — Габриэль? — осторожно позвал Винчестер, наблюдая, как Новак рассматривает свои руки. Светловолосый мужчина вздрогнул, явно не ожидая, что рядом кто-то есть, и нахмурил брови, смотря на Сэмюэля. Говорить мешала маска, и Гейб успешно стащил ее со своего лица, намереваясь сказать что-то гневное вроде «ты кто вообще такой?» или «что ты тут забыл?», но пересушенное горло срубало все попытки заговорить на корню. Поэтому Новаку оставалось только сверлить незнакомца взглядом, ожидая объяснений или хотя бы стакана воды.       Сэм почувствовал, как по спине пробежали холодные мурашки от вида Габриэля. Тот был бледен, лицо осунулось, под глазами залегли синяки, а сами глаза нездорово блестели. Он явно еще не был в порядке, но по крайней мере пришел в сознание. — Я позову врача, — Винчестер поспешно вышел, оставляя Гейба наедине с собой. Снова.       Габриэль откинулся обратно на подушку, недовольно фыркая. В глубине души он чувствовал, что этот огромный парень с шикарными длинными волосами — кто-то важный для него, но Новак едва мог различить свои первостепенные эмоции, поэтому интуиция оказалась за бортом.       Врач и впрямь пожаловал через несколько минут, о чем-то оживленно болтая с тем самым высоким парнем, но Габриэль не слушал их. Голова неприятно кружилась, и сознание грозилось вот-вот уйти из-под ног, поэтому Гейб вздохнул и прикрыл глаза. Доктор отцепил раздражающие провода и присел на край кровати, измеряя давление своего пациента. — Давление понижено, — сообщил седоволосый мужчина. — Через четыре-пять дней оно восстановится.       Затем доктор потянулся к столу и налил немного воды из графина в стакан, протягивая Габриэлю. — Выпейте. Станет легче.       Габриэль благодарно — наверное, со стороны это выглядело вымученно — улыбнулся, принимая стакан и делая жадные глотки. По крайней мере, теперь он сможет нормально говорить и не чувствовать себя немой рыбой, выброшенной на берег.       Доктор Пратчетт (Габриэль успел прочитать его имя на бейджике) встал с постели и подошел к длинноволосому парню, перешептываясь с ним и давая какие-то указания. Недоумение Новака росло прямо пропорционально злости. Кто этот парень? И какого черта он ведет себя как его брат или муж?       Когда дверь за мужчиной в белом халате закрылась, Гейб тут же обратился к незнакомцу, почти шипя на него: — А теперь объясни, какого хрена тут происходит?       Парень растерянно застыл, оборачиваясь к Габриэлю и с какой-то неясной болью в глазах смотря на него. — Я… меня зовут Сэм Винчестер, — Габриэль все еще недоверчиво косился на него, поэтому он продолжил, — ты четыре дня назад пытался покончить жизнь самоубийством и прыгнул с моста. Меня забросило в твой разум, когда ты упал в воду.       Габриэль замер, не в силах отвести широко распахнутые глаза от Сэма. То есть… Сэм… его ведущий? Тот, кого он ждал так долго, кому хранил верность и из-за которого едва не погиб? Ладно, в последнем Габриэль был сам виноват, но… черт, это всё так неожиданно, быстро и… «Не-ожи-дан-но, — передразнил внутренний голос. — Тебе двадцать девять, а ты не готов?»       Гейб опустил смущенный взгляд в пол, пытаясь превратиться в хамелеона и слиться с окружающей средой, но получалось превратиться только в помидор, поэтому Новак вздохнул, передергивая плечами. Сэм, его ведущий, его Судьба, сейчас здесь, рядом с ним и переживает за него, а он повел себя как последняя козлина в галактике. Да, не так он представлял себе встречу со своей парой. — Наверняка ты уже знаешь мое имя, — Габриэль сел на кровати и опустил ноги на холодный пол. — И… прости. Я не знал, кто ты.       Сэм добродушно улыбнулся. Он ни в коем случае не злился на Габриэля, нет. Он прекрасно понимал его чувства. Знаете, это действительно подозрительно, когда ты в беспомощном состоянии и о тебе пытается заботиться совершенно незнакомый человек. К тому же, пусть Гейб и пытался выглядеть грозным и недовольным, Сэм отчетливо чувствовал его душевное тепло. — Всё в порядке, Габриэль, — Винчестер медленно подошел к Новаку и протянул ему руки. — Давай помогу встать.       Пару секунд Габриэль колебался, но затем вложил свои ладони в ладони Сэма, отмечая, что рука его пары такая… большая и надежная. Впервые Габриэль почувствовал себя в безопасности. Сэм несильно сжал его руки в своих, готовый поймать, если что-то пойдет не так. Габриэль поднял на свою пару взгляд, полный нежности, благодарности и слёз.       И Сэм буквально утонул в его невозможно красивых корично-медовых глазах, понимая, что быстро и бесповоротно влюбляется в их обладателя — невысокого, медноволосого, взъерошенного и донельзя родного Габриэля. ***       Со дня рождения Габриэля прошло три месяца.       Габриэль одновременно боготворил и проклинал этот день. Боготворил потому, что именно тогда их с Сэмом связь дала о себе знать. А проклинал потому, что не на шутку напугал его. Винчестер успел в красках рассказать, что почувствовал, когда Новак сделал тот один шаг вперед. Вообще, Сэм крайне не любил эту тему, и Гейб спросил лишь раз, после закрывая рот на замок. Он не хотел вскрывать ещё не до конца зажившие раны его соулмейта, не хотел снова делать больно. Счастье — вот что Габриэль желал для Сэма всем сердцем.       После выписки Габриэль вернулся в свою квартиру. Кас пару дней присматривал за ним, попутно вываливая все секретики своей личной жизни, вплоть до того, что Габриэль знал, со сколькими ложками сахара Дин пьет кофе. Но это не раздражало. Наоборот, в их жизни всё начало налаживаться, поэтому Гейбу не хватало духу прервать счастливого и мечтательного братца.       А потом Новак-старший просто заставил Кастиэля покинуть его квадратные метры, потому что не мог больше быть для брата обузой. Дин звал Каса по вечерам в кафе, а тот не мог, ибо дома ждал Габриэль. Дин звонил Касу, чтобы просто поговорить, а тот не мог, потому что рядом был Габриэль. В итоге Габриэль с грехом пополам убедил Каса, что с ним всё будет хорошо, и Дин забрал свою пару в тот же вечер. Габриэль почувствовал себя одиноким.       Нет, не то, чтобы он действительно был одинок, но… они с Сэмом не встречались. Решили не торопить события, узнать друг друга получше и бла-бла-бла. Раньше Габриэль спокойно переносил прохладу в своей квартире, но теперь ему казалось, что этот холод сковывает его душу. Хотелось обернуться в плед и забраться к кому-нибудь под бок. Желательно, чтобы этот «кто-то» оказался Сэмюэлем.       На следующий день после отъезда Каса Сэм лично явился к порогу Габриэля и забрал его к себе. Всё произошло так быстро, что Гейб едва мог вспомнить секунду, когда согласился переехать в шикарный коттедж младшего Винчестера. Просто в один момент он обнаружил себя в тёплой, уютной и такой огромной гостиной, что решил никогда из нее не вылезать. А Сэм и не был против.        На самом деле, это чертовски сложно жить со своей парой под одной крышей, но существовать словно по разные стороны баррикад. Габриэль переоборудовал гостиную в свою спальню, взял под контроль всю кухню и весьма по-хозяйски распоряжался шампунями Сэма, но между ними не было той романтической искры, которая была у Кастиэля и Дина. Винчестер-младший понимал, что его соулмейту нужно время, чтобы оправиться ото всего, что произошло в ту ночь, и преданно ждал, ни разу не нарушая личного пространства Новака, за что тот ему был искренне благодарен. А Габриэль… чёрт, да, Габриэль был влюблён в Сэма по уши, но он боялся этого чувства. Он боялся, что новый уровень их отношений разрушит ту особенную идиллию, которая воцарилась между ними.       Габриэль обожал просыпаться чуть раньше, чтобы сварить Сэмюэлю его любимый кофе, испечь маленькие французские булочки и красиво нарезать фрукты. Винчестер придерживался идеи здорового питания, и Гейб не решался противоречить ему, постепенно и сам привыкая к подобному распорядку. После завтрака Сэм шёл в душ, а Габриэль прибирался на кухне, напевая под нос какую-нибудь старую песню, а затем возвращался в свою спальню, чтобы одеться на работу. Конечно, из-за двух недель отсутствия его уволили из пекарни рядом с домом, поэтому Габриэлю пришлось хорошенько попотеть, чтобы найти другую. Но его поиски увенчались успехом, к тому же, новая пекарня-кондитерская находилась по пути к офису Сэма. Поэтому Винчестер в благодарность за завтрак — как думал Гейб — подкидывал его на работу утром и забирал домой вечером. По возвращении кто-то из них готовил ужин, а после они либо расходились по комнатам, либо сидели на кухне и обсуждали что-нибудь. Чаще всего книги. О, Габриэль был просто в восторге от начитанности Сэмюэля! Конечно, Кас тоже был не промах и его букинистические вкусы совпадали со вкусами старшего брата, но Касси был оптимистом, поэтому в любом аргументе Гейба находил светлую сторону и упорно отстаивал ее. А Сэм мыслил критически, и Габриэлю действительно было с ним интересно.       Казалось, что всё указывало на то, чтобы Сэм и Габриэль стали настоящей парой. Они идеально подходили друг другу, а если где-то и не совсем идеально, то мирились с этим, но… Габриэль почему-то постоянно сдавал назад. Сэм был его лучшим другом, соседом, собеседником, но не парнем. Гейб долго не мог понять, что не так, а потом понял.       Сейчас они ничем друг другу не обязаны. А как только их отношения перейдут со ступени «дружба» на ступень «любовь», всё кардинально изменится. Габриэль никогда не состоял в серьёзных романтических отношениях, ждал того самого, а теперь, когда тот самый живет с ним через две двери, Гейб осознал, что он боится сложностей. А любовь — это сложно. Особенно если она взаимная. Нет, Сэм был замечательным, заботливым, милым и добрым, но… Габриэль действительно не считал себя достойным его. Он уже сейчас ревновал Винчестера к этой Джессике, а что будет потом?       Сегодня у Гейба был выходной, и весь день он провел дома один. Сэм, как и всегда, был на работе, и к концу дня Габриэль уже выл от скуки, хотя за день успел сделать достаточно много: убрался в доме, за исключением ванной и комнаты Сэма, испёк пирог, сходил в магазин, посмотрел телевизор, но без Сэмюэля Гейб чувствовал себя неуютно. Словно не хватало какой-то важной части. И Габриэль разрывался между тем, чтобы сбежать, и тем, чтобы поцеловать вечером своего соулмейта. В итоге он просто решил ждать. Как и всегда.       Габриэль сидел на постели и читал новую фэнтези-книгу, когда в дверной звонок кто-то позвонил. Гейб нахмурился и отложил книгу, максимально тихо вставая с кровати и подходя к входной двери. Конечно, Новак не был дураком и посмотрел в глазок. — Сэм?! — Габриэль быстро разобрался с замком, пропуская Винчестера в дом. — Что случилось? Где твои ключи?       Волнение в голосе Гейба мешалось с теплотой, и Сэм невольно улыбнулся, пряча небольшую коробочку за спиной и поворачиваясь к Габриэлю. — Ключи в кармане, — пояснил Винчестер, наблюдая, как волнение на лице его пары сменяется недоумением. Сэмюэль сделал шаг вперед и достал коробочку, протягивая ее Габриэлю. — Надеюсь, тебе понравится.       Габриэль с осторожностью взял коробку. Несмотря на то, что на вид она казалась маленькой и легкой, Гейбу пришлось приложить усилие, чтобы удержать ее. Затем Новак кинул быстрый и немного растерянный взгляд на Винчестера, с лица которого не сходила улыбка, и Гейб наконец снял крышку, удивленно и радостно охая. В следующую секунду на пол спрыгнул щенок и тявкнул, смотря на Габриэля и виляя коротеньким хвостом. — Хе-ей, и кто это тут у нас? — Габриэль присел на корточки и погладил щенка. Тот довольно фыркнул и подался руке, лизнув ее. Гейб хихикнул, поднимая голову на Сэма и чувствуя, как его щеки предательски розовеют. — Он… он сможет жить с нами? — Габриэль встал и приблизился к Сэмюэлю так, что между ними оставалось меньше трех десятков сантиметров. Сэм медленно и осторожно положил ладонь на плечо Гейба, поглаживая его, и кивнул. — Конечно, сможет.       Габриэль издал какой-то счастливый полуписк-полувизг и подался вперед, целуя Сэма в щеку. Винчестер застыл, ощущая, как пылает место поцелуя, а по телу разливается эйфория. Его соулмейт только что поцеловал его! Габриэль же опустил смущенный взгляд в пол, делая вид, что наблюдает на щенком, который пошел изучать свои новые апартаменты. — У моего друга с работы недавно ощенилась собака, и он предложил забрать одного щенка, — пояснил Сэмюэль. — Я подумал, что тебе захочется иметь кого-то, о ком можно заботиться, и… — Тш-ш-ш, — Габриэль улыбнулся, прикладывая указательный палец к губам Сэма. Чёрт, сегодняшний вечер просто не оставил Гейбу ни одного пути для отступления. Новак приподнялся на носочках и сцепил руки за шеей соулмейта, наклоняя его к себе и шепча в губы: — У меня есть, о ком заботиться, Сэм. Теперь вдвойне, — и, тихо хохотнув, Габриэль утянул Сэма в их первый поцелуй — нежный, неумелый и, безусловно, важный для них обоих. Души влюбленных ликовали после затянувшейся разлуки, и Габриэль думал о том, какой же он всё-таки дурак. Но ничего. Он больше не будет бояться доверять себе и своим чувствам. Один шаг он уже сделал, и ни о чем не жалеет.