la ultime photographie

      Последний полуживой союзник истекает кровью на холодной земле этого проклятого места. Охотник патрулируя местность нагоняет страх на Эмили, которая выжидает удобного момента для того чтобы перевязать кровоточащую рану проспектора. Девушка пригнувшись стоит за стенкой ветхого здания, пытаясь не привлекать внимание убийцы. После длительного бега от одной печатной машинки до другой у неё сбилось дыхание.       Эмили Дайер — была всего лишь доктором, а не спортсменкой. И её главной задачей являлось спасение жизни людей, а не забег на выживание.       Джозеф прищурив свои аспидного цвета глаза ещё раз осмотрел территорию поместья. Погода сегодня была прекрасной. Некогда такое излюбленное голубое небо, заволокли тёмные грозовые тучи, которые раздражённо гремели, будто высказывая своё недовольство. Лёгкий прохладный ветерок развивал белоснежные пряди фотографа, собранные в элегантный хвост. Природа поражала своей гробовой тишиной. Птицы попрятались в дуплах, молча, дожидаясь выхода тёплого солнца. Яркое лучистое солнце было равносильно чуду, так редко оно появлялось в этом месте. Ловить выживших в такую погоду — одно удовольствие.       Джозеф Десолньерс был фотографом. Ничто не могло поднять ему настроение так, как только что сделанная фотография. У него были особенные фотографии, не каждому дано было понять их. Он не фотографировал бабочек, цветочки, природу или багровый закат солнца. Джозеф любил фотографировать живых кукол. Тех самых кукол, у которых глаза — пуговки, а на теле шрамы после операций. Это были не просто портреты, это были целые композиции того, как он видел искусство.       Вот раненная Марта изо всех сил ползёт к люку, возможности встать нет, у неё вывихнуты обе ноги. А вот на этом кадре — Эмма возле сломанного стула, боится сделать любое движение, которое отразится адской болью из-за поломанных рёбер. Иногда Джозеф делал фотографии своих коллег — охотников. Например, как Джек взяв Нейба на руки, несёт его прямиком на стул, пока тот смотрит на него влюблёнными глазами. Или, вот Лео получает удар доской под заливистый хохот Фионы и всё той же Марты.       У него были фотографии каждого охотника, и каждой куклы, кроме одной. Фотографии доктора Эмили Дайер. Она была единственной, кого он пока так и не смог запечатлить.       Переведя дыхание, Эмили срывается с места к Нортону. Дотронувшись до запястья уже холодной руки, она надеется прощупать слабые толчки пульса. Их нет. Нортон мёртв. Уже поздно. Она не успела.       За время проведённое здесь, доктор научилась быть сильной, хладнокровной и не оплакивать погибших друзей. Ведь это всего лишь игра. У тебя куча жизней. Бесконечное количество попыток. Независимо от исхода игры — ты отправляешься обратно в особняк. Разница лишь в том, подвергнешься ли ты болезненной операции или отделаешься обработкой мелких ран.       Боль — это всего лишь иллюзия.       Сердце начинает глухо отбивать барабанный ритм. Эмили не нужно быть всевидящей, она знает — он рядом. Дайер резко поднимается от тихого шороха. Ей нужно бежать. Сейчас её главная задача — найти выход. Сбежать целой и невредимой.       Она срывается с места и бежит куда глаза глядят. Коленки подгибаются, а руки трясутся так, что её шприц выпадает из рук. Остановившись за старой доской, Эмили вновь переводит дыхание. Дайер опускает взгляд на своё платье, и на секунду грязные разводы гипнотизируют её. В себя она приходит от осознания того, что чьё-то дыхание шевелит ей волосы на затылке. Сознание моментально пронзает мысль о том, что это Джозеф. И он очень близко. Десолньерс преследовал её, шёл по следам, которые она оставляла, утопая в грязи. Она в ловушке.       — Вот ты и попалась, ангел, — бархатистый голос раздаётся где-то на уровне уха. — Я ждал этого.       Задержав дыхание, Дайер медленно оборачивается и утыкается носом в мужскую грудь, прикрытую сюртуком.       Доктор всего лишь пару раз играла против фотографа, но даже в те моменты, она и близко не стояла, как стоит сейчас.       Собравшись с духом, она поднимает глаза, встречаясь с бездонным взглядом чёрных омутов. Они с интересом рассматривают долгожданную жертву, с жадностью пожирая каждую деталь.       — Поиграем? — вопрос повисает в воздухе. — Давай же, это твой шанс выбраться живой. — Джозеф говорит серьёзно, без тени насмешки. Он знает, если она не убежит, на ней не останется живого места. А портить её белоснежную кожу, не особо хочется.       Эмили стоит как тряпичная кукла, смотрит на него с ужасом в глазах, но несмотря на это растерянно кивает.       — Отлично, — усмешка вырисовывается на его лице. Он отступает на шаг, давая ей фору. — Беги.       Дайер не понимает, моргает несколько раз удивлённо, оценивая ситуацию. А через несколько секунд Джозеф видит только удаляющееся пятно. Он даёт ей шанс. Наслаждается. Играет.       Доктор бежит не разбирая дороги, в глазах всё плывёт. Кусок чёртовой ткани цепляется за торчащий гвоздь, отчего она останавливается на секунду, пытаясь распутаться. И этого хватает, чтобы рапира рассекла ладонь. Боль пронзает всю руку, а глаза усиленно начинают слезиться. Джозеф с наслаждением смотрит, как по ладошке вмиг стекают потоки алой жидкости. Воспользовавшись этой заминкой, Эмили, кое-как оторвав кусок платья, что зацепился, начинает бежать. Спотыкаясь, и оглядываясь назад она стремительно рассекает воздух, приближаясь к люку. Буквально пара метров отделяет её от заветного выхода.       Прыжок. Холодный металл. Пронзающая боль.       Это всё, что помнит Эмили, прежде чем провалиться в пугающую пустоту.       Очнувшись, Эмили с тревогой осматривает незнакомую ей обстановку. Обычно после игры, выжившие оказываются в лазарете или своих комнатах. Но комната в которой она оказалась не подходит под описание вышеперечисленного. В комнате царит полумрак, и лишь одна свеча не даёт погрузиться в царство сна.       «Вероятно, уже вечер.»       Дайер пытается подняться, но рана между лопаток сразу же даёт о себе знать. Приложив небольшие усилия, она всё же встаёт и сбегает, не собираясь тратить время на осмотр этого места. Коридор представший перед ней нагоняет тревогу.       «Видимо это крыло охотников.»       Она идёт вдоль стены, рассматривая висящие картины. Все они по-своему разнообразны, исключая лишь одно, на каждой картине изображён охотник. Только один портрет интересует её больше других. Нетрудно догадаться, кто изображён на нём. Она бережно, практически невесомо касается полотна. Пробегает пальчиками по рамке портрета, который так и притягивает к себе. Здравые мысли моментально вылетают из головы, и Дайер напряжённо хмурится. Тряхнув головой, она сбрасывает наваждение и отдёргивает руку, будто обжигаясь.       Эмили уходит, так и не заметив пронзительного изучающего взгляда, направленного ей в спину.