Усы и шпага - все при нем

Как рада я, что с детства Одно узнала средство. Коль хочешь в жизни счастья, Молись своей святой.       Моя мать была крайне религиозной женщиной. Более того, она причисляла себя к какой-то определенной группе верующих, коих простые обыватели обычно именовали «сектантами». Ничего плохого и крамольного она при этом не делала. Отмечала праздники чуть иначе, чем другие верующие, молилась по-другому. Но все молитвы и просьбы все равно обращала к тому единому Богу, в которого искренне и чисто верила всей душой, и в которого, пусть иначе, верили и другие частые посетители церквей.       Меня она с детства приучала к молитвам и ритуалам, давала читать какие-то церковные книги, писанные специально для детей. При таком мягком ненавязчивом подходе, который почти никак не ограничивал мои детские игры, мне легко далась вера. Правда, Единый Бог был не так мил моему сердцу, как Святая Покровительница моего имени. Мне всегда казалось, что, помолившись ей на ночь, я обеспечивала себе хороший и полный радостей следующий день. Жизнь ребенка вообще мало что может омрачить, поэтому моя вера цвела буйным цветом. Конечно, во взрослой жизни этот сад мало-помалу увял, но крупица веры, которую заронила в сердце мать, всегда жила со мной. Нет-нет, да и напоминала о себе. Тогда я вставала на колени и повторяла заученные слова, обращалась к излюбленному образу и всегда благодарила Святую Катерину.       Матери давно нет в живых, а я все еще храню под подушкой ее подарок — икону покровительницы, которую мать сама вышила бисером и золотыми нитями. Я часто обращаюсь к ней, прося помощи, совета, какого-то знака свыше. Может, это просто самовнушение, но порой ответ приходил.       Я вздохнула, пряча подарок под подушку. Помощь сейчас мне бы не помешала.       Новая работа легла непосильным грузом. От меня требовалось быть наготове в режиме нон-стоп, порой я вскакивала посреди ночи, чтобы ответить на сообщение от начальства, а то и вовсе — сорваться и поехать в офис. При таком графике и почти полном отсутствии выходных мне казалось, что рано или поздно я сойду с ума. Порой от недосыпа мне мерещились странные вещи или звуки в квартире, а это было первым звоночком, что мозгу требуется отдых.       Работа отняла у меня не только спокойный сон и режим, но еще и жениха, заявившего, что при таком раскладе он совершенно не собирается и дальше продолжать наши отношения. Я его понимала: мало кому понравится слушать сообщения в «Вайбер» в четыре утра, а потом морщиться от яркого света, ибо жили мы в однокомнатной, а одеваться и краситься в темноте я просто не могла.       Смирившись, я отпустила его, не проронив и десятка слез. Пути господни неисповедимы, пусть это станет лишь одним из моих испытаний, а может, и вовсе убережет от беды и проведет к лучшей жизни. Верилось в это тем легче, чем больше мне платили за переработки и «вклад в дело».       И все же это не окупало потраченных нервов и сил. Отчаянно хотелось хотя бы заболеть чем-нибудь вроде сильной простуды, пусть на пару дней, но получив заслуженные отгулы. Как назло, крепкий организм даже при таком графике и мерзкой сырости на улице не хотел сдавать позиции и стойко держал иммунитет на уровне. Оставалось только ждать и верить, что отдых мне будет положен, так или иначе. Святая Катерина, Пошли мне дворянина. Ах, тяга к благородным У девушки простой.       В голову сами собой залезли непрошеные мысли о том, что «простого женского счастья» тоже можно бы прибавить. Вдруг найдется человек, который согласен терпеть мой график, или тот, кто будет работать примерно в том же ритме… Кто-то, кто понял бы, принял и не стал навязывать свои идеи и мнения. Я прекрасно понимала, что с моим складом характера мне никогда не удастся поставить мужчину выше собственных целей. И все-таки любви хотелось. Отчаянно, дико. Пусть на одну ночь, но почувствовать себя частью чего-то большего.       Обычно религиозным людям не полагается думать о разврате, однако я не относила себя к истово верующим и блюдущим целибат. Никогда не понимала, как можно запрещать нечто настолько чудесное, как любовь. Потому секс с мужчинами не был для меня чем-то запретным и непознанным. До знакомства с женихом у меня было много коротких, ничего не значащих романов, и сейчас мне хотелось вернуться в те прекрасные беззаботные дни. Кажется, мою Святую не особо смущало такое положение дел.       Я мысленно отправила ей скромное прошение о мужчине, с которым можно было бы приятно и плодотворно провести хотя бы один вечер. На большее я и не рассчитывала. Мечтательно прикрыв глаза, я откинулась на подушку. Под веками сами собой вырисовывались сцены из романтических фильмов. Неимоверно глупые, но безумно притягательные. Словно они собирали в себе все самое хорошее, чтобы душа, так или иначе, тянулась, вспоминая, как два красавца-актера нежно и трепетно касаются друг друга.       Легкий смешок вырвался сам собой, когда я осознала, что в голове начинает складываться более-менее осознанный образ. Я всегда тяготела к историческим романам, атмосфере средневековья и чему-то фэнтезийному. Мне нравились образы благородных рыцарей, искусных магов и умелых фехтовальщиков. Все они притягивали своей идеальностью и неизменно «ясным взором», «гордым нравом» и «загадочной улыбкой».       Высокий статный господин, одетый словно какой-нибудь герцог, вплыл в мое сознание, не стучась и не спрашивая разрешения. Черты его лица были неясными и размытыми, но зато фигура и сильные руки с закатанными до плеч рукавами рубашки — будоражили воображение. Было в нем что-то пиратское, а видеть пирата я не хотела. Сознание покладисто пририсовало благородному господину темный плащ за плечами, тонкую шпагу в руках и широкополую шляпу. Мушкетер? Нет, я снова помотала головой, забавляясь играми усталого сознания. Мужчина тут же эффектным жестом снял и отбросил шляпу и уже готов был и вовсе раздеться, чтобы не смущать меня своими костюмами, как мне почудился странный звук в коридоре, будто я каким-то образом оставила на плите несуществующий кипящий чайник.       Я осторожно выглянула в коридор, ведущий на кухню, мысленно перебирая все возможные варианты появления странного свистящего звука: открытая форточка, сбесившаяся вентиляция, сосед-флейтист… Стоило врубить свет, и к свисту добавилось что-то подозрительно напоминающее шипение и треск костра. Я в ужасе отпрянула, когда прямо в воздухе начали появляться и кружиться золотистые искры. Взгляд лихорадочно метался по коридору, пытаясь понять, как и почему здесь мог оказаться бенгальский огонь. Когда сноп искр превратился в настоящий пылающий круг, я окончательно потеряла самообладание, попыталась сдать назад, но споткнулась о порог и бухнулась на пятую точку, мысленно готовясь сгореть заживо. Вот еду я одна, и вдруг мужчина Уста обжег мне будто бы огнем. Спасибо, о, святая Катерина. Усы и шпага — все при нем       Искры раздались в разные стороны, будто горящий цирковой обруч. На мгновение мне показалось, что я вижу улицы, освещенные яркими огнями вывесок, а затем все закрыла собой какая-то тень. Искры тут же померкли, и я, проморгавшись, имела удовольствие лицезреть в своем коридоре высокого статного мужчину, одетого, словно какой-нибудь герцог… Все, что мне оставалось, это удивленно раскрыть рот, осознавая, что образ из головы только что, кажется, перекочевал в реальность, если это, конечно, не глюки умирающего сознания. Красный плащ за его спиной подозрительно живо шевельнулся, и я пришла к выводу, что второй вариант вернее.       — Я покорно прошу прощения, что вломился в ваше скромное жилище, — обладатель глубокого завораживающего голоса многозначительно осмотрел мой узкий коридорчик «метр на метр». — Но мне просто необходима ваша незамедлительная помощь.       Не успел он договорить, как плащ сам по себе сорвался с его плеч и унесся куда-то в комнату. Выглянув за угол, я увидела только его краешек, старательно пытающийся протиснуться под кровать. Через мгновение исчез и он. Я снова перевела ошарашенный взгляд на мужчину, который настойчиво протягивал мне руку. Длинные тонкие пальцы были усеяны паутиной старых шрамов, будто кто-то специально пытался искалечить это произведение искусства.       — Ну же, дамочка, поднимайтесь скорее, — уже настойчивее повторил он. Тон его голоса не терпел возражений, и я быстро сунула ему свою руку.       Ему не составило никакого труда вздернуть меня на ноги одним уверенным движением. Он оказался на полторы головы выше меня, и от него исходил странный неуловимо восточный аромат. Только сейчас я заметила, что другой рукой он крепко сжимает эфес какой-то старинной, почерневшей от времени, шпаги. «Я либо мертва, либо сплю», — пронеслось в голове. В первом случае я уже ничего не могла изменить, во втором — ничего страшного не произойдет, это всего лишь сон, поэтому волноваться и паниковать совершенно не о чем.       — Мне жаль, но я вынужден воспользоваться вашим положением, — он сделал шаг ко мне, оказываясь так близко, что я могла чувствовать его дыхание на своих волосах. — За мной следят, вы мне крайне поможете…       Он сунул шпагу куда-то между нами и прижал меня к себе. Я чувствовала, как эфес упирается в живот, и пыталась выгнуться назад, уходя от неприятных ощущений. За этими попытками я не заметила, как его лицо оказалось невероятно близко. Серые глаза, казалось, видели меня насквозь, прощупывая каждую черточку на лице. Тонкие губы коснулись моих, увлекая в поцелуй. Его усы царапали кожу над верхней губой, шпага неудобно давила под ребра, и все же… я ответила. С удовольствием ответила на поцелуй, потому что это был сон или смерть, и ничего со мной уж точно не случится. Поначалу отстраненный поцелуй становился все более открытым, он чувствовал, как я с готовностью отвечаю на каждое его движение. Теплые сильные руки перекочевали на мою талию, и мне казалось, что ему легко хватит и пальцев одной руки, чтоб обхватить меня. Горячее дыхание срывалось с наших губ, когда мы снова и снова припадали друг к другу, будто старались испить досуха. Я прикусила тонкую кожу на его губе. Он зарылся пальцами в мои волосы.       В этот сладостный миг, когда мне казалось, что еще немного, и чертова шпага уже наконец упадет вниз, а я смогу прижаться к нему всем телом, снова послышался знакомый свист. Я распахнула глаза, понимая, что, наверное, это конец. Если со свиста все началось, то им и закончится. Он исчезнет, а я не успею насладиться взглядом серых глаз и ощущениями его рук на своей коже. Сноп золотых искр заплясал где-то позади мужчины, но вместо того, чтобы исчезнуть, странный мужчина только яростнее впился в меня поцелуем. Моя спина уперлась в дверь ванной, а он все наседал, будто мерцание за спиной гнало его вперед. Мне, в сущности, было все равно. Сноп искр открыл лица еще каких-то мужчин, но видеть их я не хотела, а потому сомкнула веки и принялась шарить по телу своего наваждения, наслаждаясь ощущениями сильных крепких мускулов под пальцами. Как рада я, что с детства Одно узнала средство. Коль хочешь в жизни счастья, Молись своей святой.       «Святая Катерина, пусть это никогда не заканчивается, как же он чертовски хорошо целуется!» — билась в голове одна и та же мысль.       Но стоило только снопу искр исчезнуть, а свисту, наконец, заглохнуть, как плод моего воображения отстранился, забирая с собой и шпагу. Он выглядел растерянным и даже удивленным и все равно оставался каким-то странно вежливым.       — Моя несдержанность… — начал он, и я наконец решилась подать голос.       — Ты очень странно разговариваешь, — я не могла ляпнуть ничего хуже, чем это, и поспешила добавить еще большую глупость: — И восхитительно целуешься.       — Хм… Спасибо, — он склонил голову в знак благодарности. — Вы спасли меня от врагов, которые охотятся за крайне ценным артефактом, — он слегка приподнял шпагу, показывая, что здесь «ценный артефакт», и продолжил: — Могу ли я узнать ваше имя?       — Кэтрин, — я неловко улыбнулась, дыхание все никак не хотело приходить в норму, а мозг отказывался осознавать происходящее.       — Очень приятно, Кэтрин, — он взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. — Мое имя доктор Стивен Стрэндж.       — Я, наверное, должна пригласить тебя на чай? — ничего лучше я не придумала, чтобы попытаться его задержать еще ненадолго.       — В этом нет необходимости. Я сейчас же отправлюсь дальше, только вот, — он прошел мимо меня в комнату, — заберу еще кое-кого.       Из-под кровати торчал кусок красного плаща и жалобно дергался из стороны в сторону, явно не в силах вылезти из тонкой щели, куда забился. Почему-то так и хотелось добавить «с перепугу», но плащи ведь не обладают сознанием, верно? Правда, они и не летают сами по себе, но это все детали, детали…       — Давай-ка выбирайся оттуда, — Стивен встал на колени перед кроватью и попытался потянуть за краешек, но безрезультатно. У меня была хорошая кровать, которая достаточно плотно должна была прилегать к полу. — Не хотелось бы ломать вашу мебель, но кажется, придется…       — Нет! — тут же осознав весь ужас перспективы, отрезала я. — Давай я лучше помогу.       Вытягивать плащ вдвоем оказалось уже не так бесполезно. Мало-помалу он выбирался наружу, а кровать сдавала свои несокрушимые позиции. Наши пальцы то и дело соприкасались, и мне чудились разряды молний, прошибающие все тело. Внизу живота сладко ныло от воспоминаний о прикосновениях его губ. В голове скакали шальные мысли и непристойные сцены, а сознание настойчиво кричало о том, что порталов не существует, а значит, и его тоже. А своим мечтам и фантазиям я привыкла отдаваться полностью, без остатка.       Когда вытащить оставалось всего ничего, я повернула к нему голову и принялась беззастенчиво рассматривать. Худое скуластое лицо излучало благородство, темные, чуть вьющиеся волосы лежали на удивление идеально. А ведь он утверждал, что кто-то там за ним гонится. Еще один аргумент в пользу того, что это сон. Мне почудилось, что пряди скрывают легкую седину на висках, и я протянула руку, чтобы отвести их в сторону.       Стивен молниеносно перехватил мое запястье, не давая себя коснуться. Серые глаза смотрели настороженно и удивленно, а я… я тонула в них, совершенно не понимая, что делаю. Подавшись вперед, я коснулась его губ своими, продолжая так резко прерванный поцелуй. Секундная заминка, и он ответил. Теперь уже его действия были неуверенными и осторожными, а мои — страстными и несдержанными. Руки сами легли ему на грудь, я попыталась нащупать пуговицы, но его странные средневековые одеяния не дали мне ни шанса. Святая Катерина, Пошли мне дворянина. Ах, тяга к благородным У девушки простой.       — Кэтрин, вы… — попытался что-то пробормотать он, но я только отчаяннее впилась в его губы.       Кажется, где-то в этом месте потерялось все его самообладание. Поцелуй стал глубже и жарче. Я задыхалась от его прикосновений к моему телу, пыталась прижаться ближе, но наша нелепая поза на коленях перед кроватью крайне мешала. Его пальцы зарылись в волосы, мягко потянули назад, открывая поцелуям шею. По телу пробежала отчаянная дрожь. Его дыхание опаляло нежную кожу, его руки забрались под майку, оглаживая спину. А я все никак не могла добраться до него, коснуться. Страх, что мы перейдем в горизонтальную плоскость, а он так и останется одетым, пересилил все прочие эмоции.       — Как снять твой чертов халат? — ляпнула я, продолжая поиски и натыкаясь пальцами на здоровенную металлическую пряжку.       — Ты уверена? — мне показалось, что он чуть снова не сказал «вы».       Вместо ответа я дернула пряжку в попытке все-таки раздеть его самой. Он как-то странно хмыкнул и разомкнул ее одним легким движением, давая мне возможность стянуть с его плеч «чертов халат». Столько одежды я еще ни на одном мужчине не видела, но этот был слишком горяч, чтобы останавливаться. Его губы снова отыскали мои, он нежно ласкал мой рот языком, а руками помогал избавлять себя от одежды. Моя майка тоже вскоре полетела прочь, открывая для поцелуев нежные холмики грудей.       До кровати мы так и не добрались, напрочь забыв и о несчастном плаще, застрявшем там. Пол оказался на редкость холодным или то просто чудилось моему разгоряченному телу. Стивен навис надо мной, в спешке стягивая последние элементы одежды, оставляя только штаны на узких бедрах. Я притянула его ближе, желая чувствовать под пальцами его кожу и бугрящиеся на спине мышцы. Горячие влажные поцелуи покрывали тело, а я изгибалась им навстречу, чувствуя, как боль внизу живота становится невыносимой.       Мои тихие стоны мешались с его тяжелым дыханием. Наши волосы спутались, губы не хотели размыкаться. Я чувствовала его каждой клеточкой своего тела, ощущала, как его член упирается в мое бедро, как мои груди касаются его чуть влажной кожи. Он отстранился, явно желая, чтобы я снова утонула в его глазах. Длинные сильные пальцы забрались за край моих штанов. С губ сорвался стон, когда он умело и нежно коснулся меня, будто заранее зная, как мне нравится. Стивен смотрел, как я закусываю губу, как двигаю бедрами навстречу его пальцам, смотрел с нескрываемым удовольствием. Я тоже не отводила взгляд, наслаждаясь этой странной картиной не меньше, чем всем происходящим. Никогда в моей жизни не было мужчины, который бы умел наслаждаться красотой момента, когда женщина под ним изнывает от нетерпения и отдается ему со всей страстью.       Пока он завороженно наблюдал за мной, я протянула руку и коснулась члена сквозь ткань штанов, заставляя его вздрогнуть и на секунду оторвать взгляд.       — Что ты делаешь? — выдохнул он мне в губы, прижимаясь всем телом, убирая руку, только чтобы стянуть мои штаны до колен.       — Не знаю, — честно ответила я, стараясь чтобы голос не дрогнул. — Это ведь сон. Гасконца не забуду никогда я. Во веки не помыслю об ином. Меня не подвела моя святая. Усы и шпага — все при нем.       Я проснулась с тяжелой гудящей головой, будто выпила вчера не меньше нескольких бутылок. Кожа над верхней губой была болезненно чувствительной. С трудом перевернувшись на живот и не растеряв содержимое желудка, я попыталась вспомнить, что же вчера было. Взгляд упал на телефон, и я в ужасе схватила его, проверяя пропущенные звонки. Двадцать восемь от секретаря, четыре лично от директора. С работой можно было попрощаться. «Вот тебе и краткий отдых, которого ты так просила», — тут же ехидно заметило подсознание. Сообщение неравнодушного секретаря, гласившее, что мне лучше не появляться в офисе минимум неделю, только подтверждало опасения.       — Святая Катерина, за что? — простонала я, с трудом поднимаясь и откладывая телефон на тумбочку рядом с какой-то запиской.       У меня не было привычки составлять списки дел или вообще использовать бумагу, поэтому я недоверчиво взяла в руки клочок, похожий на визитку. Единственная надпись гласила «Нью-йорк, Бликер-стрит 177А, д-р Стивен Стрэндж».       По голове будто чугунным котелком ударили. Я осела на постель, пока перед глазами проносилось все, что было забыто: странный свист в коридоре, искры, усатый джентльмен с серыми пронзительными глазами, волшебный красный плащ и все, что было после. Воздух вокруг разом загустел, как только воспоминания подошли к тому моменту, где я страстно целую своего незваного гостя, а он входит в меня, вызывая волну дрожи и удовольствия по всему телу. Как о таком вообще можно было забыть?       Улыбка расплылась на губах, которые, в отличие от гудящей головы, оказывается, прекрасно помнили вчерашние поцелуи. Рука сама потянулась к иконе, спрятанной под подушкой, и погладила бисерный узор. Меня не подвела моя Святая. И раз у меня теперь появились незапланированные выходные, почему бы не отправиться… скажем, в Нью-Йорк? А заодно завезти кое-кому шпагу, позабытую в коридоре.