Остров

Пахло водорослями и мокрым песком. Жадно втягивая воздух в легкие, Баки поднял голову и выкашлял еще несколько глотков соленой воды. Раскаленное полуденное солнце светило в лицо, не давая возможности понять, где он находится. Но морской воды было слишком много. Так много, словно она просочилась не только в легкие, но и затопила его изнутри, наполнив свинцовой тяжестью голову, ноги и живот, превратив даже самые простые движения в сверхзадачу. Баки зажмурился и попытался дышать глубже, выжидая, когда это закончится, и он сможет встать. Он слишком устал. Устал так, будто плыл не останавливаясь целую вечность. И самое странное, что он не помнил, как плыл. Не помнил ничего, что могло бы объяснить, почему он был обессиленный и едва живой, как выброшенное на незнакомые берега морское чудовище. Баки поднял руку к лицу, чтобы защититься от палящего солнца, которое, казалось, уже настолько нагрело его бледную кожу, что на ней можно было устроить барбекю. Он со вздохом опустил живую ладонь на глаза, когда сквозь смеженные веки почувствовал, как на него упала чья-то тень. Инстинкт сработал тут же, и Баки сжал в кулак бионическую руку, готовый в любую секунду атаковать. Но сделать что-то большее, чем открыть глаза и подвигать конечностью, он почему-то не смог — тело все так же отказывалось ему подчиняться, оставаясь намертво прикованным к раскаленному песку. — Срань господня, — услышал он знакомый голос и прищурил расфокусированные от избытка света глаза. Над ним стоял Тони Старк и с любопытством его разглядывал, загородив собой невыносимое солнце. Темные взлохмаченные волосы с проседью — намного длиннее, чем обычно — наполовину закрывали его загорелое лицо, короткая борода была подстрижена не так по-пижонски тщательно и теперь напоминала ту, что когда-то отпустил Стив. Его грудь, проглядывающая в разрезе подранной желтоватой рубашки, была мускулистой и загорелой. Только на чересчур потемневшей коже отчетливо проступали мелкие и крупные рубцы, которые шли бледной сеткой от центра грудины до самых ключиц. Баки выдохнул, осознав, что опасности больше нет. Тони на его стороне и не сделает ему ничего плохого. Однако что-то было здесь не так и поэтому неправильно, и Баки не мог понять, что. И это в первую очередь касалось Тони, который молча стоял над ним, видимо, ожидая, когда Баки первый заговорит. Он еще раз посмотрел на Старка, пытаясь собрать мысли в кучу, и тут его будто ударило током — размазало волной о жесткий песок. Тони умер пять лет назад! — Ты… Баки запнулся, когда Тони, ничего не говоря, взял его за ноги и стал куда-то тащить. Он не сразу понял, что происходит, прохрипев что-то вроде «эй, ты чего», но Старк никак не отреагировал на недовольный возглас и, перехватив его поудобней, потащил дальше. — Хочу убрать тебя с солнца, — наконец произнес тот. — Это временный паралич, скоро пройдет. Но к тому времени ты здесь поджаришься. — Откуда знаешь, что временный? — первое, что пришло в голову, спросил Баки. Тони ничего не ответил и отпустил его ноги только тогда, когда они оказались под невысокой пальмой с густыми перистыми листьями. Он взял его за плечи и подтянул вверх, разместив в стороне, где было больше всего тени. — Где мы? — с трудом расстегивая мокрую куртку, спросил Баки. Кажется, он благополучно утопил смартфон и пушку. В карманах брюк тоже было пусто. Баки поморщился, растерянно оглядываясь по сторонам. В голове немного прояснилось, однако большая часть событий оставалась в плотной серой дымке, будто он только что проснулся, и мозг отказывался понимать, где реальность, а где остатки сна. — На острове, — ответил Старк. — На каком еще острове? — удивился Баки. — Надо полагать, что на моем, — помогая стащить куртку с левой руки, усмехнулся Тони. — До твоего появления тут был только я. — Ты здесь живешь? — Ага, — кивнул Старк и зачем-то ощупал его шею. — Ты восстанавливаешься намного быстрее, чем я думал. Если так дальше пойдет, то через несколько часов ты сможешь идти. — Куда идти? — нехорошее предчувствие не покидало его мысли, но и не торопило делать какие-то выводы, словно в голове возвели непробиваемую стену, сталкиваясь с которой любые умозаключения рассыпались, как песочные замки. — Не знаю, — пожал плечами Тони. — Куда хочешь. Я живу на восточной стороне острова. Если к утру ты все еще будешь здесь, то можешь зайти в гости. — Мне надо домой, — вырвалось у Баки. — Кажется, я не помню, что произошло. Но мне нужно домой. — Бывает, — равнодушно произнес Старк, поднимаясь на ноги. Он еще раз внимательно посмотрел на Баки, и в его взгляде вспыхнула какая-то сильная эмоция, но тут же погасла. Тони отвернулся и, что-то насвистывая себе под нос, неспешно пошел в сторону леса, а после вовсе скрылся из виду, затерявшись среди древовидных папоротников и низкорослых пальм. Солнце очень скоро опустилось к горизонту, превратившись в огромный красный диск в бескрайней воде. Баки сидел на песке, покадрово прокручивая в голове знакомые картинки. Вот они с Сэмом отправляются на новую миссию, потом он мысленно перемещался на базу Щ.И.Т.а, там им что-то нужно… нужно… в хранилище. Баки никак не мог вспомнить что. Возможно, что этот пробел в памяти ни что иное как ключ, разгадка того, почему он оказался именно здесь. Но все воспоминания обрывались на подступах к хранилищу Щ.И.Т.а, будто в голове кто-то не вовремя выключал свет. Через полчаса стало совсем темно, и Баки резко вскочил на ноги. Тело снова слушалось его, и первое, что он сделал — это побежал. Вокруг была непроходимая тьма, но Баки не останавливался, словно от этого зависела вся его жизнь. Он ломал бионической рукой хлещущие лицо ветви, врезался в деревья и много раз падал на землю и опять поднимался. Он не знал, сколько бежал, но какое-то время спустя он оказался на знакомом пляже, и, переведя дух, понял, что смертельно устал. — Тони. Старк что-то говорил про восточную сторону острова, но сейчас было темно, и затянутая облаками луна практически не давала света. Он не найдет его ночью. Ему придется остаться тут до утра, заночевав под открытым небом. Баки лег на еще теплый песок и закрыл глаза. Когда он перевернулся на бок, левое ухо утонуло в песчинках, и он услышал звук тамтамов, исходящий откуда-то из-под земли. Или это был стук сердца острова, который теперь можно было услышать в полном безмолвии, когда море стало спокойным и гладким как зеркало, и все другие звуки растворились в ночной тишине. Что-то неожиданно зашуршало со стороны леса, но Баки, вопреки здравому смыслу, не стал смотреть в ту сторону. Вместо этого он крепко обхватил голову и зажмурился сильней, зарываясь лицом в песок и жалея, что не может закопаться в него всем телом. Почему-то казалось, что только внизу, в глубине он почувствует себя в безопасности, а на поверхности ему не спастись. Темное небо без намека на звезды стало как будто ближе, и Баки ощутил всю тяжесть окутавшей его мглы, из которой к нему тянулись руки-лианы внезапно ожившего острова. Они хотели его забрать, утащить обратно в лес. Что-то коснулось его правого ботинка и, как змейка, поползло вверх по ноге. Баки задергался, пытаясь скинуть морок, но вместо одной лианы, его опутывали уже две, три, четыре… до тех пор, пока он не смог пошевелить ни одной конечностью. Он снова забился, но лианы не останавливались, проникая в рот, ноздри и уши, заползая под веки, смыкаясь на его шее все сильней и сильней. Баки хотел закричать, но крик застыл комом в горле. Он еще раз дернулся и задрожал всем телом, когда теплая человеческая рука мягко коснулась его лица. А потом жгучий удар опалил его щеку, и он наконец-то вырвался из сна. — Извини, Барнс, — в свете солнца он увидел склонившегося над ним Старка. — Ты бредил во сне и ел песок. Пришлось тебя разбудить. Баки встал, отплевываясь от песка, что забрался ему чуть ли не в глотку, и побежал к морю. Прополоскав рот соленой водой и умывшись, он вернулся к Тони, который стоял и усмехался, сложив руки на груди. Сегодня он был одет в ту же порванную рубашку и черные штаны, закатанные до колен. Только непослушные с проседью волосы были убраны в хвостик, как иногда носил сам Баки. — А пресная вода тут есть? — Да, — сощурился от солнца Старк. — В середине острова. Судя по всему, туда ты не добежал вчера. Баки хмыкнул и поднял глаза к небу. Вместо одного солнца, он почему-то увидел два. Одно светило с востока, другое — с юга. Или наоборот, теперь сказать было сложно. — Утром так бывает, — предупредил его вопрос Тони. — Иногда тут восходит две звезды. Вторая пропадает к полудню. — Ночь была… какая-то странная, — отряхивая штаны от песка и ракушек, пробурчал Баки, — меня протащило как от тяжелых веществ. Тони откинул голову назад и громко засмеялся, и Баки невольно залюбовался морщинками возле теплых карих глаз. Он только сейчас заметил, что Старк в этом своем новом прикиде был похож на морского пирата, и что для полноты образа тому не хватало треуголки и попугая-матершинника на плече. — Да, — отсмеявшись, сказал Тони, — поэтому я никогда не ночую на берегу. В доме спокойней. Баки поднял куртку и, ни на что не надеясь, еще раз похлопал по всем карманам. Впрочем, чуда не произошло. — Я бы, наверное, спросил, есть ли на острове телефон, — со вздохом произнес Баки, — но мне почему-то кажется, что его здесь нет. — А ты догадливый, Барнс. Баки запустил руку в волосы, не зная, что говорить дальше, но Тони не стал его мучить и пошел в сторону леса, жестом показывая, что следует идти за ним. — Иду, иду… — хмуро процедил Баки, быстро догоняя его в неприветливых джунглях. — Долго идти? Тони только фыркнул, ничего не ответив, и Баки решил тоже помолчать. Они брели минут пятнадцать по протоптанной дороге, пока не вышли к скалистым камням, обойдя которые, начали спуск к небольшой лысой равнине, где лишь изредка прорастали финиковые пальмы и одиночные кустарники. Откуда-то неподалеку послышался рев бегущей воды, и Баки сразу же остановился, пытаясь понять, с какой стороны исходит звук. — Там водопад и река, — указал Тони на одну из возвышенностей. — В пятистах футах отсюда. — Мы можем… — Если ты хочешь не на экскурсию, а просто попить, то пресная вода есть в доме, — прервал его Старк. — Не тормози, солдат. — Меня зовут Баки. — Я запомню, Барнс, — усмехнулся Тони, кивком призывая двигаться шустрее. И Баки пошел следом, решив, что еще успеет осмотреть остров. Почему-то он был уверен, что времени для этого теперь у него в избытке. Они прошли всю равнину и снова нырнули в тропический лес, но в этот раз шли совсем недолго. Буквально через минуту заросли расступились, и Баки увидел огромное многовековое дерево, под которым стоял наполовину заросший мхом и лианами домик. Вопреки его ожиданиям, домик не выглядел хижиной Робинзона, а скорее напоминал маленькие охотничьи срубы, какие часто можно было встретить даже в пределах штата Нью-Йорк. Окна были застеклены, а на шатровой крыше виднелась кирпичная печная труба. — Зачем печь? — удивился Баки. — Разве тут бывает холодно? — Понятия не имею, — ответил Тони, открывая перед ним дверь. — Заходи. Кувшин с водой в кухне, прямо и направо. И ничего там не разбей. Баки вошел и не сдержал вздох от поразившей его картины. Если с фасада дом выглядел вполне обычным, хоть и несколько странным для такой местности, то внутри он представлял собой невероятное сочетание зеленой оранжереи с индейской хижиной, где из привычной мебели был один только гнилой стол и два хромых стула. Вместо дивана и кроватей на полу находились матрасы-лежанки, а деревянные проеденные термитами стены украшали шкуры животных и почему-то рабочие инструменты — пара гаечных ключей, паяльник и очки для сварки. В комнате, которую Тони назвал кухней, стоял еще один стол, тоже старый и полусгнивший, и на нем, среди вороха травы и цветов, находилось немного глиняной побитой посуды, которой на вид было не меньше полувека. Баки ухватил надтреснутый кувшин и сделал жадный глоток, на секунду забыв обо всем на свете. Потом он повернулся к стене, и следующий глоток застрял у него в горле, когда он увидел то, что висело напротив него. — Черт, — откашлявшись, выругался Баки. — Ты привез это все с собой? Больше чем наполовину стена была усыпана фотографиями — почти выцветшими и старыми, в почерневших от грибка и сырости деревянных рамках. Некоторых людей Баки не знал, но Говарда и Марию Старк он отметил сразу, а также Пеппер Потс с маленькой девочкой, полковника Роудса, Наташу Романову, Брюса Беннера и многих других. Приглядевшись, он нашел и их со Стивом пожелтевшую карточку, сиротливо ютящуюся в самом углу. Это был кадр из фронтовых видеохроник: он что-то рассказывал Стиву и смеялся, а тот тихо улыбался ему в ответ. — Я ничего не привозил. Все, что находится в этом доме, всегда было здесь, — холодно ответил Старк, — разве что ваше с Роджерсом фото — оно появилось недавно. — Как? — не понял Баки. — Само появилось? Тони не ответил и молча вышел из комнаты, прихватив со стены ручную пилу. Он спустился во двор и направился к густым зарослям, где начал спиливать сухие толстые ветки и складывать их в кучу неподалеку. — Осторожно ходи, смотри под ноги, — крикнул с улицы Тони, когда Баки решился осмотреть дом. — Я пытаюсь бороться с растительностью, но чаще всего это бесполезно. Оно все лезет в дом. Баки и правда чуть не упал, споткнувшись о проросшую среди половиц лиану, но вовремя сумел затормозить. Он вспомнил недавний сон, и ему стало не по себе от пробирающего до нутра чувства, будто все в этом доме было слишком живым и разлагающимся одновременно, как ходячий труп. Царство цветения и распада, что вот-вот превратится в прах, но перед этим, как хищное растение, проглотит его и Старка и переварит где-то в глубине. Кажется, он снова начал слышать звуки тамтамов — они раздавались откуда-то снизу, словно у него под ногами кто-то стучался, прося разрешения войти. Он в панике вылетел на улицу, не желая находиться в этом доме ни минуты больше. Баки не представлял, как здесь можно жить. Его мутило. Проклятый остров снова сводил его с ума. Тони, сбросив взмокшую рубашку, продолжал спиливать ветки и лишь ухмыльнулся, наблюдая за его пробежками. — Это с непривычки, скоро пройдет, — произнес Старк, указывая на дом. — Все равно там намного лучше, чем ночью в лесу. Если, конечно, ты не хочешь отменного прихода с кроссом вокруг острова до самого утра. — А что случается ночью? — спросил Баки, недоверчиво рассматривая потрескавшийся фасад. — Почему там лучше? — В доме можно спокойно спать, — ответил Тони, начиная складывать заготовленные ветки в каменную жаровню, напоминающую самодельный мангал. — Но я не настаиваю. Ложись под открытым небом, но только в другой части острова, потому что когда ты начнешь орать и голый скакать по деревьям, я это зрелище вряд ли перенесу. — Голый? — Поверь, ты не хочешь знать, — криво ухмыльнулся Тони, — поэтому делай, как я скажу, и избежишь неприятностей. Баки ему верил и готов был принять правила, если бы между ними не оставался главный нерешенный вопрос, который так никто из них не озвучил. Ведь если ты жив, то каждый сон рано или поздно подойдет к концу. Но как понять, заснул ты навсегда, или все-таки когда-нибудь проснешься? — Ты в курсе, что ты мертв? — наконец он вырвал эти слова из осипшего горла и почти с облегчением посмотрел Тони в глаза. — И, возможно, я тоже. Мы оба мертвы. Солнце, как живой огонь, пробиралось под кожу. Влажный ветер дул, разнося крики чаек с пустого берега. И, кажется, Баки сам не верил в то, что сейчас сказал. — Ну, это как поглядеть, — нисколько не удивившись, ответил Старк. — Сегодня у меня в планах рыбалка, и если улов не пойдет, то жрать нам будет нечего. И зря я заготавливал дрова. Баки подумал о жареной рыбе, и его живот громко заурчал. Нет, не похоже на то, что они стали призраками. Но как еще объяснить то, что здесь происходит? — Где мы? — А ты как думаешь? — Ты у нас гений, ты и объясни, что это за остров, — не сдавался Баки. — Не притворяйся, что ничего не знаешь. — Рай? Баки скривился и хотел уже попросить Старка, чтобы тот ему не заливал. — Да, ты прав, — рассмеялся Тони. — Если это такой извращенный рай, то в концепцию иного мира не вписывается твое здесь присутствие. Не потому, что ты не заслужил, а потому что это мой личный рай или ад. И всегда так было. — «Всегда» это сколько? — сглотнув, спросил Баки. — Не помню, — поморщился Старк, — иногда мне кажется, что целую вечность. Баки хотел задать еще вопрос, но Тони отодвинул его с дороги и пошел к дому. Через минуту он вышел, держа в руках сачок и две удочки, и направился в сторону реки. — На пляж сам не ходи, — донеслось до него из кустов. — Если не хочешь на рыбалку, то сиди в доме. Только ничего не трогай там и не бей мою посуду. — Она и так разбитая, — пробурчал Баки, догоняя Старка в лесу. — И древняя. — Ага, — кивнул Тони. — Но это не повод ее добивать.

***

Баки открыл глаза и уставился на деревянный потолок с разводами плесени и множественными островками зеленого мха. Если смотреть очень долго, то можно было увидеть фигуры птиц и животных, словно потолок расписали диковинными фресками, и каждую ночь там появлялись новые картины. Возможно, окажись он дома, то решил бы, что кто-то подмешивает мощные галлюциногены ему в чай, но, проведя на острове почти неделю, Баки понял, что дурманом здесь окутано все — воздух, вода и даже мельчайшая травинка, что норовила залезть в его голову, укорениться там и взрастить Иггдрасиль. Поэтому когда он вечерами ходил вокруг дома и, сняв рубашку, пытался скинуть с себя невидимый рой ползучих ветвей и термитов, это уже не казалось чем-то абсурдным. Тони только посмеивался над ним, говоря, что это адаптация к острову, и что скоро все симптомы пройдут. И он оказался прав — в доме было намного спокойнее, во всяком случае, ночью, потому что к Баки за все это время не пришел ни один кошмар. В те моменты, когда он был готов сорваться, он смотрел на спящего на соседнем матрасе Старка и очень тихо, чтобы не разбудить, подползал к нему, оставаясь лежать на расстоянии вытянутой руки. Тони всегда просыпался и говорил «тсс, здесь никого нет, Барнс», и Баки, успокоившись, засыпал, не мучаясь больше желанием куда-то идти. Правда, на этом плюсы проживания в доме заканчивались. Баки скоро понял, что ненавидит этот дом. На третий день он зашел в кухню и увидел, что среди выцветших потрепанных фото появилось еще одно. У него не сохранилось ни одной фотокарточки его матери, он даже не знал, существовали ли они в природе, поскольку Эмили Барнс умерла, когда ему было всего десять, и все, что она после себя оставила, давно превратилось в пыль. Все, кроме него. Теперь Эмили смотрела с пожелтевшего куска бумаги — бледная и бесцветная в длинном платье и смешной шляпке, какие носили в начале века. Баки запомнил ее именно такой, утонченной и болезненной, с грустными глазами и изнуренным лицом, но всегда опрятно одетой и хорошо причесанной. В выходные она надевала красивое платье, и они шли в парк, где гуляли почти целый день, и он, веселясь и купаясь в фонтанах, съедал целых два карамельных яблока. В тот день Тони нашел его за домом, забившегося под гнилой пень. Старк присел рядом на корточки и, погладив его по голове, предложил спрятать фото. Но Баки, придя в себя, отказался и теперь просто реже заходил в кухню. — Может, тут где-то поля спорыньи? — разложив по глиняным тарелкам пойманную и зажаренную с утра древесную курицу, спросил Баки. — Что-то же вызывает эти галлюцинации. Какая-нибудь трава. — Тебя только это волнует? — хмыкнул Тони. — Трава, которая вызывает коллективные иллюзии? Если и есть такая, я о ней не знаю. Более того, ничего кроме фруктов, рыбы и птицы мы не едим. Но ради эксперимента не налегай на финики, вдруг поможет. Баки отодвинул еду. Аппетит у него пропал. — Я просто пытаюсь найти объяснение происходящему. Ты со мной почти не разговариваешь. Тони встал и, с грохотом пнув стул, подошел к изумленному Баки. Он положил ладонь ему на живое предплечье и сжал так крепко, что Баки поморщился, но отталкивать его не стал. От Старка приятно пахло землей, сандаловым деревом и почему-то кофе, хотя он прекрасно знал, что на острове никакого кофе нет. — Какого хера ты здесь забыл, Барнс? — не ослабляя захвата, спросил Тони. — Почему ты здесь? — Я… ничего не помню, я ведь говорил, — сквозь зубы произнес Баки, опуская голову. — Я не знаю, как и почему оказался на острове. Хватка на плече ослабла, и ладонь переместилась выше, вплелась в спутанные волосы и потянула вверх. — Тогда не имеет смысла о чем-то говорить, пока ты не вспомнишь, — почти ласково, как будто он объясняет маленькому ребенку, произнес Старк. — Это единственное, что для тебя сейчас важно. — А если я никогда не вспомню? Тони всегда держал дистанцию и не хотел ему помогать, словно их разделяла какая-то невидимая преграда. А ведь он должен был быть рад, что теперь на этом острове их стало двое. Только Баки все казалось, что его здесь просто терпят. Было ли это его самым глубоким страхом — никогда не воскресить в памяти то, что утратил? Или остаться здесь одному? Баки не знал. Он упрямо мотнул головой, и теплые пальцы, напоследок огладив его лоб, отпустили. — Я тоже долго не мог вспомнить, а потом вспоминал и снова забывал, — наконец заговорил Тони. — Вероятно, это место создает какой-то защитный механизм, воздействующий на сознание. Будь я на обычном острове, то, скорее всего, давно сошел бы с ума. Но здесь — нет. Когда становится слишком нестерпимо и мучительно, память временно очищается, как жесткий диск. А потом снова возвращается, но уже все становится по-другому. — Как? — Не знаю, — задумался Тони, крутя на столе тарелку. — Так, как будто тебе все равно. Баки медленно встал и подошел к портрету Эмили. Возможно, это только казалось, но сейчас она выглядела теплее, чем вчера, будто остров вдохнул в нее кусочек оторванной жизни. Он взглянул на Стива, где с потрепанной монохромной фотокарточки на него смотрел его лучший друг, но теперь Баки отчего-то раздражал этот взгляд и скромная улыбка, словно те предназначались уже кому-то другому, а не ему. В комнате стало слишком тихо, и Баки, сжав кулаки, шумно втянул воздух в легкие. Он почувствовал, что его отчаянно тянет что-нибудь разбить, взять что-то хрупкое и раскрошить на мелкие кусочки. Хотя бы вот этот кувшин… — Эй, ты там стоишь уже полчаса, — окликнул его Тони. — Не смотри на них слишком долго, ничем хорошим это не закончится. Хуже сна на берегу только зависнуть возле старых фотографий. А тронешь кувшин, я из твоей железной руки сделаю кастрюлю. — Почему ты тогда их все не снимешь? — немного успокоившись, спросил Баки. — Они… сводят с ума. — Зачем? — пожал плечами Старк. — Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя. Просто не зацикливайся на них, и все будет в порядке. Хоть Старк и молчал, но Баки видел, что его тоже периодически накрывает. Обычно в такие дни Тони надолго уходил в лес, а когда возвращался, то к нему было страшно подойти; столько невыносимой тоски было в его взгляде, что в нее можно было упасть и утонуть. Однако это длилось недолго, и после череды рутинных действий, таких, как заготовка дров, расчистка сарая или охота на лесных кур, Тони снова был равнодушным и острым на язык сукиным сыном, что, по мнению Баки, было одним из вариантов нормального Старка. Впрочем, когда остров не вытаскивал из него душу, то жить здесь было вполне сносно — не хуже, чем коротать дни где-нибудь в африканской деревушке. Больше всего Баки нравились их походы на рыбалку. Они купались и ловили рыбу только в реке, потому что, по словам Тони, если предположить, что они застряли внутри живого организма, то море для них было подобно огромному резервуару с соляной кислотой, который растворит их, стоит им нырнуть глубже. Баки плохо понимал эту странную аналогию, но соглашался с тем, что возле моря он чувствовал себя ужаснее всего, поэтому проводить эксперименты с погружением не стал, держась от берега как можно дальше. Пофыркивая и отплевываясь, Баки вынырнул возле небольшого водопада. Бурный поток голубой воды окутывал его тело, унося скверные мысли и очищая голову от дурмана. Они проводили много времени на реке; в начале рыбачили, а после долго купались в чем мать родила, а когда уставали, взбирались на теплые валуны и дремали под тенью деревьев. Старк совершенно не стеснялся своей наготы, полностью игнорируя белье, которого у него, скорее всего, и не было. И Баки все чаще ловил себя на том, что внимательно разглядывает Тони, когда тот лежит вытянувшись на камнях, ничего не прикрывая и позволяя солнцу высушить его тело. Иногда он хотел дотронуться до него — бронзового и поджарого, и, как считал Баки, слишком красивого, но Старк, несмотря на телесную открытость, был от него наглухо закрыт, и вряд ли физический контакт это исправил бы. — Почему ты больше не изобретаешь? — перевернувшись на живот, спросил Баки. — Ты был механиком. Солнце пока только грело, а не жгло, и возвращаться к дому с призраками не хотелось. — Я много кем был — гением, изобретателем, мужем, отцом, — ответил Тони, не открывая глаз, — а теперь мы всего лишь тени тех людей, которыми были раньше. Нет смысла пытаться быть тем, кем уже ты не являешься. Это приносит только боль. — Как и воспоминания? Баки зажмурился, вдыхая аромат леса и сырой земли. Его снова тянуло зарыться в прохладные недра, спрятаться там от неминуемого прозрения. Он вздрогнул, когда почувствовал на спине влажную руку, словно к нему прикоснулся выплывший из реки лесной дух. — Не бойся. Они ранят, но не убивают, — успокаивающе произнес Тони, погладив его вдоль границы с бионическим протезом. — Ты справишься, Барнс. Спине стало приятно и немного щекотно, и захотелось продлить этот контакт. Но Старк уже отстранился и встал, неспешно натягивая на мокрое тело изодранные вещи. Теперь он напоминал скинутого с вершины бога, который когда-то имел все, а теперь остался один в лохмотьях среди трухлой древесины и глиняных черепков. — Идем в дом, — бросив в оторопевшего Баки его штаны, усмехнулся Тони. — Надо убирать отсюда свои голые задницы, пока солнце не зажарило нас как бекон.

***

Это случилось на двадцатую ночь его пребывания на острове. Баки неожиданно проснулся и услышал приглушенные звуки автоматных очередей, раздающиеся со стороны леса. Он выскочил на улицу так быстро, что несколько раз споткнулся и что-то перевернул на ходу, и даже, когда услышал недовольный Тонин голос, не обернулся, направляясь прямо в глубину черного ночного леса. Он бежал вперед, ориентируясь только на звуки, которые с каждой секундой становились все ближе и громче, потом к ним присоединились чьи-то голоса. Вернее, один голос, который Баки казался знакомым, и чем сильнее он прислушивался к словам, тем быстрее бежал вперед, как будто там его ожидало что-то важное. Он увидел желтые фонари, освещающие туннель из железа и камня, и замер, не зная, следует ли идти дальше, и что будет, если он продолжит путь. Ему казалось, что только там, среди фонарей, он сможет проснуться, и что достаточно сделать всего несколько шагов к свету, и все события последних дней окажутся миражем. Проснись, Баки, проснись. — Баки, — рявкнул Сэм, хлопнув его по плечу, — мать твою, проснись! Мы уже практически в архиве, не тормози. Баки крепче перехватил винтовку и посмотрел по сторонам. Его терзало плохое предчувствие; слишком легко они сюда проникли, никого не встретив на пути. А то, что дается слишком просто, чаще всего оказывается уловкой для дурака и хитро закинутой наживкой. Баки прожил достаточно, чтобы научиться отличать удачное стечение обстоятельств от грамотно выстроенной ловушки. Сэм иногда был слишком самоуверен и беспечен, отмахиваясь от очевидных вещей, идя напролом к намеченной цели, и Баки приходилось лишь удивляться, как при таком характере новый Капитан Америка все еще оставался среди живых. Сэма, безусловно, любила Фортуна, однако Баки в нее не верил и старался полагаться исключительно на свое чутье, а оно его подводило очень редко. — Мне это не нравится, — выйдя из лифта, произнес Баки. — На секретном объекте такого уровня должна быть хоть какая-то охрана, но мы не встретили вообще никого. Ты уверен, что до нас тут уже не побывали люди Озборна? — Если бы здесь побывал М.О.Л.О.Т., то все вокруг было усеяно трупами, — упрямо ответил Сэм. — Мы должны первыми добраться до камня и перепрятать его, иначе последствия будут непредсказуемы. — Тебе это Стив сказал? — хмыкнул Баки. — Он знал, что говорит, — шикнул на него Сэм. — Восемнадцатый ряд, второй ящик. Заходим и забираем контейнер. Вперед. Они двинулись, быстро проходя узкий подземный коридор, подсвеченный тусклыми одиночными фонарями. Баки закинул винтовку на плечо, чтобы открыть тяжелую железную дверь, ведущую в главный архив. Сэм вошел первым, внимательно оглядывая помещение, и указал на нужный ящик, который находился всего в ста футах по левой стороне хранилища. Оставалось только подойти, взять и поскорее убраться отсюда, потому что система сигнализации наверняка уже оповестила штаб, а значит, скоро тут будет много военных. Но в тот самый момент, когда первая пуля достигла капитанского щита, и шквал огня отбросил его и Сэма в сторону, стало ясно, что на этом их везение закончилось — агенты М.О.Л.О.Т.а все-таки их опередили. — Они пока не нашли камень. Ящик не взломан, — прохрипел Сэм, закрывая их щитом. — Надо как-то прорываться. — Прикрой меня, — крикнул Баки. — Я пойду вперед. Сэм кивнул и начал отстреливаться, позволяя Баки двигаться перебежками, на считанные секунды расчищая ему дорогу. Преодолеть сто футов было легко, и многим агентам не повезло оказаться у Баки на пути. Он добрался до ящика и сорвал крышку, найдя под ней маленький стеклянный контейнер, из которого тут же заструились лучи слабого света. Они раздраженно мерцали и все больше разгорались, будто там что-то тихо дремало, и сейчас это грубо потревожили. Он заметил, что свечение стало еще активней, мигая чаще и хаотичнее, словно разговаривало с ним на каком-то языке, напоминающим азбуку Морзе. Баки аккуратно вытащил контейнер и закрепил его на поясе, приготовившись ко второму раунду. — Сэм, он у меня, — крикнул он, направляясь к выходу. — Держись. — Баки, осторожно, у них… Дальше Баки не расслышал. Он сделал всего один шаг, когда что-то его остановило, прошив его тело насквозь, как молния, отдаваясь в ушах коротким глухим треском. Винтовка выпала из рук, и, опустив голову, он увидел, что стеклянный куб раскололся надвое, и на освободившийся от плена камень медленно стекает кровь. Он не почувствовал боли; он знал, что тот, кто это сделал, стоял у него спиной. — Баки, Баки! — сквозь неутихающие выстрелы доносился до него голос Сэма, но он уже ничего не мог ответить, оказавшись разломанным на части на каменном полу. Он положил руку на живот и нащупал там только пустоту, а спине стало тепло от того, что еще недавно было у него внутри. Баки повернул голову, желая посмотреть на своего убийцу, но увидел лишь ладонь в перчатке, шарящей по его внутренностям в поисках камня Души. Шок сменился яростью и болью, и Баки закричал, из последних сил хватая невидимого врага. Он хотел его рассмотреть, но глаза вдруг заслепило мучительно ярким светом, а вместо наступившей агонии пришла вода. Она подхватила его тело и понесла, затопив все вокруг, оставив крики Сэма и выстрелы далеко позади. Баки все тонул и тонул, глотая горячую соленую воду, и плыл дальше — его память, как и его кровь, неспешно растворялась в морской воде. Он плыл, пока наконец его не выкинуло на сушу. — Баки, — услышал он ласковый голос и ощутил теплые руки у себя на лице. Теперь он знал, что они не принадлежат его врагу. — Ты можешь идти? — Нет, — шмыгнул он носом, чувствуя, как слезы заливают щеки. — У меня дыра в животе. Меня подстрелили, Тони. — Но это неправда, — возразил ему Старк, стирая воду с его лица. — Ты здоров. Не веришь, сам посмотри. Баки приподнялся, шаря руками у себя по животу, и понял, что никакой дыры нет, он снова целый. — Пойдем, — помогая ему встать, произнес Тони. — Сейчас почти утро. Ты ушел слишком далеко, и мне, знаешь ли, тоже пришлось побегать, чтобы тебя найти. В лесу еще было темно, но птицы уже начинали просыпаться, звонко треща и перекрикивая друг друга. Если бы не окружающие их густые деревья, они бы оказались в предрассветных сумерках. Но пока никакой свет сюда не успел добраться. — Как ты меня нашел? — окончательно придя в себя, спросил Баки. — Я даже не представляю, в какую сторону нам идти. — Ты слишком мало времени провел на острове, — подмигнул ему Тони и достал из кармана фонарик. — К тому же у меня есть это. — Остров дал тебе фонарик, — задумчиво произнес Баки, когда они пошли между деревьями на свет. — Интересно, почему не холодильник, например, или микроволновку? — Холодильник тут есть. Я им не пользуюсь, — засмеялся Тони. — Но мне нравится широта твоих мыслей. Может, остров прислушается к тебе, и завтра тут появится торговый центр. — Сомневаюсь, — пробурчал Баки. — И это не остров… Они вернулись в дом и Тони, сбросив пропотевшую одежду, упал на матрас, приглашая его сделать то же самое. Сегодня было особенно душно, и вездесущая мошкара неприятно липла к влажной коже. Хотелось окунуться в прохладную реку, но возвращаться ради этого в темный лес Баки не собирался. — И лампу погаси, — обернув себя руками, попросил Тони. — Глаза режет. — Тони, мне нужно кое-что тебе рассказать… Баки неуверенно потоптался на месте, не зная, как лучше начать разговор. Времени все обдумать у него не было, но кто, если не Старк должен разбираться в таких вещах — только он может пролить свет на все, что с ними случилось. — Тсс, — прервал его Тони. — Давай позже. Не знаю как ты, но я бы еще пару часов поспал. Ложись, будет не так жарко. Баки снял рубашку и, недолго думая, лег рядом с Тони — на этот раз слишком близко, практически лицом к лицу. Он ждал от Старка каких-то комментариев, но тот молча подложил ему под голову часть своей подушки и снова закрыл глаза. — А ты знаешь, что Стив возвращался в прошлое и теперь ему по-настоящему за сотню, — проводя пальцами по Тониной шее, прошептал Баки. — Он старый. — Я тоже старый, — усмехнулся Старк. — Тебе не везет с приятелями, Барнс. — Нет, ты красивый. — Ты что, клеишься ко мне? — удивленно прищурился Тони, впрочем, его руку с себя не сбросил. — Не знаю, — пожал Баки плечами. — Наверное. Но… если мы все равно умерли, то какая разница? — Ты прав, Барнс, никакой. Тони оказался не прав — на полу было еще жарче, а когда между их телами не осталось ничего, то температура грозила расплавить их как мягкий податливый металл. Утреннее солнце очень скоро сменило душные сумерки, и Баки проснулся уже один. Он вышел на крыльцо и сел рядом с Тони, который молча курил самокрутку и смотрел куда-то в лес. Этим утром они не говорили ни о чем серьезном, и скоро вернулись обратно в дом, заняв один на двоих матрас.

***

Баки застонал и откинул голову Тони на плечо. Трахаться у реки было определенно лучше всего, когда можно было сразу окунуться в прохладную воду, просохнуть на теплых камнях, а потом снова повторить. Тони ему ни в чем не отказывал, но чаще всего брал сам, усадив к себе на колени, и долго вбивался в его расслабленное после купания тело. — Черт, это так реально, — произнес Баки, без сил падая возле тяжело дышащего Старка. — Неужели так можно провести вечность? — Трахаясь как кролики? — усмехнулся Тони. — Вечность — это утомительно. Даже с хорошим перепихоном. Меня всегда одинаково пугали, что рай, что ад. — Но это не они, — закинув ногу ему на бедро, прошептал Баки. — Я тебе еще не рассказал. Ты ведь хотел, чтобы я вспомнил. — Хотел, — погладил его Тони в ответ. — Теперь ты все сам знаешь. Остров больше не будет тебя сводить с ума. Во-всяком случае, не так, как раньше. — Камень, — простонал Баки, перемещая руку Тони ниже, куда хотелось больше всего. — Мы в чертовом камне. Ты знал? Тони опустился и укусил его за сосок, не переставая двигать ладонью. Баки перевернулся на живот, позволяя ему продолжить. — Знал? — Это была одна из теорий, — забираясь в него глубже, ответил Старк. — Но это ничего не меняет. Расслабься, Барнс. — Тони! Мир перед глазами начал быстро раскачиваться, следуя за ним в едином ритме. Баки выгнулся, и с его губ сорвался только стон, который тут же растворился в шуме реки. Но, несмотря на то, что Баки сейчас не мог говорить, он не был согласен с Тони. Его природное чутье подсказывало, что это знание меняет абсолютно все. И он заставит Тони ему поверить. В тот вечер они сидели на кухне и пытались доесть жареную форель. День выдался прохладным, и в голове в кое-то веки воцарилась блаженная пустота, даже фотографии на стене не пытались свести его с ума, мирно вися напротив. Дом молчал, а улыбка Стива не казалось чужеродной и теперь была адресована им двоим. — Теперь, когда нет больше Щ.И.Т.а, власть захватил Норман Озборн. Он подмял под себя правительства ведущих стран, и президент США первый пляшет под его дудку. Остатки Мстителей пытались остановить распространение влияния «Озкорп», но потерпели поражение, — воскрешая в голове мельчайшие детали, вспоминал Баки. — Не знаю, каким образом, но Озборн узнал о том, что пять лет назад Стиву не удалось вернуть один из камней в свою реальность, и тот остался на хранении на базе Щ.И.Т.а. в Нью-Джерси. Мы с Сэмом хотели первыми добраться до камня, но нас ждала засада. Я погиб с камнем Души на руках, и теперь я снова здесь. Тони вопросительно посмотрел на него, видимо, ожидая продолжения истории. Он никогда не интересовался у него миром живых, но сейчас слушал очень внимательно. — Я думаю… — Баки почесал голову, откинувшись на спинку колченогого стула. — Сам посуди. Наши тела рассыпались в прах, но потом мы вернулись. Я вернулся и все остальные, погибшие после щелчка. И все это время мы были где-то здесь, в камне, просто не помним этого. Значит, мы снова можем… — Вас вернула сила шести камней. Перчатка Бесконечности, если быть точнее, — прервал его Тони. — Вы были в ловушке, и не могли воскреснуть без вмешательства посторонних сил. — А если они и не нужны? — Что ты имеешь в виду, Барнс? — Что, если выход из этой реальности возможен, и он где-то существует, — спросил Баки. — Если это так… то, как думаешь, где бы он мог быть? Тони поднялся и стал возле окна. Он так долго и пристально смотрел вдаль, будто собрался целую вечность не сводить глаз с меняющего цвет горизонта, отгородившись теперь от Баки уже окончательно и навсегда. Но когда чувство отчаяния, подобно дикой кошке, начало скрестись в груди, Тони вдруг к нему повернулся, и на его губах снова играла улыбка — насмешливая и ироничная, такая, которую нельзя было не любить. — А если мы ошибемся? Ты думал об этом? Это ведь будет по-настоящему конец. Что, если камень не отпустит, а сотрет наши души? Баки вздрогнул, представляя, как это — вовсе не существовать. И вдруг понял, что совсем не боится. Они могли еще миллион лет провести на острове, но он был уверен, что никакой рай не сможет заменить им настоящую жизнь. Если была хоть малейшая возможность вернуться, он готов был рискнуть. В смеющихся глазах Тони он читал такую же решимость. — Мы попробуем его убедить, — произнес Баки, жарко целуя несопротивляющегося его напору Старка. — Когда-нибудь мы обязательно попробуем.

***

Они стояли на берегу и дрожали от страха. Они осознавали, что это не их настоящие эмоции, а то, что пытается им внушить остров, чтобы их остановить. С каждой минутой море становилось все неспокойнее, будто оно тоже знало, что они задумали, и нашептывало им поскорее вернуться домой. Баки закрыл глаза, и, преодолевая ужас, вошел в соленую воду. Он протянул руку и наощупь нашел Тонину ладонь, которая в ответ сжала его пальцы. Ветер подул сильнее, и на море вот-вот грозил обрушиться шторм. Но они не обращали на это внимание и шли, взявшись за руки, все дальше и дальше. Баки не знал, как долго они шли, но когда вода достигла шеи, он еще раз посмотрел на Тони, и, словив напоследок ставший уже дорогим взгляд, сделал глубокий вдох и наконец позволил волнам унести их души — вниз, на свободу, к свету.