Side effects.

—Убери фотоаппарат, уёбок! – Хёнджин невероятно, непривычно дерзко кричит Сынмину, который хотел запечатлеть весёлый момент со своими друзьями. —Ч-что… – Ким не успевает сказать и слова, как обозлённый Хван подходит к нему, вырывает из рук фотоаппарат, яростно швыряя его на землю. Фотоаппарат Сынмина был очень дорогим сердцу подарком, потому смотреть на его обломки - словно смотреть на своё разбитое сердце. Парень обижено отталкивает от себя Хвана, не хочет драться, просто по инерции, чтобы дать сдачи. Но Хёнджин явно не хотел закончить это дело просто так, потому встряхнув плечи, отталкивает друга, злостно глядя на него. Остальные ребята, увидев уже нешуточную драку, подбежали к парням, растаскивая их по разным сторонам. —Хёнджин! – Чан недоумевает, немного злится на шатена, вопросительно смотрит в его глаза. —Черта ли ты делаешь? Хван сбрасывает Чанову руку со своего плеча, пробубнив что-то, типа «ебучий фотограф». Он большим пальцем вытирает пухлую нижнюю губу, попутно озираясь, ища глазами Феликса. Тот сидел на ступеньках машины, неодобрительно глядя на своего Хвана. Хёнджин вздыхает, разворачивается и уходит в сторону общежития. Его день не задался, много ссор с парнем, почти на каждом шагу они недовольны друг другом, ещё и эта чёртова поездка на природу. С чего вдруг этим восьмерым приспичило «съездить, проветриться»? Хван шагает твёрдо, дышит громко и часто, кусает пухлые алые губы. «Какой я отвратительный… Убиться мало» - думает парень, по пути к зданию общежития. Ему, вроде и не хотелось совсем разбивать Сынминов фотоаппарат, да только настроение было настолько отстойным, а бедный Ким попался под горячую руку. Но пойти обратно и извиниться гордость не позволяет, поэтому Хван думает, что извинится при встрече, которая, наверное, не заставит себя долго ждать после такого внезапного инцидента. Хёнджин также резко дёргает за ручку двери, несётся, но пешком, к своей комнате, по привычке ведя большим пальцем по нижней губе. Дверь комнаты он открывает также внезапно, как и входную дверь, закрывает нервно, шумно, так, что ваза, стоящая на столе слышно пошатнулась. Он плюхается на кровать, закрывая лицо большими ладонями, шепча все известные маты. «Какой же я противный, мать твою» - выдыхает Хёнджин, потирая пульсирующие виски. Болит голова, неимоверно жутко, гудит, раскалывается. Шатен встаёт с кровати, направляется к тумбочке, за таблетками. Найдя какие-то от головной боли, выдавливает в ладонь сразу несколько штук, не смотря на порционность, отправляет в рот, морщится, но жуёт. Хван заводит руку в волосы, страдальчески выдыхая. Его лоб горячий, или руки холодные, поэтому при прикосновении к месту с нормальной температурой, кажется, что там горячо. Пухлые губы недовольно поджимаются, глаза сужаются, а лоб хмурится. Больно. «Хоть бы я нахуй сдох сейчас» - думает Хёнджин, концентрируясь на боли, но слышит, как в комнату кто-то заходит. —Свалите, я не в настроении. – недовольно бормочет Хван, даже не смотря на вошедшего. —Бросаешь меня? – тихо спрашивает Феликс, проходя в комнату, дверь за собой прикрыв. —Ах, Енбок... – выдыхает Хван, поднимая усталый, грустный взгляд на парня. —Избей меня, уёбка. —Ну как же, Джинни, я же тебя люблю. – Феликс тянет спокойно, но всё же волнуется за Хвана. Тревожный взгляд Ли бросается на полупустую пачку обезболивающего, и становится ещё более неспокойным. —Хёнджин? Шатен поднимает голову, вместе с этим до одури возбуждающе откидывая волосы, зачёсывая остальные движением руки. Он не сводит томный взгляд с рыжего, вводя того в заблуждение полностью. —Значит, любишь меня? – тянет Хёнджин, поднимаясь с кровати. —Хван, а как же? – Феликс жмётся к стене, проводя парня взглядом, уже не тревожным, но каплю возбуждённым. Парень на это обводит языком контур нижней губы, заводя ладонь в волосы снова. —Ты и без этого красивый, перестань... – шепчет Ли, закусывая пухлую губу. Хёнджин отрицательно качает головой, и полностью приблизившись к рыжему, окончательно вжимает его в стену мощным торсом, прикладывая руку к стене, свободной ведя по шее Феликса, дыша томно, шумно, но не часто. Ли стремит взгляд на приоткрытые Хёнджиновы губы, маленькими ладонями аккуратно ведёт по его талии. —Хван… – шепчет рыжеволосый на выдохе, прощупывая его спину под футболкой. —За что, ты, дурачок, в меня влюбился-то? – с до сумасшествия романтичным, к тому же возбуждающим голосом, спрашивает Хёнджин, только вот ответить не даёт, моментом льнёт к желанным, пухлым, приоткрытым губам Феликса, охотно сминая их своими. Его руки уже давно блуждают по хрупкому телу рыжеволосого, через приподнятую майку. Ли отвечает незамедлительно, трепетно, не менее Хвана охотно, руками обвивая шею парня. За недостатком воздуха он же отстраняется, обжигая щеку возлюбленного горячим дыханием. —Я влюбился в тебя за твои неебические губы. Ты мне, конечно, всем нравился, но я сошёл с ума, когда узнал, что ты так охуенно целуешься. – наконец отвечает Ли на вопрос Хвана, заданный до поцелуя. Хёнджин на это улыбается, вновь сногсшибательно, и приобняв Феликса за спиной, резко притягивает его к себе, заставив улыбнуться в ответ. Хван слабо прикусывает нижнюю губу Ли, оттягивая, не перестаёт улыбаться притом, отпускает немного погодя. Феликс тянется к любимым губам за очередным поцелуем, карабкается на Хёнджина, обвивая ногами его бёдра. Хван, держа его под ягодицы, ощутимо сминает, заставляет Феликса возбуждённо выдохнуть, прогнуться в спине, и довольно ухмыляется. Ли несколько раз слышно чмокнул парня, спустившись после к его шее. Он мокрой дорожкой поцелуев прошёлся до его ключиц и обратно, и припал к коже с засосом, одним, вторым, третьим. Хёнджин удовлетворительно откинул голову, шепча имя парня томно. Отстранившись от Хвановой шеи, Феликс довольно прошёлся по ней взглядом, и опустился на пол, обвивая руками шею Хёнджина. Ли устремил влюблённый взгляд в бесконечно красивые, карие глаза шатена, слабо улыбаясь.

—Енбок, вынужден признаться. Я влюбился в тебя в очередной раз. – тихо, почти шёпотом подытожил Хван, аккуратно, трепетно поглаживая талию Феликса, при этом не отводя взгляда, наслаждаясь красотой любимых, любимых вновь, глаз. На это Ли широко-широко, незаконно красиво улыбнулся, уткнувшись в плечо Хёнджина, шепча слова неземной любви.