Убьёшь?

Эвелинн слилась с тенью и рысью следовала за Акали, как ангел-хранитель за своим подопечным. Это не нравилось убийце. Ей хотелось большего, ей нравилось наблюдать за тем, как возлюбленная убивает своих любовников, как крыс. Ревновать плохо, но это не запрещено, верно? — Ну и кто следующий? — Задала вопрос Акали, опираясь на длинный хлыст Эви. — А кого ты больше всего не любишь, милая? — Улыбнулась демон, обвивая руками шею ассасина, — Я убью любого ради тебя. — Уверена? — Да. Я тебе когда-нибудь врала? — Нетерпеливо спросила демонесса, слабо кусая за мочку ушка. — Тогда пойдём убьём наёмника. Они бесят, убивают ради денег! — Я не бешу тебя, Акали? — Буркнула Эвелинн, — Я убиваю ради веселья и наслаждения. — Не ради меня? — В первую очередь, — Усмехнулась полуголая девушка и, вскочив, убрала хлыст, но поймала свою любовницу, — я убью всех, кто тебя тронет, милая. — Взаимно, Эвилинн, — Акали нежно коснулась тёмной щеки Эвелинн и притянула к себе, накрывая её губы своими, освобождая свои чувства, слушая прирывистое дыхание, девушки упали в высокую траву, цепкие руки убийцы не дали вдове и пошевелиться, под напором этих чувств, всегда проигрывает демон, отдаётся самой первой и наблюдают, как её пытают самой сладкой пыткой в мире. Она способна дотронуться до брюнетки губами, хлыстами, но не руками. Тело постоянно так и просит дотронуться до шрамов, полученных в бою, до мягких, чуть пухлых щек, — забыла, что со мной ты всегда будешь снизу? — Ах. . . месть за падших? — Нет, почему? Месть за то, что заставляла меня ревновать. — А ты ревновала? — Ниндзя смутилась и опустила гордый взгляд, который затмил сладкий, звонкий смех Эвелинн, — Ты что, Аки? Они с по отношению с тобой — просто трупы, милая. — Обещаешь, но никогда не дашь им себя трогать? — Я обещаю, что они дотронутся до меня последний раз в их жизни. — Уверена? — Нет, но ты меня спасёшь, или будешь в сторонке ревновать, когда твою любимую насилуют? — Ты была бы не против почувствовать себя девушкой, заняться этим с мужчиной? — Спросила верхняя, сильнее сжимая кисти рук Эви, и раздвигая ногой, ноги демонессы. — Я себя чувствую ей и так, ведь ты ведешь себя, как хам, иногда, — Усмехнулась светловолосая, позволяя ей играть собой. На самом деле, она могла в любой момент закончить эту игру, но. . . это своеобразная плата за то, что вдова сотворила со многими. — Я тебе верю. Пойдём, у меня есть несколько монет, чтобы купить себе ебы, я голодна. — Продолжать не будем? — На голодный желудок? — Я тоже есть хочу! Пойдем убьём повара? И я поем, и ты. — Занимайся этим сама, ладно? — Ух, так уж и быть, Акали…