Voracity

Способности одарённых всегда вызывали восхищение и некий страх у других людей одновременно. Эти люди так виртуозно управлялись со своими дарами, данными им от природы, которые слушались их просто прекрасно и безукоризненно. Но, на самом же деле, у способности нет и не должно быть никаких возможностей ослушаться. Это просто дар, данный свыше, которым ты просто пользуешься как твоей душе удобно. Кстати говоря о душах. Если бы она была у способностей, то тогда одарённых действительно можно было бы боготворить, возводить в сан высших. Но у способности нет души, нет никакой воли. Если бы это было так, то многое бы изменилось. У каждого дара был бы свой характер, совсем как у человека. Расёмон мог бы появляться сам по себе и делать то, что ему только вздумается. Исповедь бы обезвреживала другие способности по желанию, возможно, могла бы делать это и на расстоянии тоже. Смутная печаль бы играла с гравитацией вокруг своего носителя по своему хотению и своим собственным законам, а физику бы послала к чёртовой матери. Впрочем, её хозяин и сам послал физику ко всем возможным и невозможным чертям, по всем маршрутам, ему уже от всей души плевать на законы гравитации, когда он может изменять её по собственной воле. Поэзия могла бы сама собой создавать предметы, но тогда это был бы не простой блокнотишка А5, а альбом формата А3, быть может больше, и с нескончаемым количеством листов, потому что любая душа не хочет исчезнуть из-за какого-то там ограничения в количестве этого жалкого материала, переработанного из дерева, тряпья и макулатуры. Наверное, Элис особенная. Хотя, она — способность Огая. Он хочет видеть её такой, именно поэтому её характер остаётся вечно неизменным. Так можно продолжать список очень долго. Но Ацуши не подходит под его критерии. Почему? Потому что Тигр — самая настоящая своевольная тварь, которая позволяет себе слишком много, и Накаджима не в силах сделать хоть что-то, потому что ему этого зверя не выдрессировать. Как можно дрессировать самого себя? Тигр был не просто способностью. Он был неотъемлемой частью души, даже не вторым «Я», а другой стороной «Я» Ацуши. Как у каждой медали есть две стороны, так и у Ацуши есть две стороны души. И они являются продолжением друг друга, их нельзя разорвать. У Тигра своя воля, свой самый что ни на есть противнейший характер. Он мог перестать подчиняться в самый разгар битвы, в самый неподходящий момент и мальчишке приходилось выкручиваться самому, вертеться, прыгать и уклоняться, судорожно размышляя как снова напасть, если эта сука в который раз перестала с ним сотрудничать. И дело было отнюдь не в Акутагаве. Когда даже твоя способность-часть-тебя не хочет сотрудничать, то хочется устроить небывалый разгром, сорваться на ком-нибудь, выпустить всю злобу, ну, или просто закатить истерику. Ацуши знал, чего хотел Тигр. Он знал, но не мог просто так начать потакать желаниям своего внутреннего зверя. Жажду крови просто так не утолить. Жестокость карается по всем фронтам, а Накаджиме нужна эта работа. И только ради этой работы он готов терпеть сучий своевольный характер Тигра, следуя дурацким принципам Агентства. Душа жаждала плоти и крови. Душа жаждала хотя бы минутного безумия и воли. Минуты, когда душе можно будет сделать всё, что только заблагорассудится. Резать, стирать в порошок, рвать на куски, бить со всей возможной дури и не слушать никого и ничего, кроме отчаянных душераздирающих криков жертвы и природных инстинктов. Этого хотелось неимоверно сильно. Это снилось во снах и представлялось самым лучшим из возможных сновидений. Порой возникали секундные вспышки гнева, когда хотелось превратить шею дебила-семпая-суицидника в кровавое месиво, раздавить голыми руками или сожрать сердце, биение которого слышно за километр, и подарить желанную смерть. Засунуть чёртовому идеалисту-перфекционисту каждый лист из блокнота с идеалами в глотку, чтобы тот задохнулся своими жалкими идеалами. Это всегда длилось всего лишь пару мгновений. Сначала это вызывало жуткий страх, порой ужас. Но спустя какое-то время парень смог привыкнуть к такому. И ему самому действительно захотелось сделать это. Нужно было хоть куда-то деть эту жажду жестокости, но было некуда. Приходилось терпеть. Но херню, которую вытворял Тигр вскоре было просто невозможно вытерпеть. К его великому счастью, эта возможность появилась очень скоро. В Агентстве, на его радость, завелась крыса, которую нужно было быстро вывести и разорвать в клочья. Даже Куникида сказал, что в данной ситуации можно переступить через принципы ВДА и убить этого предателя на месте при сопротивлении. А какая разница будет ли сопротивление или нет, если никто никогда не узнает об этом? Дома, где его никто не мог увидеть, у Накаджимы руки затряслись в предвкушении, а на лице сама собой расползлась кровожадная улыбка. Тигр довольно заворчал где-то глубоко внутри, а Ацуши смог свободно вздохнуть. Наконец-то, неужели зелёный свет? Можно действовать как душе угодно. Найти и растерзать, и ведь никто и слова поперёк не скажет. Этот человек однозначно будет умирать долго и мучительно, но у Ацуши разбегались мысли как именно. Он решил, что придумает всё на месте. Найти девушку, которая хочет продать самые секретные файлы из архива ВДА было совсем не сложно. Даже у Накаджимы успели появиться связи на чёрном рынке и других схожих кругах. В конце концов, нужно знать, кто может в следующий раз захотеть тебя выкупить за бешеную сумму. Они должны были встретиться в заброшенном складе Мафии, про который сама эта организация уже давно позабыла, таким непригодным он стал. Да и находился он в каких-то ебенях, так что абсолютно не удивительно, что про него забыли. Детектив не собирался надевать что-то тёмное, чтобы можно было хоть как-то скрыть следы чужой крови на себе. Нет, зачем скрывать то, чего он так хочет? Ведь нужно это выделить, подчеркнуть. Белый костюм — это верх безумия, потому что ничто его уже никогда не спасёт. Но почему же он не может одеть то, что хочет? Его увидят, но никому не скажут об этой встрече. Говорить будет некому. Белые брюки, приталенные пиджак и рубашка с рукавом три четверти смотрелись на нём просто шикарно. Единственным не белым предметом гардероба были чёрные лакированные туфли. Пожалуй, на первый взгляд может показаться, что он идёт на свидание. В принципе, так подумало всё Агентство, поэтому все наперебой желали ему удачи, а Куникида и Дазай дали пару советов. Ох, если бы они знали, что всё не так просто как кажется на первый взгляд. Их встреча была назначена на полночь, но Накаджиме нужно было ещё подготовиться к своему веселью. Он не собирался использовать только свои руки. Но всё же забрать его должны были из общежития.

***

На вырезе расстёгнутых верхних пуговиц поблёскивала цепочка католического креста из белого золота, а в руках в лунном свете блестела монета номиналом в 500¥. Она подбрасывалась в воздух и ловилась снова, бегала по тонким пальцам. Ацуши был в предвкушении, не мог успокоить себя и своё богатое воображение. Он так и не придумал, что же всё-таки можно сделать с этой дурой, предавшей Вооружённое Детективное Агентство, ведь мысли сменяли друг друга с бешеной скоростью, не делая ни секундной остановки. И, наконец, к нему подъехал автомобиль с милой нервной девушкой за рулём. Она не хотела смотреть на своего ночного пассажира, но всё же пересилила себя и взглянула в салонное зеркало. На чудном юношеском лице играла лёгкая наивная улыбка, а в глазах, в противовес улыбке, плясали черти, горел огонь жестокости и царил маниакальный блеск. Она не знала, что это может значить, поэтому ей оставалось только вдавить педаль газа в пол и побыстрее направиться к назначенному месту. Наивная маленькая дурочка. Зачем ты согласилась на эту дурацкую операцию? Неужели тебе совсем не жалко своё будущее, овца? Ацуши упивался быстрым сердцебиением, звуком течения крови по венам, тяжёлого и сбившегося дыхания. Ах, несчастное, несчастное создание! — Я оставила бумаги здесь, чтобы никто не смог их найти, — фальшиво-уверенно говорит брюнетка, открывая своему пассажиру дверь. — Сначала я покажу тебе их, а потом ты расплатишься, как и договаривались. И мы разойдёмся, как в море корабли, окей? Накаджима кивнул, не сдерживая радостной улыбки. Да, да, да. Дамы вперёд, давай, заходи уже в это чёртово место. Ему уже надоело ждать. Девушка удивлённо посмотрела на бывшего коллегу, но через секунду опомнилась и побыстрее зашагала внутрь здания. Аметриновые глаза загорелись в темноте, превращаясь в жёлтые кошачьи, а на лице растянулась ужасающая безумная улыбка, больше похожая на оскал, обнажающий острые клыки. Точно. Он попробует всё и сразу. Будет исполнять в жизнь идеи по мере их появления в голове. — Вот твои бумажки, — в ноги упал чёрный кейс. Накаджима быстро убедился, что это те самые документы, закрывая его вновь. — Где мои деньги? — Хм, не думаю, что они тебе вообще когда-нибудь пригодятся, — фыркнул юноша, бросая чемоданчик в сторону, блокируя за своей спиной дверь. Девушка нахмурилась. — Мертвецам деньги ни к чему, милая, ты согласна со мной? — Ч-что? — брюнетка в страхе попятилась назад, врезаясь спиной в ящик. Перед её глазами расцветал животный оскал, медленно приближающийся к ней. — Ч-что ты вообще несёшь, ублюдок?! — Кричи сколько влезет, тебя всё равно никто не услышит. Какой же дурой нужно быть, чтобы пойти без сопровождения в такое место? — Накаджима приближался к своей жертве, наращивая скорость. — Я всего лишь хотела получить свои деньги! Неужели ты меня обманул, сволочь?! — Преданный, обманутый предатель. Какая ирония! — тонкие пальцы обхватили изящную девичью шею, сжимая её. С накрашенных бледным блеском губ сорвался хрип. — Ур-род! — выплюнула ему в лицо девушка, не разделяя его весёлого настроя. На это Ацуши лишь рассмеялся ещё сильнее, отбрасывая девчонку в сторону со всей силы. Его чуткое ухо уловило хруст ломающихся костей, что заставил слюну вытечь из его рта, но он быстро стёр её ладонью. — Как думаешь, почему я так и не спросил твоего имени? — теряющая сознание девушка едва подняла голову с пола, прислушиваясь. — Потому что ты всего-навсего блюдо на моём столе. Людям ведь неинтересно знать, как звали животных, мясо которых они съели, верно? — Ты… Псих!.. — просипела девушка, окончательно отключаясь и оставаясь лежать уже бессознательной куклой. — Может и так, но меня отчего-то совершенно не интересует твоё мнение, — мягко улыбнулся Накаджима, поднимая бедняжку на руки. Она сама нарвалась. Нечего винить его в излишней жестокости наказания и лишении жизни самыми мучительными способами.

***

Послышалось тихое мычание. Накаджима поднял голову, выдыхая. Он уже подумал, что она сдохла раньше времени. — Наконец-то, как спалось, дорогая? — юноша резко поднял голову девушки за волосы, улыбаясь ей самой доброй улыбкой, на которую только был способен в данный момент. Она лишь с трудом открыла свинцовые веки, до конца не осознавая куда попала, и что с ней случилось. Тело отчего-то ныло, а спина слегка болела. — Ты почти что сломала позвоночник. Я удивлён, что почти, но это действительно так. Правда он в плохом состоянии, и любое прикосновение к нему должно вызвать жуткую боль, — другая рука надавила на один из позвонков, и брюнетка выгнулась, а из её рта вырвался крик. Боль сразу же отрезвила её, и она вспомнила, что происходит. — Прошу… Пожалуйста, умоляю! — внезапно заплакала зеленоглазая, извиваясь всем телом. Но её конечности были прикованы к стулу, все попытки были тщетны. — У м-меня осталась младшая сестричка, я единственная, к-кто у неё остался! — Раньше надо было думать о своей любимой сестре, — ядовито выплюнул Накаджима, отпуская её волосы. — Сначала пошла против Агентства, а теперь принялась каяться в своих грехах? Уже довольно поздно, не находишь, милая? Девушка опустила голову, спрятав глаза за чёлкой. Не этого она хотела. Она даже не подозревала, что такой человек как Накаджима Ацуши сможет до такого дойти. Накаджима лишь наслаждался всхлипами, выбирая инструмент. Медицинские ножи, ножницы, скальпели, молоток, пилы, пинцеты, крючки, кусачки, зажимы, долота, даже ранорасширители и коловорот. Да, немалых усилий стоило найти и привезти весь этот медицинский инструментарий сюда. Хотя найти было гораздо сложнее. — У меня на тебя большие планы, — рука пробежалась по рядам до блеска начищенных скальпелей. — Как думаешь, с чего лучше начать, дорогая? Отрезать тебе пальцы на руках или ногах, о, а может всё вместе? Вырвать все ногти? Я слышал, что последнее — особенно болезненная процедура. Или же совместить всё это? Девушка резко подняла голову. Зрачки практически целиком заполнили изумрудную радужку. Слёзы лились безостановочным потоком, губы дрожали. Она была в ужасе, и Ацуши решил немного подождать, пока она слегка успокоится. — Ну так что? — устало спросил юноша, беря в руки хирургический пинцет, но сразу же кладя на место. Чтобы ему не мешался пиджак, он решил его снять, отбросив в угол, на удивление, хорошо освещённой комнаты. — Пожалуйста! Умоляю! Я сделаю всё, что ты только попросишь, нет, скажешь! Всё! Абсолютно всё!.. — Заткнись уже! — прикрикнул Накаджима, прерывая брюнетку. От этих беспорядочных криков у него начали вянуть уши. — Я бы в любом из случаев не отпустил тебя живой. И я обещаю, что лично позабочусь о том, чтобы твоей сестре досталось всё, что от тебя останется. Девчонка начала вырываться ещё активнее, но оковы прочно держали её ноги и руки. Она начала кричать что-то нечленораздельное, наперебой со всхлипами. Ацуши только улыбнулся своей глупости. Нужно было сразу же начинать свою трапезу. — Ладненько, тогда я сначала вырву ногти, — детектив аккуратно снял жёлтые лакированные туфли с ног жертвы и положил их в коробку, — а потом отрежу пальцы, ты ведь не против, да? Он кровожадно улыбнулся, показывая звериные клыки. Быстрым движением руки взял первый попавшийся пинцет, цепляя кончик длинного накрашенного ноготка указательного пальца. — На счёт три, окей? — Ацуши поудобнее сел перед девушкой на колени, не отрывая взгляда от её руки. — Три! Мгновенно вырвался оглушающий девичий крик. Девушка начала сильнее дёргаться, чем ещё больше усугубляла своё положение. Накаджима лишь рассмеялся, глядя во все глаза на реакцию бывшего клерка ВДА. Из открытой раны текла свежая ярко-алая кровь, и Тигр не побрезговал слизать её кончиком языка, что вызвало довольно громкое урчание. И зверь, и он сам наслаждались происходящим, а ведь это было только начало. От этой мысли потекли слюни, которые даже не захотелось проглатывать или вытирать. Ноготь за ногтем, палец за пальцем. Девушка лишь орала во всю глотку, рыдая без конца, дрожала и билась в конвульсиях, когда как Накаджима был просто на седьмом небе от счастья. С губ не сходила улыбка от уха до уха, и это приводило девушку в ещё больший ужас. — С-сумас-сшедший ур-род… — едва слышно прошептала брюнетка, перед тем как попрощаться со своим не до конца переварившимся ужином. Ацуши быстро среагировал, схватив и подставив поддон для такого случая. — Тихо-тихо, мы ведь не хотим испачкать твоё красивое платье, дорогая, — фальшиво-заботливо произнёс парень, убирая поддон в сторону. Он поднялся на ноги, вынимая из кармана резинку для волос. — Не хотелось бы и волосы испортить, ты ведь не против, если я завяжу их? — быстрыми движениями Накаджима собрал спутанные чёрные волосы в небрежный хвост. — Ах, точно… — детектив достал из ящика стола с инструментами большой шприц. — Я не хотел бы, чтобы с тобой произошёл один небольшой конфуз, и если ты не против… Ацуши задрал чёрную кружевную юбку достаточно высоко, чтобы открыть доступ к мочеполовой системе. Без лишних церемоний он нащупал примерное расположение мочевого пузыря, вводя туда иглу одним резким движением. Вновь вырвался дикий крик, но девушка сдерживала себя изо всех сил, чтобы не вырываться, а иначе было бы ещё хуже. — Молодец, — Накаджима поправил юбку, выбрасывая шприц в ведро, что стояло аккурат рядом с ним. — Ты там ещё не прокусила себе язык, м? Рот слегка приоткрыли, бережно проводя по искусанным в кровь губам. Язык, к его удивлению, оказался нетронутым, а, точно, ведь брюнетка держала рот чаще всего открытым. — О, он цел, представляешь, солнышко? — тонкие пальцы цепко схватили мышцу у корня, а другая рука зафиксировала голову, острые когти врезались в нежную кожу. — Но ведь тебе больше не пригодится способность говорить… Стоп, — Накаджима резко вынул руку из чужого рта, почему-то одумавшись. — Зачем ты украла те документы, овечка? Девушка подняла пустые глаза на своего палача, пытаясь собраться с мыслями. Она — живой труп. И ведь если бы не жажда лёгкой наживы, она бы сейчас спала в тёплой и мягкой постели, а не умирала самой мучительной смертью. Не наблюдала и не ощущала, как сначала вырывают ноготь, а потом отрывают, откусывают, а потом съедают, или же в лучшем случае просто отрезают палец. Не видела этого кровожадно-радостного, безумного, но, безусловно, милого лица с жёлтыми горящими жестокостью глазами с вертикальным зрачком, улыбкой, демонстрирующей окровавленные тигриные клыки. Не видела, как её кровь брызжет на идеально белый костюм. Она правда глупая овца. Нет никаких причин как для того, чтобы отвечать, так и наоборот. Её судьба давно решена, а это простая формальность для работы. — Я… Я просто хотела легко заработать. Мне с-сказали, что… Что эти документы высоко ценятся… — Ладно, я понял, хватит мямлить и скажи-ка: «А-а». Брюнетка послушно раскрыла рот. У неё нет выбора, он бы так и так вырвал ей язык, инстинктивно она понимала это. — Что бы ты хотела передать сестре? — … Что я полная дура, и что я люблю её… — Хорошо, как скажешь, милая. Пальцы вновь обхватили язык у основания, но не было и секундной задержки, чтобы девушка окончательно смирилась со своим положением. Мышцу сразу же резким движением потянули на себя, и рот быстро наполнился кровью, но бедняжка не могла даже сплюнуть её. Ацуши решил немного посочувствовать и поднёс другой чистый поддон, чтобы кровь стекла в него. — Я знаю, как тебя зовут, милая Чи-чан, — как бы между делом произнёс парень, ожидая, когда кровь стечёт полностью. Девушка лишь замычала, но это больше было похоже на вой. — Давай лучше снимем твоё платьице, ты ведь не против? Ацуши без лишней заботы освободил руки Чихару, поднимая её на ноги. Благо стул-трансформер позволял такое. Платье было аккуратно снято и сложено в ту же коробку, что и туфли, а девушка вновь усажена, но переведена в горизонтальное положение. — Не волнуйся, никакого сексуального насилия. Так уж вышло, что девушки не в моём вкусе, — мягко улыбнулся юноша, но его лицо с кровью на щеках не располагало ни к какому спокойствию. Ха, просто камень с души, Чёрт тебя возьми, сумасшедший ты ублюдок! — Нужно только как-то зафиксировать голову, а то ты её разобьёшь… — Накаджима просунул специально приготовленный для этого ремень в щели для него и привязал шею так, чтобы девушка могла и дышать, но не разъебать голову сама себе. — Тебе удобно, милая? Чихару лишь замычала, а из глаз вновь полились слёзы. — Тихо-тихо, — тёплая кровавая ладонь аккуратно стёрла слёзы, размазывая кровь по чистым и бледным до этого щекам, — для тебя скоро всё закончится, только… Мне вот только интересно, а ты переживёшь ампутацию нижних конечностей или умрёшь от травматического или геморрагического шока? Брюнетка пришла в бесконтрольный ужас от этих слов, начала вырываться ещё активнее, несмотря на то, что она прикована по рукам и ногам стальными браслетами, а шея прочно привязана ремнём к пластине стола. Накаджима не шутил, пусть тон и был весёлым, он был абсолютно серьёзен. — Ну-ну, не стоит. Обещаю, тебе будет очень, просто невыносимо больно, — Накаджима взял со стола дуговую пилу, но ведь у девчонки две ноги, так? Одну можно отгрызть или просто вырвать, а вот вторую отрезать. Да, это просто идеальный вариант! — Повторю, ты — всего-навсего моё блюдо, милая. Чихара закричала, пытаясь вырваться, всё её сознание окутал неконтролируемый животный ужас. Она молила Бога, чтобы ей хоть кто-то помог, но в глубине души ещё с самого начала, оказавшись в этой странной светлой и, наверняка, вылизанной дочиста комнате, знала, что ей больше ничто не поможет. Она снова осмотрела своего мучителя. И только сейчас в глаза бросился крест на его шее. Ха!.. Хахаха!!!.. Хаха!.. Да он смеётся над ней! Откровенно насмехается! Смысл молиться Богу, если ей явно больше ничего не светит? Какая же она дура. Ей уже даже сопротивляться не хочется, выходит скорее инстинктивно. Лучше бы он её просто застрелил, а потом надругался, как бы только захотел. Но нет же… — Дай-ка оценю, что у нас в меню, — пропел юноша, огладив ногу Чихары и вгрызаясь в сочное бедро, откусил довольно-таки большой кусок. Чихара заорала что есть мочи, невольно удивляясь, что до сих пор не охрипла. Видимо, она тоже крышей поехала раз думает о таких глупостях, пока её сжирают заживо. Ацуши жевал с таким удовольствием, что у девушки невольно и у самой завёлся аппетит, хотя её давно мучила жутчайшая жажда. Парень демонстративно облизал губы, проглатывая. Сырое мясо явно пришлось по вкусу Зверю, но на его личный взгляд, зажаренной девушка была бы гораздо вкуснее. Но это мясо однозначно напоминало ему телятину, что ещё не совсем можно назвать говядиной. Мясо было сладковатым, но немного жестковатым. Тигру так понравилось, что Накаджима забыл обо всём на свете, абстрагировавшись от криков несчастной девушки, он кусал её и кусал, заглатывая куски, придумывая как он приготовит её для себя. Каким блюдом он её подаст? Девушка же рыдала и, наконец окончательно охрипнув, не могла больше кричать. Сознание было целиком окутано ужасом и болью. Она была окончательно сломлена и просто хотела, наконец, умереть. Она не хотела слышать эти чавкающие, чмокающие звуки, блаженные стоны, когда этот психопат откусывал от неё очередной кусок мягкой плоти с бедра, не хотела постоянно биться в конвульсиях и истерике. А ведь она хотела всего лишь заработать, не больше, не меньше. Ради благополучия своей младшей десятилетней сестрёнки Нацу. Всего лишь заработать побольше денег, чтобы её любимая Нацу-чан ни в чём не нуждалась какое-то время… Благими намерениями вымощена дорога в Ад, да? А как мученице ей разве Рай не полагается, нет? Но вот Тигр сжевал больше половины бедра, добравшись до кости. Он решил не дробить её, а просто аккуратно разрезать каким-нибудь образом. Стерев с лица кровь ладонью, чем ещё сильнее только размазал её, парень взял пилу, примерился и начал быстро пилить. Ацуши предполагал, что пила либо сломается, либо это займёт слишком долго. Так и случилось, пила быстро сломалась, и это было естественно. Какой идиот будет пилить самую прочную кость человеческого скелета обычной дуговой пилой? — Ладненько, не сердись, пожалуйста, но мне всё же придётся её дробить, — рука быстро схватила со стола молоток и долото, слова даже не поспевали за действиями, и, не успев договорить, Накаджима со всей возможной тигриной силы ударил молотком по металлической ручке, искренне надеясь, что эту кость не придётся рубить по суставу. Но дело выгорело, пусть и пришлось немного попотеть. — Фу-ух, а ты крепкая, Чи-чан, — устало выдохнул юноша, бросая инструменты на пол и вытирая со лба пот. — Ты там ещё живая или как? — спросил он для простой формальности, ероша волосы на затылке, чем лишь жутко запачкал их. Раздался тихий хнык, который и послужил ответом. Она больше совсем не хотела жить. Что если бы её и спасли? Уже слишком поздно, он сделал слишком много. Она больше никогда бы не смогла жить полноценной жизнью, это было бы простое существование. На восстановление позвоночника ушла бы уйма времени. Без пальцев на руках, да и ногах, она бы ни на что не была способна, а на протезы кистей и стоп у неё бы никогда не нашлось денег. Без языка она не может даже глотать, ведь это чудовище вырвало его вместе с корнем. А без ног… Не стоит даже думать об этом. — Эх, ты до сих пор жива, бедняжка, — отрубленная нога перекочевала в какую-то подозрительно большую коробку. — Знаешь, я догадываюсь, о чём ты думаешь: «Чудовище», «Почему я не могу просто взять и сдохнуть, наконец?» И… Я хочу, чтобы ты знала кое-что ещё, — блондин наклонился к её уху, уперевшись в стальную пластину. — Ты чертовски вкусная. Брюнетка зарыдала ещё сильнее, надеясь, что она вскоре умрёт от потери огромного количества крови или же от болевого шока, ей уже плевать от чего, только бы перестать так мучиться от этой ужасающей боли. Она дура, дура, дурадурадурадураДураДураДура! Тупая Дура, которая полезла совсем не в ту степь! Она не заслужила такого зверства по отношению к себе, но хер её кто теперь услышит, когда она даже говорить не может! — Я сломал ту пилу, но мне она больше не нужна, мне нужна вот эта, — зачем-то начал рассказывать Ацуши, демонстрируя новенькую чистенькую проволочную пилу Джигли, и, Чихара уверена, более прочную. — Я собираюсь по правилам ампутировать тебе левую ногу, но не уверен, что всё получится так красиво, как мне хочется. Из меня никакой хирург, тем более, что для меня в приоритете лишение тебя жизни, а не её спасение, так что потерпи. Надеюсь, что ты всё же умрёшь от такого. О, а как же она надеется на это. Если бы кто знал, как она сейчас желает смерти. Всей своей душой. Все необходимые инструменты кладутся на стол. Накаджима пристальным взглядом кошачьих глаза оглядывает их все, едва касаясь их кровавой рукой, проверяет все ли инструменты на месте. Удостоверившись, он широко улыбается брюнетке, демонстративно слизывая с пальцев свежую и запёкшуюся кровь. Ублюдок. Бессердечное, психически больное чудовище. Накаджима никогда бы не стал пробовать себя в хирургии, но ему было очень интересно, что из этого может получиться. Получалось, если честно, не очень, по учебнику работать было трудновато, многих терминов он и подавно не знал, но ему было как-то плевать. Он в любой момент мог бросить эту дурацкую затею и просто вырвать эту ногу, ему ничего не стоит это сделать, в конце-то концов.

Нацу, твоя сестра полная дура, что связалась с существом, которое даже если и сравнивать с Дьяволом, то тот покажется милейшей лапочкой.

Спустя какое-то время нога была отрезана от тела, и Ацуши смог спокойно вздохнуть. Получилось просто ужасно, пришлось слишком долго возиться с костью, он чуть не сломал инструмент, но, к его счастью, всё обошлось. Также жутко мешали конвульсии жертвы, было неудобно резать, когда всё дрожит, но винить кого-то в этой ситуации было бы глупо, поэтому он старался игнорировать этот факт.

Мамочка, папочка, почему вы оставили нас одних? Если бы вы остались живы, то мне бы не приходилось так много думать о деньгах!!!

— Ты что? Всё ещё жива?! — ошеломлённо воскликнул детектив, проверяя биение сердца ладонью. — Какая же ты выносливая, просто жуть! Мне даже немного жаль тебя, но… — в изящных испачканных в разных цветах крови пальцах очутился скальпель, а сам Ацуши запрыгнул на неё, уперевшись коленями по обе стороны от несчастной девушки. — Это ты точно не переживёшь, гарантирую. Дальше для Чихары всё пошло как в замедленной съёмке. Скальпель выпал из слабой хватки пальцев, на чужом лице застыл кровожадный оскал, в глазах напротив — животное удовольствие, наслаждение и детская радость на глубине зрачка. Руки Накаджимы превратились в тигриные лапы. Острые когти без проблем распороли грудную клетку и живот, не затрагивая ни один орган. Раздвинув мешающие ткани, Ацуши, наконец увидел её сердце. Оно отчаянно билось в грудной клетке, не желая останавливаться. Словно птичка в клетке не могло остановиться и всё билось, билось и билось о прутья — рёбра. Накаджима взглянул в изумрудные глаза, читая в них неподдельный ужас и желание, наконец, покинуть этот чёртов мир. Он лишь сильнее оскалил клыки, отрывая ребро за ребром, открывая себе доступ к сердцу. — Твой внутренний мир я оценил по достоинству, поверь мне, — прошептал юноша, вырывая сердце из чужой груди. Оно даже после этого продолжало биться в его руках, извергая остатки крови, а девушка же ещё через пару-тройку секунд должна была умереть. Поэтому он побыстрее впился в него клыками и зубами, разбрызгивая повсюду кровь. Сразу же издал полный блаженства звук, Тигр внутри замурчал ещё громче. Это самое последнее, что она бы хотела увидеть перед смертью. Нет, она бы никогда не подумала, что увидит такое перед вечным покоем.

Макото Ару, я люблю тебя.

***

— Как прошло ваше свидание? — Куникида обратил внимание на горящего радостью коллегу. Тот в буквальном смысле был на седьмом небе от счастья. — Она была смертельно, просто убийственно красива, Куникида-сан, и можете мне поверить, всё прошло как нож по маслу, — поделился юноша, счастливо улыбаясь во все тридцать два и отправляя в рот очередной кусочек мяса из своего бэнто. — Да? Рад за тебя. А можно попробовать твой обед? — у Доппо аж слюнки потекли от того, как аппетитно выглядел бэнто кохая Дазая. — Эй, я тоже хочу! — взялся ни пойми откуда Осаму, таща за собой сопротивляющегося Акутагаву в гражданском. — И он тоже не откажется! — Уверяю, здесь хватит на всех, угощайтесь, — невинно улыбнулся парень, передвигая обед ближе к желающим и раздавая всем палочки. Ведь он так надеялся на то, что кто-то ещё захочет попробовать это прекрасное прожаренное со специями мясо. Все с благодарностью приняли приборы, сразу же хватая по куску. Рюноскэ ещё поразмышлял, но всё же взял один кусочек в рот, намереваясь тщательно распробовать его. — Что это за мясо, Ацуши-кун? — поинтересовалась Наоми, протягивая палочки за ещё одним куском. — Свинина? — Да нет же, это телятина. Я ведь прав, Тигр? — Как по мне это точно козлятина, — поделился мнением Осаму, разжёвывая непонятно какой по счёту кусок. — Если вам так интересно, то это одна глупая овечка, которой очень не повезло, — милым голосом отозвался Накаджима, демонстративно отправляя в рот мясо и рисовый шарик. — Это совсем не похоже на баранину, Ацуши-кун. — А я и не говорил, что это была именно та овца, о которой Вы подумали, Дазай-сан, — невинно ответил Ацуши, наблюдая как мясо всё убывает и убывает. — В… Каком смысле? — подозрительно спросил Акутагава, съедая ещё один кусок и немного омлета. — О, простите, это не так важно. Просто порода другая, не та о которой подумали, — выкрутился Накаджима, закрывая бокс с бэнто. Все разочарованно вздохнули. — Кстати, вот украденные документы. Чёрный кейс оказался на столе. Ацуши открыл его, показывая его содержимое коллегам. — Тигр, а где та девчонка? — подозрительно спросил Акутагава, глядя прямо в аметриновые глаза. — Очень-очень да-ле-ко, — по слогам произнёс Накаджима, хитро сощурив глаза. Коробка с бэнто перекочевала в ящик стола. Акутагаву внезапно передёрнуло, он начал медленно отходить назад и врезался в другой стол. В горле застрял ком, ему хотелось вырвать всё, что он только что съел. А в жестоком кошачьем взоре жёлтых глаз с вертикальным зрачком читалась фраза, от которой выступил холодный пот:

Не докажешь.