Любовь за гранью возможного

— Видишь ли… — девушка не могла связать слова, что были у нее в голове. Все путалось, как в паутине, — я больше тебя не люблю. — Что? — у Антона вполне заметно появились слезы на глазах. Он ведь вправду думал, что любит ее, а она его, ведь у них все было так замечательно, как они даже мечтать не могли. Думал. — Пока ты был у Жени, я пригласила в гости Катю, она была проездом и ночевать ей, в принципе, негде было. Так вот… она кое-что мне рассказала — то, чего я не ожидала, — Полина говорила все медленнее и тише, стараясь слишком не шокировать Милса. — Говори уже! — В общем, она призналась мне в любви… А после… поцеловала. У Антона начали понемногу проявляться признаки истерики. Он не ожидал такого ни от Кати, ни, тем более, от Полины. — Мне она всегда нравилась, но я не знала, что это было чувство не просто дружбы. После поцелуя я поняла, что люблю ее, а к тебе я испытывала лишь симпатию. Прости… мне жаль, что я пытала не только свои чувства, но и твои. Антон уже было хотел сбежать с кухни и, вообще, унестись на улицу, но Вэлл перекрыла выход. — Отойди! — Тош, успокойся. Я хочу тебе еще кое-что сказать. — Ладно, я успокоюсь… но не надолго, — он вытер накатившие слезы и стал внимательно слушать Полину, скрывая внутреннюю боль, которая была так и готова выскочить истерическим криком из его груди. У Кела в голове было что-то вроде винегрета. Он ничего не понимал точно, это его сильно ужасало. Чего еще ждать ему от этой жизни? Вэлл прикусила губу и, скрестив руки на груди, начала говорить: — Я… посмотрела ваше видео с Волком. Ты знал, что Женя тебя любит? — Знал, он сам мне признался перед съемками. — Знаешь, это видно… он так на тебя смотрит. Думаю, даже ваши подписчики все поняли. — К чему ты клонишь? — парень так же скрестил руки, боясь слов девушки. — Антон, ты ведь такой же. Твои глаза ведь тоже все выдают. Сейчас, к примеру, я вижу в них ненависть и страх. Я понимаю тебя. Так вот, ты тоже вел себя с Волком, как с возлюбленным тебе человеком. Неужели ты сам этого не видишь? Антон задумался и, стерев слезы с лица, опустил голову в пол, перебирая пальцы между собой. А ведь правда. Парень вспомнил, как очень переживал перед разговором с Женей, зачем-то подходил к его комнате, вспомнил все дни, которые они провели вместе — причем счастливые дни. Милс понял, что Пушистый — его первая и единственная любовь, без всяческих перерывов: как началось два года назад, так и до сих пор. С чего это он взял, что любит Полю? Антон теперь этого сам не понимал, хотя предположения были: вкусно готовит, красивая, умная, веселая, да и Женя все время подталкивал все рассказать ей. — Ну, что ты задумался? — Я все понял, — он шмыгнул носом, продолжая вытирать слезы, что катились по его красным щекам. Антон засунул руки в карманы, поднял голову и вновь отвел взгляд от девушки. — Хорошо… Озвучишь свои планы? — Я скажу только одно. Желаю тебе счастья с Катюшей, теперь эта квартира ваша, — Тоха, отодвинув из прохода Полину, ушел из кухни в соседнюю комнату и начал собирать вещи. Девушка в недоумении осталась стоять возле выхода.

Утро. 8:00.

Антон собрал все свои вещи, а их ведь было очень много. Он пошел в спальню, разбудил Полю, поцеловав в щеку, и сказал: — Прощай. Вэлл потерла глаза и посмотрела на зеленоглазого высокого парня, что стоял рядом с кроватью. Она спросонья почти ничего не поняла: — П-пока… Милс нанял огромную машину до ж/д вокзала. Там он купил билет, и около десяти часов поезд тронулся в сторону Москвы. «Теперь мы будем вместе», — думал Тоша, пока ехал к любимому человеку, что даже не подозревал о его чувствах, точнее, каковы эти чувства сейчас.

***

Время уже подходило к вечеру. Женя только недавно проснулся, так как всю ночь монтировал видео на канал. Парень «позавтракал» и пошел смотреть телевизор. Он включил романтический фильм, чтобы вспомнить своего Антошу и все связанные с ним моменты в его жизни, от которых брюнету становилось тепло на душе.

***

Вдруг неожиданный звонок в дверь. Женя, вздрогнув, подумал: «Кого же это принесло? Надеюсь, не военкомат». Парень подходит к двери и открывает ее. Он видит Милса, стоящего в коридоре его этажа, а позади него можно было наблюдать целую груду вещей. — Ант… — Волк не успел договорить, как Кел закрыл его рот своей рукой. — Позже, — сказав это, Милс начал очень быстро перетаскивать все вещи из коридора в прихожую Жени. Тот же стоял ошарашенный и понимал, что Тоха переезжает. К нему. — Может, помочь? — Нет, — отрезал Милс очень громко и настойчиво. Женя отошел подальше, дабы не мешать, и продолжал афигевать. «Что? Как? Зачем?» — думал он, не переставая ни на минуту. Закончив переносить вещи, Антон снял куртку, обувь и подошел вплотную к Волку, обжигая его своим неспокойным и возбужденным дыханием. Тот же смотрел на него, как жертва смотрит на убийцу, ему было как-то страшно, он сильно волновался перед «другом». — Пушистый, не бойся, — Кел взял Волка за плечи, притянул к себе и поцеловал так, как никогда не целовался, так сильно, с такой страстью и влечением, какого он никогда не испытывал. Женя ощущал примерно тоже самое, его сердце застучало еще сильнее, предвкушая, что произойдет далее. Вообще, оба парня поняли, что на поцелуе они не остановятся. Кел начал быстро снимать одежду со своего партнера, он также чувствовал, что и его одежда куда-то пропадает. Парни, оставшиеся в одних боксерах, ворвались в комнату. Их влекло друг к другу, они хотели быстрее испытать эти новые и такие желанные чувства. Сняв уже точно все, они шлепнулись на незастеленную с пробуждения Жени кровать. Милс взял с собой смазку, поэтому медлить не пришлось: спустя некоторое время его «агрегат» был уже внутри Волка. Им обоим было больно, но они понимали, что скоро боль уйдет и пытались наслаждаться каждым моментом в этом процессе. Женя стонал очень громко, ведь таких ощущений он никогда не испытывал. Он привык все делать сам, а не чтобы это делали с ним. Вскоре они привыкли, стали двигаться быстрее. Это приносило им огромное удовольствие. Антон думал о том, что он наконец слился воедино с человеком, в которого был влюблен уже более двух лет, о том, что его любовь оказалась взаимна. Он был счастлив как никогда. Женя же почти не мог размышлять, в его глазах темнело, он чувствовал удовольствие, перемешанное со слабой болью, стонал так громко, что вскоре соседи начали стучать по батареям. Но им было все нипочем. Они продолжали. Двигались быстрее. В общем, насыщались друг другом. Они повалились на пол. Все вокруг было в белых следах: от постели до Жениного живота. Оба были в разуме, поэтому вскоре уже могли говорить и даже шутить: — Потом отмывать все, да? — со смехом спросил Антон. — Да не говори, — Женя посмотрел на Милса, пытаясь отдышаться от такого буйного события, которое они долго еще не забудут. Они начали тонуть в глазах друг друга, Пушистый притянулся к милому личику Антона и поцеловал. Этот поцелуй был таким же долгим, как и остальные, но намного нежнее, будто это благодарность за проделанное Келом. Они изучали своими языками всю полость рта, периодически завязывая языки в своеобразный узел, им до безумия это нравилось. Оторвавшись, Женя спросил: — Так ты лю… — Люблю тебя. Да, — Кел перебил парня и опять занял его рот. С поцелуями они снова перебрались на кровать и сладко уснули в обнимку друг с другом. Поздним вечером проснулся Тоша. Он начал нежно поглаживать своего возлюбленного. — Ты теперь мой… мой волчонок, — шептал зеленоглазый на ухо Волку. — А ты — моя овечка, — от слов Милса проснулся Женя. — Я тебя люблю. — И я тебя. Антон тихонько чмокнул парня в лобик, встал с кровати и пошел в ванную. Евгений же незаметно поплелся за ним.