Деяния Кошкодевочек

Есть ли что важнее и торжественнее чем Воскресная Молитва на кораблях Русского Флота? После многочасовой влажной уборки нижние чины пероделись в чистые форменные кители и выстроились на палубах кораблей. Там же были и офицеры в тщательно вычищенных и отутюженных мундирах. Матросы предвкушали обед с макаронами — по флотски вместо обыденных щей и каши, да ещё с полной чаркой винной порции, и две вахты относительного безделья. Офицеры — готовились к посещению своих семей (те немногие, кто успел перевести их из России) или развлечениям в трактирах и китайских ресторанах, где за смешные деньги можно было получить вдоволь вина, кокаина и китайских блудниц. Но перед этим следует соблюсти Ритуал. Корабельные священники уже вытащили иконы и раздули кадила, готовясь к молитве. Вновь назначенный флагманский священник архимадрит Самсон, занявший место скропожитно скончавшегося архиерея Рожественнского, в праздничном, сияющем золотом, облачении, обошёл офицеров штаба флота во главе с адмиралом Евдокимовым, причащая их вином и пресными хлебцами. Затем архимадрит вышел к Нерукотворной Иконе Божьей Матери Казанской и начал по выверенным столетиям традициям, читать Шестипсалмие. Его звучный бас разносился по всей палубе, и пока корабельный священник причащал остальных офицеров, а затем нижних чинов, Самсон начал бодрым речитативом: -Господи, да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажеши мене. Яко стрелы Твоя унзоша во мне, и утвердил еси на мне руку Твою. Несть исцеления в плоти моей от лица гнева Твоего, несть мира в костех моих от лица грех моих. Яко беззакония моя превзыдоша главу мою, яко бремя тяжкое отяготеша на мне. Возсмердеша и согниша раны моя от лица безумия моего. Адмирал Евдокимов был несколько взволнован — агентура донесла, что главные силы флота Токкайдо покинули свою базу в Сасебо. Война? Может быть… Но адмирал приложил массу услилий для усиления обороны Владикитая. Минные поля в отличном состоянии, канониры береговых батарей постоянно дежурят у пушек, где заряды уже в казённиках. Нет, внезапное нападение исключено, а значит беспокоится не о чем… -Пострадах и слякохся до конца, весь день сетуя хождах. Яко лядвия моя наполнишася поруганий, и несть исцеления в плоти моей. Озлоблен бых и смирихся до зела, рыках от воздыхания сердца моего. Господи, пред Тобою все желание мое и воздыхание мое от Тебе не утаися. Сердце мое смятеся, остави мя сила моя, и свет очию моею, и той несть со мною. Друзи мои и искреннии мои прямо мне приближишася и сташа. И ближнии мои отдалече мене сташа, и нуждахуся ищущии душу мою; и ищущии злая мне глаголаху суетная, и льстивным весь день поучахуся. Адмирал вновь бросил взгляд в сторону Солнца, едва появившимя над восточным горизонтом. Ему показалось, что на фоне тускло красного диска светила отчетливо виднеются какие-то мелкие пятнышки… -… ищущии душу мою; и ищущии злая мне глаголаху суетная, и льстивным весь день поучахуся. Аз же яко глух не слышах, и яко нем не отверзаяй уст своих. И бых яко человек не слышай и не имый во устех своих обличения. Яко на Тя, Господи, уповах, Ты услышиши, Господи Боже мой. Яко рех: да не когда порадуют ми ся врази мои, и внегда подвижатися ногам моим, на мя велеречеваша. Изумленный возглас стоявшего рядом капитана Нессельроде заставил адмирала вновь взглянуть вверх. Явно виднелись некие серебристые продолговатые… дирижабли?! Быстро, неимоверно быстро приближавшиеся к бухте Владикитая на высоте около мили Офицеры молча запаниковали, переглядываясь и в эти несколько секунд не решаясь прервать Ритуал… -Яко аз на раны готов, и болезнь моя предо мною есть выну. Яко беззаконие мое аз возвещу и попекуся о гресе моем. Врази же мои живут и укрепишася паче мене, и умножишася ненавидящии мя без правды. Воздающии ми злая возблагая оболгаху мя, зане гонях благостыню. Дирижабли выполнили разворот на девяносто градусов, и на их серебристых боках показались… Флаги с Восходящем Солнцем! Символ Токкайдо! Адмирал побледнел, пытаясь превозмочь панику и собратся с мыслями. В следующее мгновенье он увидел, как с борта сбросивших скорость необыкновенных летательных аппаратов вниз упали серебристые иглы, у самой воды вспыхнувшие куполами парашутов… — Полундра!!! — завопил адмирал Евдокимов — Боевая тревога! К орудиям! — приказал Нессельроде -Не остави мене, Господи Боже мой, не отступи от мене. Вонми в помощь мою, Господи спасения моего — громко и отчетливо, оступив от канона, выделил в псалме отец Самсон — Господи, спаси наши души окаянныя! — добавил архимадрит Прежде чем личный состав русского флота, дислоцированного в Владикитае успел оправится от изумления и бросится на боевые посты, гироскопы восьми торпед, сброшенных с дирижаблей, стабилизировали эти механизмы в заданной плоскости, а новейшие двигатели, работающие на сгорающим под поршями двигателя системы Дизеля (намного более компактного и легкого, чем немецкие образцы) калильного газа в смеси с жидким кислородом, со скоростью в сорок пять узлов ринулись к избранным целям. Жуткий грохот разорвал покой рассветного утра, над бухтой взвились большие желтые облака, оставляемые мгновенной реакцией окисления сотен килограммов тринитрофенола… Война началась…