the two and a half lover

Дождь льет третий день подряд. Мутное, серое небо нависает над городом, а грязные глубокие лужи устилают собой бесконечные улицы. Противный колкий холод пробирается под одежду, облизывая горячую кожу. Сехун судорожно вздыхает, содрогаясь от очередного потока воздуха, и сильнее кутается в легкую куртку. Под его пронзительно синими кедами в грязи утопают пять разбухших от дождевой воды окурков, а пепельно-розовые волосы слиплись и потяжелели от мерзкого, мелко моросящего дождя. Но Сехун не спешит заходить в подъезд. Он дыханием согревает озябшие, пропахшие никотином ладони и хмурым взглядом буравит железную дверь. - Черт! – глухо ругается Сехун и, раздраженно дергая плечом, словно этим жестом стараясь отбросить в сторону все ненужные мысли, уверенным тяжелым шагом направляется к дому, перепрыгивая лужи. Быстро вбежав под карниз, Сехун встряхивает головой, разбрызгивая повсюду слетающие с нее дождливые капли, и выпрямляется, стараясь унять слабость в ногах. Скованные крупной дрожью пальцы касаются панели домофона, обжигаемые ледяным металлом. Секунда. Вторая… Выдох, растаявший в воздухе морозным облаком. - Да? – хрипло раздается из прожженного динамика. В его ротовой полости мгновенно пересыхает. - Это я, - больше ничего не нужно, и по ту сторону кладут трубку. Прикусывая губу, Сехун начинает ощущать душащее волнение, которое он терпеливо и настойчиво давил в себе на протяжении целого получаса, выкуривая сигарету за сигаретой. Рука невольно сама тянется к карману, но нащупывает лишь пустоту внутри него. Пачка была последней. Этот факт заставляет его нервничать сильнее прежнего. Слышится щелчок замка, и тяжелая дверь тягуче приоткрывается. Сехун в нетерпении дергает ту на себя и скрывается в душной, дурно пахнущей темноте подъезда. *** О Сехун - девятнадцатилетний студент одной музыкальной консерватории, по большей степени пробившийся только благодаря связям отца. Учится средне, но пользуется большой популярностью среди учеников как хороший друг или же сексуальный партнер. Когда незримая грань между этими двумя понятиями исчезает по причине спиртного или же прихоти одной из сторон, Сехун предпочитает не видеться с человеком вовсе. Он предпочитает вести беспорядочную половую жизнь, не брезгуя как девушками легкого поведения, так и привлекательными мужчинами. Для него прямолинейные предложения простого траха из серии «переспали и разбежались» не впервой, давно упростили жизнь. Но не сейчас. Сехуна давно перестает удовлетворять такой секс. Сейчас все совсем иначе, и он это понимает в бешеном, сбивчивом биении собственного сердца. А почему?.. Потому что вчера ему предложил переспать Ким Джонин. Старшекурсник и мечта каждого третьего студента, который втайне надрачивает свое хозяйство на его пошлую улыбку. Сехун, по идее, должен быть на седьмом небе от такой возможности, да только не от Кима внутри него все ходит ходуном. У Сехуна уже год стоит долго и крепко на другого представителя негласного списка колледжа - «валить и трахать». Лухан. Лу. Хан. Лу~уха~ан. Это имя Сехун во время оргазма стонет настолько часто и громко, что, кажется, у того появился собственный вкус, карамелью плавящийся на языке. Лухан - это парень кукольной наружности, которого грезит нагнуть даже преподаватель сольфеджио, как некогда заметил сам Сехун во время совместной пары с М-группой. Глазки-пуговки, носик-кнопочка, губки бантиком. Тело изящное, гибкое. Улыбка добрая, ласковая. У Сехуна внизу живота сводит болезненной, горячей судорогой, стоит только подумать об этой улыбке, и он впервые в жизни ощущает себя извращенцем. А вчера позвонил Джонин (откуда он достал его номер, Сехун до сих пор не знает) и, представившись, предложил заняться сексом. Групповым. Только он, Сехун и… Лухан. И сегодня Сехун к нему прикоснется, в силах насытить собственный голод и воображение. Сехун поднимается, наконец, на нужный этаж и выходит из лифта. Найдя указанный Джонином номер квартиры, Сехун, чувствуя, как сердце клокочет в самой глотке, тихо перестукивает костяшками пальцев о лакированную поверхность двери, сглатывая дерущую гортань слюну. Дверь тут же щелкает и отворяется, заставляя Сехуна немного нервно содрогнуться, но взять себя в руки. Перед ним стоит Джонин. Такой Джонин, который заставляет Сехуна удивленно вскинуть брови. Свободные, растянутые штаны, взъерошенные и черные, как вороново крыло, волосы, насмешливый взгляд и дымящаяся сигарета, зажатая между жемчужными зубами. При виде последней у Сехуна начинают чесаться губы. Курить хочется до дрожи в пальцах. - Дж… - Давай «Кай», OK? – спокойным тоном прерывает его Джонин, выхватывая изо рта почти дотлевшую сигарету и, небрежно туша о стену лестничной клетки, щелчком отправляя ту куда-то за спину замершего Сехуна. – Ну проходи, что ли, - бросает он, оборачиваясь и босыми ногами шлепая по голому кафелю вглубь квартиры. – Разувайся у входа, - уже глухо доносится до остолбеневшего Сехуна, который тут же вздрагивает и спешит проникнуть в коридор, аккуратно прикрывая за собой дверь. По телу проходит приятная нега от теплой комнатной температуры. Сехун тихо вздыхает, чуть сильнее сжимая в ладони ручку двери и, скидывая кеды, поворачивается к помещению лицом. Взгляд заинтересованно скользит по неброскому евроремонту, однотонным стенам и одинокому пушистому ковру, что выглядывает из дверного проема прямо по курсу. Сехун направляется именно туда. Джонин удобно разваливается в большом персиковом кресле, лениво переворачивая глянцевые листы какого-то модного журнала. Сехун останавливается посреди ковра, невольно зарываясь пальцами в мягкий ворс. В его животе щекочет волнение. - Ты можешь подняться. - Что? – голос Кима звучит так неожиданно громко, что Сехун от его звука невольно содрогается, выпадая из реальности, и глазами замирает на расслабленной фигуре старшего. - Лухан еще в душе, ты можешь пока подняться на второй этаж. Первая дверь слева. Ты же принимал ванну? А то мне совсем не улыбается, если от тебя будет нести. Сехун возмущенно хмурится и прикусывает внутреннюю сторону щеки. - Мылся я… - Умничка, - с усмешкой бросает Джонин, даже не отрываясь от очередной статьи. – Как поднимешься - раздевайся. Мы сейчас подойдем. Едва удержавшись, чтобы не фыркнуть, Сехун разворачивается на пятках и следует к лестнице, которую он ранее отметил в коридоре. Внутри него с бешеной силой подскакивает раздражение. Джонин ему не нравится. Сехун, было даже, допускает мысль уйти, как тут же себя одергивает. Лухан. И он обязан потерпеть присутствие этого наглого старшекурсника ради него, надеясь, что во время секса Джонин воздержится от едких комментариев в адрес Сехуна. *** Скинув с плеч кофту и майку, Сехун тяжело оседает на мягкую постель, зарываясь пальцами во все еще влажные и холодные после дождя волосы. В душном пространстве комнаты по его спине крадутся мурашки. Прикрыв глаза, он старается успокоить смешанный, пугающий ураган чувств внутри, которые заставляют его каждую вещь вокруг невольно утрировать. Резко выдохнув, Сехун выпрямляется, сжимая кулак на растрепанной макушке. Разжимает ладонь и ощущает неприятную влагу между пальцев. Почему-то все происходящее сейчас кажется чем-то абсурдным. И он бы даже рассмеялся, да только приоткрыв губы в подобии улыбки, улавливает, как щелкает и отворяется дверь, принуждая его призывно вскинуть голову. Все мысли разом покидают сознание. В проёме замирает не менее удивленный среднего роста шатен в свободных штанах и растянутой майке. С медовых волос по выразительной линии скул, лениво перебираясь на красивую шею, медленно стекают капельки воды, теряясь в складках небольшого махрового полотенца, что накинуто на тонкие плечи. - П-привет, - сипло проговаривает Сехун, тут же смаргивая и прочищая горло. – Я Сехун… «Как-то это глупо» - со скептицизмом поселяется в голове, отражаясь недовольством в выражении лица. Лухан же в противовес ожиданиям скромно, но уверенно улыбается и произносит только одну фразу, от которой внутри Сехуна цепким терновником расползается томление. - Я знаю. Сехун давится вдохом и судорожно выдыхает через нос, стискивая зубы. Почему нечто такое целомудренное вызывает в нем бурю эмоций? Да каждый пятый в колледже знает его имя! Но еще его знает и Лухан… А Лухан - это кто-то отдельно от всех существующий для Сехуна. Одинокая, но ценная ячейка в его сознании. Поэтому Сехун готов расплыться сейчас в счастливой улыбке. - Мое имя ты знаешь, да? – он хитро щурит коньячные пьянящие глаза и, стягивая с плеч полотенце, аккуратно вешает то на спинку стула у письменного стола. – Не думаю, что кого-то из нас троих можно потерять в толпе. Соблазнительные люди всегда первыми бросаются в глаза. Его слова заставляют Сехуна незаметно прикусить нижнюю губу. Лухан совсем не такой, каким он его себе представлял. Вся эта его игрушечность стирается под давлением до боли знакомой Сехуну улыбки и внимательного взгляда. Сейчас, находясь с Луханом наедине, а не пересекаясь в толпе галдящих студентов, Сехун понимает, что судить о человеке с первого взгляда не стоит. И Лухан этому достойный пример. Ведь только сейчас Сехун может по-настоящему ощутить его возрастное превосходство. Это возбуждает Сехуна сильнее… И, словно прочтя его мысли, Лухан улыбается шире, приподнимая руку и потрясающе красивыми пальцами убирая за ухо выбившуюся прядь каштановых волос. В несколько небольших, легких шагов он преодолевает расстояние от выхода до кровати и останавливается прямо напротив Сехуна. Молчит. Сехун тоже не в силах проронить и слова. Он очарован блеском его глаз. - Разрешишь?.. И, не дожидаясь ответа, Лухан склоняется над его фигурой. От него пахнет мужским, шоколадным гелем для душа, мягкой, сквозящей свежестью и зубной пастой. На вкус Лухан как девственный чистый снег, тающий на губах, и Сехун невольно стискивает зубы на чужом языке, что так настырно проскальзывает в его рот. Лухана хочется съесть. Сехун приоткрывает глаза, что закрыл буквально за мгновение до столкновения их губ, и видит перед собой только подрагивающие прямые ресницы. Вновь опускает веки, ласкаясь и млея от чувственности их взаимного поцелуя. Горячие ладони Лухана неожиданным контрастом ощущаются на его напряженной шее, и Сехун покрывается мурашками, в ответ вскидывая руки и обнимая ими крепкую узкую талию. Жадно обхватывает длинными пальцами тренированные мышцы. Губы плотно сжимаются на языке Сехуна, медленно совершая короткое поступательное движение и отстраняясь. Сехун содрогается всем телом от недовольства. Оно отражается в его резко сошедшихся на переносице бровях. Лухан только улыбается и покусывает полные губы. Сехун чувствует, как чужие ловкие пальцы перебирают невидимые ноты и клавиши на его груди, своим невесомым порханием распаляя жар и усугубляя тесноту в узких джинсах. Колено Лухана нагло проскальзывает между его раздвинутых бедер. Сехун громко сглатывает и тонет в диком возбужденном взгляде напротив. Таком же упрямом и пошлом, как его собственный. Пальцы тем временем достигли небольшого диска металлической пуговицы на его штанах. Глухой щелчок, и Сехун втягивает через зубы кислород, полностью пропитанный запахом Лухана. Теплая ладонь сжимает его возбужденный член, вырывая изо рта Сехуна сдавленный, но жесткий стон. Лухан плотоядно скалится и игриво прикусывает его за вскинутый подбородок. Сехун приподнимает края чужой домашней футболки и врезается ногтями в упругую кожу. Одна его рука жестоко и грубо впивается в каштановые волосы, сжимая и дергая. Лухан сдавленно стонет в поцелуй и только мелко вздрагивает, сильнее обхватывая длинными пальцами его мошонку, сжимая. Жгучее, отравляющее кровь возбуждение пенится в мозгу: Сехун каждой клеточкой ощущает, насколько сильно собственное желание. Ладони Сехуна, так, словно старший - его собственность, перебираются на ягодицы Лухана, сдавливая в своих тисках. Последний тихо выдыхает во влажный рот напротив и голодно облизывает распахнутые губы. Что-то хочет сказать, но… Сердца обоих испуганно екают, стоит ощутить присутствие еще одного человека. Слишком внезапно и близко. Так близко, что Сехун ощущает его пронзительный взгляд. - Как нехорошо, Сяо Лу, - язвительно, выбешивающе для Сехуна тянет Джонин, скользя руками по изящно выгнутой бледной спине Лухана. Тот дрожит, шумно дышит, но не издает и звука. Чисто и прямо смотрит в лицо Сехуна. – Начали, и без меня… Бедра Джонина уверенно толкаются вперед. Прямо пахом хлопая по ягодицам Лухана, заставляя того удивленно вскрикнуть и, судорожно схватившись крепкими пальцами за плечи Сехуна, упасть вместе с ним на кровать. Сехун ощущает, как спирает дыхание, когда тяжесть тела Лухана придавливает его к матрацу, а чужое колено проезжается по паху. Что-то схожее с «твоюмать» шипением слетает с языка. - Прости, - выдыхает ему на ухо Лухан и, опираясь руками о постель, расставленными по обе стороны от его головы, поднимается. Они встречаются глазами, и по спине Сехуна проходит разряд. Он сглатывает и краем глаза замечает, как длинные сильные пальцы Джонина забираются под свободную резинку домашних штанов Лухана и тянут её вниз. Внутри Сехуна все покрывается толстой колючей коркой льда. Он ощущает ногами легкую ткань, что мягко соскользнула с красивых персиковых бедер старшего, и судорожный выдох в губы. Лухан дрожит. Бросая взгляд на возвышающего над ними Джонина, Сехун ловит в ответ наглую, самодовольную усмешку. Смуглые пальцы последнего с силой сжимаются на обнаженной пояснице Лухана. С екнувшим в груди сердцем и расширившимися зрачками, словно во время наркотического опьянения, Сехун замечает, как они извращенно-медленно, дразня очерчивают красивую линию таза Лухана и скрываются в изгибе живота. Сехун не видит, что они делают. Он кожей ощущает прожигающее, садистское внимание Джонина, а потом крупно вздрагивает... Лухан неожиданно громко вскрикивает и прогибается в спине, широко распахивая глаза. Белые зубы, кажется, до крови впиваются в губы. И Сехун наконец замечает, как ладонь Джонина грубо и жестко массирует в своей хватке сочащийся естественной смазкой член Лухана. Несколько резких рывков по стволу, и теплые белесые ниточки выделений капают на поджавшийся от болезненного, тугого возбуждения живот Сехуна. И тот не выдерживает. Сильно, до боли в деснах впивается зубами в распахнутые, влажные от слюны губы Лухана, чувствуя вяжущий привкус крови на языке и гортанью заглушая его болезненный стон. С наслаждением вонзается ногтями в его ягодицы, дергая на себя, и с вызовом смотрит в глаза Джонина, не переставая дико, болезненно целоваться с глухо постанывающим Луханом. Они похожи на двух обезумевших зверей. Готовы разорвать общую добычу. Разорвать Лухана, что так податливо и открыто стоит на коленях. Полностью, постыдно раскрытый перед Джонином и ласково, но страстно целующийся с лежащим под ним Сехуном. И Джонин, кажется, доволен таким расположением дел. Он неожиданно сгибается над Луханом и, словно гипнотизируя, не отрывая от Сехуна глаз, высовывает кончик своего языка, прикасаясь им к выступающим позвонкам бледной спины. Лухан вздрагивает и мягко прикусывает верхнюю губу Сехуна, отстраняясь на мгновение и вдыхая обжигающе горячий кислород, но тут же припадая к его шее, прикусывая и всасывая гладкую кожу во влагу своего рта. Сехун вздрагивает и невольно закатывает глаза, сжимая пальцы в его шоколадных волосах. А Джонин ласково, не спеша вылизывает спину Лухана, все ниже и ниже спускаясь к крестцу, прокладывая себе путь из засосов и едва заметных отпечатков зубов. Сехун смаргивает, и в следующее мгновение ему видна только черная макушка. Смаргивает еще раз, и… Лухан резко и крупно содрогается в руках Сехуна, стремительно вонзаясь ногтями в его грудь да за секунду очерчивая расстояние от ключиц до паха. Сехуну кажется, что, нажми Лухан чуть сильнее, и вспорол бы кожу. Алые царапины пульсируют и пекут. Лухан шумно дышит и упирается затылком в плечо, а до Сехуна медленно начинает доходить, что заставило его так внезапно потеряться в пространстве. Это заставляет его злобно рыкнуть и подхватить парня под подмышки. Он, выпрямляясь, усаживает удивленного Лухана себе на колени, ощущая, как тот дрожит. Стараясь не терять времени, прикасается двумя пальцами к его искусанным губам, и Лухан, понимая, тут же втягивает их внутрь своего рта, лаская мягким, умелым языком. В их глазах читается что-то неясное, но определенно схожее. Однако, что именно, оба понять не в силах. И оттого жадно всматриваются в лица напротив. Кровать совсем рядом прогибается, отчего Сехун немного вздрагивает и с трудом отводит взгляд от разомлевшего Лухана. Он не успевает ничего понять, как Джонин кладет свою ладонь на взъерошенную каштановую макушку, и Лухан послушно поворачивается к нему. С шоком Сехун наблюдает, как Лухан дрожащими пальцами распускает веревочки на штанах Джонина и освобождает из тесного пространства его вставший член. Сехун видит, как дергается его кадык, когда Лухан сглатывает при виде возбужденной плоти. Словно перед ним не чужая эрекция, а большое и сладкое пирожное. Он аккуратно распределяет выделяющуюся смазку по крепкому стволу и, подаваясь вперед, обхватывает полными губами крупную рубиновую головку. Джонин втягивает воздух через плотно сжатые зубы, сильнее сжимая пальцы в макушке Лухана, задавая темп и тихо шипя, вскидывает лицо к потолку и прикрывает пышные ресницы. Лухан сосет четко, методично, профессионально. Так, словно он каждую свободную минуту позволяет трахать себя в рот. И не просто позволяет. Он наслаждается процессом. Это видно в лихорадочно горящих скулах, подрагивающих веках и глухих стонах, что изредка доносятся из его рта, когда тот берет за щеку или выпускает член изо рта, чтобы приподнять ладонью плоть и лизнуть мошонку. Это зрелище возбуждает. Сехун ощущает, что готов кончить только от осознания того факта, что Лухан буквально в миллиметрах от его лица берет в рот у Джонина. Ощущает и видит, как втягиваются его щеки, как напрягается глотка… как покрытые томной поволокой глаза смотрят прямо на него. Словно дразня, подстегивая. Сехун облизывает губы. Секунда, и Лухан в один рывок отстраняется от горячей плоти, вырывая из Джонина недовольный стон. Он затыкает Сехуна поцелуем. Голодным, терпким, с привкусом чужой смазки поцелуем. Кусается и царапается, продолжая одной рукой надрачивать Джонину член, а другой зарываясь во взмокшие розовые волосы на затылке Сехуна. Он его провоцирует. Сладко вбирает в себя его податливый язык. Отстраняется и тихо-тихо, чтобы слышал только Сехун, выдыхает ему в дрожащие губы. - Трахни меня, блять… И Сехун довольно усмехается. Грубо подхватывает его под ягодицы и, направляя собственной рукой член прямо в разработанную, мокрую от слюны Джонина дырочку, толкается внутрь. Тишину, пропитанную тяжелым дыханием, скрипом кровати и сдавленными стонами, буквально разрывает напополам оглушительные стоны в унисон. Анальные мышцы в безжалостной хватке сжимаются на пульсирующей плоти, заполоняя его тело до краев соперничающими друг с другом ощущениями жгучей боли и наслаждения. Лухан сипло дышит ему на ухо, мягко-мягко обнимает за плечи и, неожиданно нежно целуя его за ушком, приподнимается и стремительно насаживается вновь. Сехун задыхается в ощущениях, теряет любые возможные формы связи со всем его окружающим, кроме Лухана. Он обнимает его за бедра и, полностью отдавшись желанию, сам направляет трепещущего, влажного, гибкого Лухана на свой член. С силой, с жадностью, с собственичеством. Захлебываясь в своих стонах и просьбах, Лухан цепляется за него как за спасительный круг, потянув за выкрашенные пряди волос, легонько прикусывая за мочку уха, прижимаясь так тесно, что Сехуну кажется, словно они одно целое. Неожиданно при очередном толчке Сехун невольно вздрагивает от приятных ощущений. Чьи-то горячие пальцы обхватывают его поджавшиеся в возбуждении яички, а острые ногти оцарапывают основание ствола. На удивление, все еще четко осознавая, что помимо них в комнате еще был и Джонин, Сехун с непониманием и злостью вскидывает на него глаза, сильнее притягивая к себе Лухана, кажется, полностью улетевшего в нирвану. Джонин, не переставая непринужденно массировать его член, что время от времени выскальзывал из Лухана, только улыбается, приближаясь. - Умей делиться, шепелявка. И режущая боль проносится по нервным окончаниям. Сразу три длинных настойчивых пальца проскальзывают в узкий проход в дополнение к движущейся в нем плоти. Сехун стискивает зубы, зажмуривая глаза от ломящей, но определенно доставляющей приятные ощущения боли, и ожидает изумленного крика со стороны Лухана. - Да… - а наперекор его ожиданиям тот прогибается в спине и закатывает глаза. Джонин за его спиной самодовольно усмехается и добавляет еще один палец. Сехун вздрагивает от болезненной давки, замирая. Внутри все ломит. Слишком тесно. С легким испугом Сехун отмечает, что его возбуждение начинает отступать. Он распахивает глаза, когда теплые ладони обхватывают его за подбородок, а потом и пересыхающие от тяжелого дыхания губы сминают его в исступленном поцелуе. В глазах Лухана желание. Такое желание, что оно буквально сносит его душевное равновесие окончательно и бесповоротно, наполняя естество первобытным чувством. Опускаясь на спину, Сехун увлекает его за собой, тем самым открывая Джонину больше доступа. Последний удивленно вскидывает брови, но молчит. Потом улыбается и встает на колени, приставляя горящую неудовлетворенностью головку к покрасневшему входу. Усмешка, и он проникает в Лухана под пошлые, протяжные стоны последнего. Теперь внутри него двигаются оба… *** Сехун не ощущает ни одной клетки тела. Все тонет в безобразных слабости и млении. Ни одна мысль не задерживается в его голове больше, чем на несколько секунд. И то, все они принадлежат одному руслу: Как хорошо… Все болит… Сколько времени?.. Я не чувствую ног… На его груди, свернувшись в клубок, тихо посапывает истощенный часами безудержного секса Лухан. Его пальцы не сильно, но крепко сжимают в своей хватке его предплечья, не позволяя пошевелиться. Впрочем, Сехун готов бы сейчас всю оставшуюся жизнь так и пролежать. Поэтому он блаженно прикрывает глаза и улыбается, тихо выдыхая. Но не проходит и несколько минут, чтобы позволить ему погрузиться в долгожданный сон, как постель тихо прогибается. Сехун невольно вздрагивает и осторожно поворачивает голову, чтобы ненароком не разбудить спящего Лухана. Рядом с кроватью стоит не менее замученный и утомленный Джонин. Он чиркает небольшой черной зажигалкой в своей ладони, стараясь прикурить сигарету. Еще несколько нетерпеливых движений, и комната озаряется мягким рыжим свечением. Буквально на секунду. Потом воздух заполняет запах терпкого табака. Затягиваясь, Джонин хрустит шеей и, было, разворачивается на выход, как отмечает все еще не спящего Сехуна. Выдохнув сизый дым, он улыбается и легко манит парня к себе, отворачиваясь и направляясь к двери. Не зная, что им руководит – то ли недовольство, то ли любопытство – Сехун осторожно и мягко выбирается из объятий Лухана, замирая и сглатывая, когда тот вздрагивает, что-то неразборчиво пробормотав себе под нос. Больше не чувствуя тепла, к которому неосознанно тянулся во сне, Лухан переворачивается на другой бок, глубже зарываясь в складки безразмерного одеяла. Выдохнув и улыбнувшись чему-то непонятному, Сехун выпрямляется и на носочках следует за Джонином. Прикрыв за собой дверь, в щелку поглядывая за спокойствием спящего, Сехун расслабляется и оборачивается… Тут же испуганно вздрагивая. Джонин стоит буквально в нескольких шагах от него. - Чт… - Это была его идея. - Что? – от стонов и рычания осевший голос Джонина непривычно режет ухо, и Сехун не сразу разбирает, что тот произнес. – Какая идея? Парень неприятно усмехается и, затянувшись, закидывает обе руки за голову, как-то неопределенно, но насмешливо смотря в лицо Сехуна. - Секс, шепелявка. Групповой секс – это было предложение Лухана. И Сехун шокировано приоткрывает искусанные, до сих пор болящие губы. Его слова заставляют Сехуна ощутить килограммовую тяжесть в животе. - Это ты к чему?.. – собственный сорванный голос радует не больше, чем абсолютно воцарившаяся в голове пустота. Джонин закатывает глаза, словно все сейчас происходящее его настолько утомляет, что он готов биться головой о стену. Складывает руки на обнаженной груди. - К тому, что я тут лишний, Сехун. - Прекращай говорить абстракциями! – не выдерживает он, невольно срываясь на полукрик, но тут же вспоминая о спящем Лухане и сбавляя обороты. – Просто объясни! Это ты же мне позвонил! Да и ты из всех нас имеешь куда более «веселую» репутацию в колледже. Так почему же именно Лухану затевать все это? - Потому что он тебя любит. - Какой-то слащавый бред. Сехун фыркает, не успевая проанализировать то, что сказал ему Джонин. Тот успевает затянуться еще три раза, прежде чем Сехун подскакивает к нему как ошпаренный и впивается пальцами в плечи. - Что ты сказал?! Но вместо ответа Джонин тихо смеется, стараясь не особо сильно шуметь. Он отталкивает все еще находящегося в состоянии шока Сехуна и зажимает рот ладонью, свободной от сигареты. - Какого хрена ты смеешься? – недовольно шипит Сехун, а Джонин заливается только сильнее. – Это же полностью противоречит тому, чем мы занимались долбаные полчаса назад! Если Лухан так хотел со мной переспать, то причем здесь ты?! Последний слог слишком громко звучит в наступившей тишине. Сехун тихо выдыхает, чувствуя, как тяжело клокочет в груди сердце. Джонин выпрямляется и смотрит на него с каким-то ироничным снисхождением. - При том, что я его парень. Сехун давится кислородом. Краска заливает его лицо. Он не понимает, что происходит. - То есть… - По крайней мере, был парнем до сегодняшнего дня, - со смешком прерывает его Джонин и облокачивается спиной о стену позади себя. – Наши отношения уже давно держались на одной постели. Ничего возвышенного, ничего одухотворенного. Только секс, и это обоих нас устраивало. - Но, а что изменилось сейчас? – просипел он, нервно теребя взмокшими кончиками пальцев резинку боксеров. - Лухан увидел тебя. Повисает неприятное молчание. Вязкое, липкое. Такое, в котором Сехун теряется. Как-то измученно выдохнув, Джонин разворачивается и следует в направлении другой комнаты. - Ты куда? – недоуменно интересуется Сехун, дергаясь в его сторону, но одергивая себя и замирая на месте. - За вещами. - За какими вещами? - За своими. - За ка… Ты чего, издеваешься, что ли?! От него вновь слышатся издевательские смешки. Джонин оборачивается, подмигивая, и кладет ладонь на дверную ручку. - У нас был уговор. Если ты отвечаешь ему взаимностью – я ухожу. Сехун вздрагивает. - Это как-то жестоко… - Совсем нет. Это были мои условия, - дверь за ним захлопывается с приятным щелчком. Сехун остается один в тихом и темном пространстве коридора. С полной сумятицей в голове. Что только что произошло? Во что он ввязался и почему это случилось именно с ним?.. - Что-то не так? – сонный тихий голос прогоняет по его спине легкие мурашки. Сехун резко оборачивается, с легким испугом смотря на полуобнаженного, рассеянно потирающего глаза Лухана. На бледной коже, как небрежными всплесками капель, рассыпаны засосы. Пурпурные ореолы укусов оригинальным тату узором обрамляют линию шеи. На припухшей щеке видны отпечатки складок от подушки. Сехун не может подавить нарастающее в животе умиление и улыбается. Впрочем. Если между этими двумя нет чувств, то чего Сехуну теперь страшиться? Да и Джонин сказал, что Лухан сам неровно к нему дышит, верно? Поэтому Сехун просто мысленно поаплодирует такому изобретательному расставанию и забудет все произошедшее как страшный сон. - Я тебя люблю, Лухан, - но это получается внезапно даже для него самого. С легкостью. Без удивления. Лухан распахивает все еще сонные глаза, смаргивая. Проходит минута, и на его лице появляется уже знакомая приглашающая улыбка, от которой у Сехуна внутри живота так томно и сладко тянет. - Я знаю.