Опасны

Рафаэль не был смертоносной машиной для убийства с неисчерпаемым скоплением безудержного гнева и ярости. Вопреки всеобщему мнению. Враги видели в нем воплощение силы, жестокости и неконтролируемой агрессии. Тяжёлая артиллерия клана Хамато. Их оружие, выводящее из строя любого глупца, ставшего на пути их семьи. Красная маска в лучшем случае предвещала переломы костей, ушибы, заживающие вечность и сотрясение мозга, обещающее мигрени до конца дней, в худшем — инвалидность и больничный режим с миловидной, но уставшей и нервной сиделкой. В большинстве случаев с полицией, дышащей в затылок со сроком, который ты вряд ли осилишь с полученными травмами и дружками в камере, не особо верящих в мутантах. Пальцы противников сжимали оружие до побелевших костяшек при виде Рафа, а он лишь ухмылялся в ответ, предвкушая битву с неравным в силе оппонентом. Он всегда предпочитал сражаться в тишине, как и его братья (за исключением одного и Раф не хочет этого признавать, но иногда, когда он один или с линчевателем в хоккейной маске ему не хватает комментариев брата. Иногда.) По его собственному скромному мнению, тишина давит на врага и предоставляет невероятно мотивирующую возможность послушать звук собственного сломанного оружия, тяжёлой отдышки, в то время как Рафаэль даже не запыхался, порванной ткани, сплевывания крови, неповторимые звучания сломанного носа в конце концов. Он искренне надеется, что какофония звуков и боли убедит горе злодея остаться в следующий раз дома и не мешать его семье хорошо проводить время. Рафаэль скуп на эмоции. Леонардо их контролирует, а он подавляет, что вызывает некоторые проблемы с гневом, которые он усердно переправляет в иное русло, как его учили. Он такая же опора семьи, как и лидер, как и остальные братья, а значит приступам гнева не место дома. Раф снова и снова раздражённо закатывает глаза, когда видит, как старший брат пытается быть одной единственной колонной поддерживающих их, вместо того, чтобы позволить им всем четверым разделить груз. Рафаэль сбегает по ночам в поисках приключений и адреналина. Ему мало того, что дают ему повседневные разборки. Ему нужно ещё, больше. Спарринги с братьями являются неплохой альтернативой. Достойные противники, равные по силе, технике и выносливости. Он наслаждается этим. Это похоже на игру (да простит его Сплинтер), на увлекательную и заводящую игру, исход которой предугадать нельзя. Ты знаешь их также хорошо, как и они тебя. Во время своих ночных прогулок он встречается с ребятами в переулках, нередко пьяными и отчаянными и он уже знает чем все закончится. Если это незнакомые ему разовые воришки или насильники, то они редко когда понимают, что произошло и почему через минуту они сидят дезориентированные в кучке мусора с головной болью и эхом приближающихся сирен. Если это знакомые ребята из неблагополучных банд, то Рафаэль позволяет себе небольшое шоу. Он выходит из тени и наслаждается тем страхом, с которым его встречают. Как их глаза бегают по переулку в поисках его братьев или путей отступления, но неизменно возвращаются к его одинокой фигуре. И он может слышать как бьётся их сердце о тонкие ребра, которые будут заживать в течение двух месяцев, если он не очень аккуратно приложит их о стену. Он прекрасно осведомлен какая о нём ходит репутация. Безжалостный и безбашенный, подобный урагану, сносящему все на своем пути с силой, неподдающейся объяснению. Его удары точны и не оставляют шансов на успешный блок или маневр для ухода. Он словно видит наперед, осведомлённый следующим шагом. Рафаэль читает их как открытую книгу. Ни капли сложной стратегии, интересного плана, оригинальной задумки, которые могут предложить его братья. Его мозг просчитывает их движения, и все становится скучным и неинтересным. Они проснуться в камере от звука дубинки, стучащей по прутьям клетки, он от настойчивого стука в дверь его комнаты. Их враги считают его жестоким, боятся его. Иногда он сам себя боится, проводя бессонные ночи, вспоминая не самые приятные моменты их семейной жизни. Но пока этот страх позволяет ему сдерживать себя и защищать семью, страх противников заставляет их подумать дважды прежде чем встать на пути семьи Хамато.