Опасны

Глаза мужчины сужаются и он делает аккуратный шаг назад, когда из ниоткуда перед ним появляется черепаха в оранжевой маске. Он с тоской оглядывается на своих товарищей по несчастью, отчаянно желая смены противника. Микеланджело был невероятно быстр, ловок и оригинален. Он заставлял мотать головой, крутится на месте и делать резкие дезориентирующие движения в попытке уследить за ним. Ни один человек не мог сравниться с его скоростью. Мужчина размышлял — не давал ли ему каких-нибудь стимуляторов фиолетовый, пока нунчаки раскручивались, предвещая нежеланное времяпровождения в ближайшей куче мусора. В сражении он часто компенсировал этим силу и любой кто хоть немного разбирается в тактики ведения боя подтвердит, что это весьма неплохой способ заставить противника попотеть и самому развлечься бесплодными попытками спасения. За ним нельзя было не угнаться, все старания уйти от удара заведомо были неудачны, а нанести собственные кажутся сюрреалистичным бредом. Единственное, что могло помочь сохранить зубы в положенном им месте это блок и нереальные рефлексы, которыми обладали далеко не многие. Микеланджело был непредсказуем. Даже для своей семьи. Никогда нельзя было предугадать что он скажет, какая сумасшедшая идея посетит его, что он выкинет на этот раз или что он задумал. Дома это проявлялось в безобидных (кто бы что ни говорил) выходках, весёлых разговорах, играх и многих других вещей, приносящих жизнь в канализацию. В битве это означало полное недоумение врага и беззаговорочную победу Майка. Казалось, что у него нет никакого плана и он осуществляет любую мысль, промелькнувшую в его голове во время боя или спарринга, в ту же самую секунду. Его оружие как нельзя лучше подходит ему своей непостоянностью — вот оно летит тебе в голову и ты предугадываешь его траекторию в течение секунды, а в следующей оно бьёт тебя по ребрам, описав красивую восьмёрку. Его братья научились отражать его удары (Майк уверен, что в этом замешана дюжина с лишним лет, проведенных под одной крышей), но и у них не всегда получается предвидеть откуда будет нанесен удар. Майки был не поддавался никакой логики, схеме или алгоритму. Он был непредсказуем и это делало его опасным. Микеланджело был шоуменом. Любая битва, которая не кончалась для них смертельным ранением, была ему развлечением, представлением (да простит его Сплинтер). Он легко комментировал бой (не один Донни у нас такой мультизадачный), дразнил преступника, шутил и просто наслаждался своим монологом (ему редко когда отвечали, а если и отвечали, то односложными ответами и далеко не лестными. Да, примерно как Раф по утрам.) Братьям это не мешало, но пара замечаний могла вызвать неодобрительные взгляды. Майки извиняюще пожимал плечами и брал на заметку, что это был перебор. Он быстро заканчивал бой, всегда втайне наслаждаясь замешательством в глазах врага. Неужели ты серьезно думал, что ты всё ещё на ногах, потому что мы ведём бой на равных? Потом мелькало ужасное понимание того, что он все это время был игрушкой, небольшой частью маленького представления Микеланджело. Он был сообразительным и не в меру креативным (что приводило к нередкой головной боли всех членов семьи). Он мог добиваться того, чего хотел разными способами, но довольно часто играл на эмоциях своих братьев, их увлечениях и любимых блюд. Он мог вытащить Леонардо на пробежку, медленно перерастающую в салки, Рафаэля в гостиную, бескомпромиссно вручаю в руки джойстик и Донателло на кухню, подливая зелёного чая или апельсинового сока, параллельно готовя и болтая, давая попробовать Дону свое новое кулинарное творение. У Майка были серьезные проблемы с терпением и концентрацией, но когда он хотел чего-то по-настоящему, то ничто не могло стать преградой к достижению его цели. Ещё одно язвительное замечание по поводу плохо выполненной татуировки фиолетового дракона на бицепсе и он видит как краснеет от ярости лицо мужчины, слышит смех Рафаэля и негромкое, добродушное фырканье от Донателло. Майки также четко может представить себе, как Леонардо закатывает глаза. Он решает, что пора заканчивать и одним удачным ката отправляет клиента криворукого тату мастера в бак, наполненный обёрточной бумагой и коробкой от радиоуправляемого тирекса. Он тихо хихикает над каламбуром, но мудро решает не озвучивать его. Он оглядывается на братьев. Рафа подходит к только что закончившему Лео и они переговариваются о чем-то. Донни без проблем справляется с последним преступником. Микеланджело смотрит наверх и думает о том, чтобы попробовать новое тройное сальто назад с эпичным приземлением с крыши на лестничную площадку дома напротив. Немного маловато пространства для маневра, но когда это его останавливало? Когда его вообще что-то останавливало?