Ты ярче всех планет

На улице темно и сыро, противный мокрый ветер как назло дует в лицо. Уджин идёт быстрым шагом. Знает, его уже заждались. Он пишет Чану короткое: «Я уже скоро буду, малыш». Ким всё больше кутается в свою тонкую кожаную куртку и быстрей спешит к дому. В его гараже уже стоят четыре чужих байка, а на кухне горит свет. Заходит в дом, снимает промокшую куртку и разувается. Идёт на кухню, где уже за круглым столом собралась их банда. Уджин подходит к Чану, невесомо целует в шею и садится рядом. Взгляды устремлены на лидеров, но Чан ничего не говорит, он лишь теребит в руках белую салфетку и глаза не поднимает. Уджин молчит, на кухне какая-то слишком неловкая тишина. Лишь звук стучания ногтей Чеён о деревянный стол сбивает. — Долго мы ещё молчать будем? — у Чеён, кажется, нервы сдают. — Что делать будем? Или опять «импровизация»? — Не бушуй, все нормально, работаем по старой схеме. Мы их отвлекаем, вы движетесь к финишу. — Напомни мне, Ким Югём, срабатывал ли этот план в прошлые разы? Нет. Так что не прокатит, — в разговор влезает Мина.  — Предлагаю, чтобы отвлекали Мина с Югёмом, а Чеён с Бэмбэмом шли к финишу. Хёнджин шутить любит, так что с ним можно легко заиграться, и он отвлечется от гонки, принимая игру,— голос Уджина настораживает всех. Снова тишина. — Всем известно, что во время гонок Хёнджин не играет в игрушки. Только если по-взрослому, и всё заканчивается печально для нас. Ты это хочешь? — Бэмбэм тоже молчать не собирался. — Уджин говорит дело. Хёнджин любит играться и шутить, гонка ему не предел. Есть ещё одна проблема — в этой гонке, возможно, Минхо будет участвовать… — Чеён слегка напрягается. — Смешно, два года не участвовал, а тут решил, — молчание. — Предлагаю закончить этот разговор. До гонки ещё два месяца, мы успеем всё подробно подготовить. Девушки закатывают глаза и выходят из дома Кима, попрощавшись с Чаном. Югём и Бэмбэм уходят следом, не бросив и слова на прощание. Чан встает из-за стола, оставив возлюбленного одного. Уджин одиночество не любит и не позволит, чтобы Бан уснул без него. Он заходит в их общую спальню и видит его, стоящего у окна. Обнимает со спины и горячим дыханием обжигает шею. — Феликс снова отказывается со мной разговаривать. Что я ему сделал? — нарушает спокойную тишину Чан. — Ты запретил ему встречаться с тем, кого он любит. Ты думаешь, он после этого будет с тобой разговаривать? Чан, он встречался с ним чуть ли не четыре года, они жили вместе. А тут приходишь ты и сначала выгоняешь его из нашей команды, а потом запрещаешь приближаться к нему. Я бы не простил такое, Чани, — Уджин говорит очередную правду, но Чан слушать не будет. Старшие и родители всегда думают, что они правы, и так их близким будет лучше. — Я хочу спать один, спи в гостиной,— Бан обижается, потому что Уджин снова прав, потому что Уджин снова не хочет его поддержать. — Ладно, — Уджин не сопротивляется, потому что знает, что посреди ночи Крис пришлёт короткое «иди ко мне», ведь одному холодно. *** От кого: (хрен)джин: «Дружище, нужна твоя помощь. Мы скоро будем у тебя». Минхо убирает мобильник и томно вздыхает. — «Мы»? Что он уже успел натворить? — Ли заходит в кабинет дядюшки Кима, забирает свой заработок за неделю и провожает старика к выходу. — А ты домой? Смена уже закончилась, твоя девушка не ждёт тебя дома? — Не говорите глупостей, у меня её нет,— Минхо смеётся и прощается с хозяином заведения, обещая всё прибрать и закрыть помещение и, как обычно, не забыть перевернуть карточку на «закрыто». После ухода дядюшки, в кофейню вваливается Хёнджин и Феликс с двумя пьяными подростками. Просто великолепно. Джисон чуть ли не спит на ходу, что-то бормоча себе под нос, а Чонин в принципе стоять не может. — Кто их двоих напоил? — зло спрашивает Ли старший. — Угадай, — фыркает Феликс. — Хёнджин, твою мать, они подростки, и алкоголь на них действует, мягко говоря, хреново. Боже, Феликс, тебе сложно было за ними уследить? — А что я? Мне позвонил отец Чонина, спросил где он, я сказал у меня, позвонил Чонину, а мне ответил этот, — он показал на Хвана, который-то сам не в лучшем состоянии. — Так, ладно. Феликс, пожалуйста, этих троих отвези домой. Закажи такси, я потом тебе деньги верну, только доведи их до дома, особенно Чонина. Я слышал, у него отец немного того. Так что лучше аккуратно провести его в комнату. Я возьму на себя Джисона. Где его дом, я не знаю, поэтому перекантуется у меня, я тут недалеко живу. — Хорошо, я поговорю с мамой Чонина, она поймёт и постарается не подпускать господина Яна к нему, — Феликс вроде спокоен, а ладошки-то потеют. Главное — потом не получить от матери Чонина. Ли младший заказывает такси, и через пятнадцать минут оно прибывает. Он говорит адрес дома Яна и готовится, возможно, получить за пьяного Чонина. Минхо же заканчивает с работой, снимает черный фартук и надевает привычную кожаную куртку. Берёт под руку уже спящего Джисона и будит, чтобы тот пришёл в себя. Они садятся на байк старшего. Хан не говорит ни слова, он просто уже хочет быстрей лечь спать. Он со спины обнимает Ли, прижимаясь как можно ближе к сильному телу. Через пару минут они уже приехали к дому старшего. Минхо «затаскивает» младшего в свою квартиру, снимает верхнюю одежду и ведёт в свою спальню. Остается самое сложное: снять с него толстовку с джинсами и дать свою футболку. Это Джисон вроде как в силах сделать. Минхо возвращается и видит, что младший уже сладко спит в его большой розовой футболке, крепко обнимая лежащую рядом подушку. — Сегодня я сплю на своем любимом диване, а говорила мне мама покупать раскладной…