Heroes and Villians

Вместо того, чтобы пойти к отцу и Музыканту, Назгуль почему-то захотела заглянуть к дунландке и поболтать с ней, раз та уже не раз помогала ей, вольно или невольно. Но дунладки на месте не оказалось. Подумав, что могла ошибиться и запутаться после своих бесчисленных визитов к артистам и не только, Назгуль решила навестить Садовника. Она всё-таки ужасно давно не беседовала с ним, а они почти приятельствовали. Садовник конечно занимался газонами, клумбами цветущими кустарниками у своего домика. Заметив Назгуль, стоящую у плетня, дышащую ароматами цветущих деревьев и любующуюся ухоженными дорожками, ведущими к клумбам, он отложил лопату и поздоровавшись, спросил Назгуль, не угостить ли её чаем. — Давно не виделись, — добавил он, снимая перчатки с рук и вытирая лоб ладонью. — Дда, — согласилась Назгуль и счастливо улыбнулась. — Очень… очень чаю хочется. И не виделись мы правда давненько. Она в самом деле соскучилась по беседам с Садовником за время, пока они с ним не общались. Даже если он не знал, в ком эльф увидел отца, что случилось с артистами и кто из них тот, кого обожает почти вся публика, если тот артист конечно тоже попал в скандал, о котором упомянул Рыбак. С Садовником всегда было интересно и приятно разговаривать и он правда знал многое, хоть кажется и не гордился знаниями. — Значит, заходи, — просто сказал Cадовник, — дверь-то открыта. Устраивайся, как привыкла, пока инструменты убираю. Много у меня дел, но отдых тоже нужен. В домике Садовника почти ничего не изменилось. Разве что добавились банки с вареньями или снадобьями на полках, на потолке то ли появились свежие пучки засушенных трав, а на полу красовался новый небольшой коврик необычной вязки. Назгуль, конечно, заинтересовали развешанные по комнатке засушенные травы. Кажется, некоторые из них Назгуль даже узнавала, благодаря оставшимся у неё записям Радагаста. Папа, судя по всему, к Садовнику не заходил. Правда, папа мог рассуждать нестандартно, как всегда и не увидеть в Садовнике схожести с бывшим спутником в таких мелочах, как трубка, ухоженные сад с огородом и пучки сухих трав. Когда Садовник наконец зашёл, неся корзинку с какой-то знакомой, но пока не замеченной у него травкой, Назгуль спросила с некоторым испугом: — А мой папа…. он… заходил к вам? Нет, я не потеряла… он не пропадал, но он у меня иногда… — и умолкла. Садовник, поставив корзинку на кухонный столик, задумчиво потёр подбородок. — Представляешь, заходил, я даже чаем его поил. Поболтали неплохо, но давно дело было, так что не скажу, где он может быть. Если интересно, предлагал ли соратником вашим стать, то нет, не предложил. Не хватило мне чего-то видать. Тут уж его спрашивай, если захочется, но не советую. Знаю, кого выбрал кстати, знакомы мы с ним. Понимаю даже, почему выбрал. Ну, пусть, если так видит. Неплохой он. Ну, Радагаст ваш новый. — Но почему? — не смогла не поинтересоваться Назгуль. — То есть, почему спрашивать не советуете папу о его выборе? Садовник, снова потерев подбородок, полез наконец в буфет за чашками. — Сложно папу твоего понять, вот и не советую, и так утомилась загадки разгадывать, вижу по тебе. Сейчас чай приготовлю, только чайник поспеет. Расскажи пока, что случилось, долго мы с тобой не виделись. — А этот вот… вы знаете его, правда? Ну… как вы сказали, Радагаста нашего, — не сразу, но спросила Назгуль. Разумеется, она тоже не всегда могла понять отца, как пожалуй любой, кому довелось взаимодействовать с ним, но иногда Назгуль могла хотя бы поговорить об отце с прочими, кому повезло с ним общаться. — Знаю, сказал же, — Садовник посмотрел на часы, а затем поднял крышку заварочного чайника. — И бывшую его тёщу знавал, которая за майэ себя выдавала, пока не… Ладно, если общалась с ним, знаешь наверное. На редкость пробивная особа между прочим, может, поэтому ей верили. Меня кстати, — и, не договорив, вернулся к чаю. — Вас… что? — ещё одной загадки без ответа Назгули очень не хотелось! — Хотела женить вас на дочери, но случился другой зять, то есть… Ничего другого предположить она почему-то не смогла. А майэ, насколько Назгуль знала историю Арды и творимые по ней произведения, частенько выдавали дочерей за эдайн, хоббитов, даже гномов, хоть и редко. Почему бы бывшей тёще их нынешнего видимо соратника не попытаться изобразить для публики похожую историю, хоть дочь её не была майэ не то что наполовину, но даже на четверть? Садовник рассмеялся: — Нет, что ты. Дочь её на меня даже не взглянула, никак ростом для неё не вышел. А вот матушка её, как помню, когда-то с нами выступала, точнее с ансамблем, где и я пел-играл. И меня, когда эта дама пришла в ансамбль, задвинули на второй план, но ничего необычного. Очень яркая и притягательная женщина была, хоть и не из майар. Нет, с ней всё в порядке, но все мы стареем, как на старайся. Не знаю, где сейчас она и её нынешний возлюбленный, но не здесь. И хорошо, — и ненадолго замолчал, наливая гостье чай. — Она.. но ладно, нет её и нет, — заговорил Садовник, поставив на стол печенье и сухофрукты и подвинув их поближе к гостье. — Дело давнее. Дочка её, как приятель тебе говорил наверное, просто другого полюбила и сейчас счастлива с ним, как приятель мой со своей красавицей. А та, которая майа представлялась, умела и любила творить о себе легенды, в которые публика даже верила и верит до сей поры, хоть она и отошла от дел. — Эльф или кто он… ну, вы поняли. В общем, он сказал, что отца нашёл, — неожиданно выпалила Назгуль и, поперхнувшись чаем, сипло пояснила, — нет, я не… думаю, что он, то есть отец его как бы… — Знаю, — Садовник улыбнулся. — До меня тоже дошёл с радостью. Но он не отец ему, точно не отец. Скоро поймёт, думаю. Но сама видишь, важно пареньку отца найти, как батюшке твоему нового Радагаста найти было надобно, если не важнее. Кровь не водица как-никак. И его тоже знаю, ну, этого, который не отец пареньку. Просто знаю, а вот Радагаст ваш новый даже пел с ним. Это я так, чтобы ты знала, мало ли, куда твоего папу может занести. Пей чай, не торопись. — Не тороплюсь, — Назгуль взяла сушёное яблоко, — просто столько новостей на меня упало, вот я и растерялась немного. И певец, которого все уважают, и отец, который… Кстати, может, он… Садовник покачал головой. — Нет. Певец тот… Не знаю. Чем-то он мне эльфа нашего напоминает, не удивлюсь, если тоже папу ищет, — и усмехнулся. — Но я здесь точно никаким боком, простой слишком видать. Странные вопросы ты задаёшь, девушка. Словно не следишь за происходящим в мире, да и тут тоже. — Не слежу, — Назгуль вздохнула. — Нет, то есть я бы с радостью, но даже здесь столько всего случается! Там артисты… скандалы… Или тут… Может… Ой, не знаю… И папа.. он… ну… Он старается, — поспешно исправилась она, — но оставить его одного могу… то есть, не могу, то есть… То есть, я тоже подумала, у того уникального певца тоже могут быть те же поиски отца, — поспешно пробормотала она. Назгуль ответила, как ответила не из попытки спрятать что-то. Прятать и скрывать ей было нечего. Она правда не знала, как же ей быть! Рассказывать всё даже такому приятному и доброму знакомому, как Садовник ей почему-то не хотелось. Не из боязни предательства или насмешки. Назгуль успела понять, Садовника сейчас кажется в самом деле не интересует ничего, кроме своего сада, потому она и не опасалась. Но опасалась, что окончательно запутается, даже не разобравшись, что же нужно отцу, а главное ей самой! Может, поиски тайн и скрытых смыслов в самом деле ни к чему? Или она повернула не туда, зашла не в ту дверь, где-то потерялась! — О скандале том с артистами забудь, те артисты всего лишь не учли, что не все из них прекрасны сложением, и решили, что в красоте они подобны эльфам и Айнур. — Кажется, Садовник заметил её растерянность и пришёл на помощь. — А хвастаться своими телесами… Да ну их, всё уже было раньше, чему возмущаться — не понимаю. Разве пренебрежением красотой. — Садовник подлил Назгули чаю и сочувственно улыбнулся. — Радует, что они хотя бы не отсюда. Пусть их, скоро забудут. Всё, успокоилась? — Успокоилась. Если артисты не здешние, значит, не папа их подговорил, — почти не покривила душой Назгуль. Но легче ей пожалуй не стало. То есть, кое-что после беседы с Садовником она поняла и уже не терзалась неизвестностью. Но теперь она терзалась непониманием, правильно ли поступила. Почему она, например, не попыталась освободить хоббитов из ПЦ и сбежать с ними, захватив заодно и отца с Музыкантом? Почему ни разу не сказала отцу, что ей кажется, тот уже сам не знает, зачем сюда пришёл? Попытаться поговорить с ним, узнать, что же папе нужно на самом деле? Спокойно ждать, что случится, продолжая переписку с Рыбаком из Дейла? Спросить у дяди, почему он решил сотрудничать с Магом, предав их? Садовник, кажется заметив её мрачный настрой, улыбнулся и сочувственно положил рядом с чашкой собеседницы белую гвоздику. — Впервые сажал, — пояснил он, — вот, держи в подарок. Красивая гвоздичка. А что до подговорить или там околдовать кого, то нет, не сюда. Не такой народ артисты частенько, — и задумчиво почесал лоб. Улыбнувшись и от души поблагодарив Садовника за гвоздику, Назгуль, спохватившись, что неприлично долго находится в гостях, неожиданно для себя предложила прийти к ней в гости, как только у приятеля случится свободное время. — Я ещё не приглашала вас в гости кажется, — с сомнением сказала она. — А это неприлично всё-таки… Садовник, рассмеявшись, заверил Назгуль, что обязательно заглянет к ней и, подхватив корзину, проводил гостью до калитки. Назгуль же, на прощание посмотрев на клумбы ещё раз, решила всё-таки вернуться к себе и наконец подумать, как же быть.