Построить счастливое будущее

POV Северуса Передо мной стояла непростая задача, отказаться от которой у меня просто не было возможности. Я уже неделю не мог связаться с Гарри, когда Кингсли озвучил новый план. Мы оба знали, что Лорд попытается меня убить, поэтому мне нужно было как-то обезопасить себя, а Кингсли сделает всё остальное. План был до безобразия прост, но действовать нужно было осторожно, поэтому мы решили, что никто кроме нас и нескольких работников Аврората и Отдела Тайн знать ничего не должен. Мне было больно видеть, как Гарри, мой милый Гарри, стоит возле меня, а я мечтал лишь об одном — чтобы он не наделал глупостей и поскорей ушел, потому что мне нужно было как можно быстрее принять противоядие и с помощью портключа переместиться в тайное убежище, где меня ждали сотрудники Отдела Тайн. Я около месяца провалялся в постели, ведь укус огромной змеи — это вам не шуточки. Я каждый день читал Пророк, вылавливая те малые крупицы информации, что писались там о Гарри. Но к концу мая все статьи про него просто закончились. Я не находил себе места, но Кинг как-то раз вскользь обронил, что Гермиона Грейнджер увезла его в Австралию на лечение. Это было хорошо — там было меньше опасности, пожиратели не должны туда добраться. Когда курс лечения подошел к концу, я отправился выполнять своё последнее задание в этой войне, которая для нас еще не была окончена. Кингсли пробирался к креслу министра, что упрощало задачу в нашем деле: мне в кратчайшие сроки предоставляли порт-ключи и всё нужное для новых зелий. В моём списке было девяносто семь сбежавших и опасных пожирателей смерти, которых нужно было найти и обезвредить. Я решил начать с Европы, где скрывалось большинство преступников, они уже не ожидали наказания, да и не думали, что кто-то додумается искать их в маленьких городах Франции, Германии, Польши… Мне это было только на руку. К концу июля я отправился в Японию, чтобы найти и доставить в Британию Корбана Яксли. Он-то уж точно не ожидал нападения, поэтому с ним я справился очень быстро. Пока было время, я прошелся по магической части небольшого японского городка, где и заприметил небольшой кулон. Эта вещица сразу же притянула мой взгляд, поэтому я купил её, даже не думая. Мне было известно, что означают две бабочки, и из-за этого я аккуратно упаковал кулон в коробочку, попросил продавца написать записку и отправил подарок с неприметной совой моему Гарри. Надеюсь, ему понравится. А мои игры в мстителя продолжались: я почти каждую неделю менял города, страны, иногда по нескольку дней отсиживался в убежище, залечивая раны после буйных встреч со старыми «друзьями». Это было намного сложнее «работы» на Тёмного Лорда, ведь рядом со мной не было Гарри. Я очень сильно скучал по мальчику, который за короткий срок разбил мой панцирь и пробрался в самое сердце. Иногда мне казалось, что это взаимно, но что я мог ему дать? Бывший пожиратель смерти, на двадцать лет старше, одним словом — старый урод, влюбленный в Героя всея Британии. Я просто уверен, что за это время он найдет себе невесту, окончит школу, а я вернусь и просто постараюсь быть рядом, не требуя ничего взамен. *** Как-то незаметно имена в моем списке приближались к нулю, а на улице уже вовсю буйствовала весна. Кинг сказал, что я успею «возродиться» к годовщине. Что ж, буду надеяться, потому что еще год назад я думал, что не управлюсь и за пару лет. Но мне уже было невыносимо ждать, я хотел вернуться в дождливый Лондон, обнять моего мальчика и уехать с ним куда-нибудь подальше на пару недель. Но моим мечтам не суждено было сбыться, потому что когда я вычеркнул последнего пожирателя из своего списка, оказалось, что у Министерства на меня другие планы. Я, конечно, ожидал, что мне придется предстать перед общественностью, получить чертов Орден Мерлина, давать ненавистные интервью… Но Кингсли пошел дальше (как говорится — мы подумали, и я решил) — он не придумал ничего лучше, как вернуть меня на пост директора Хогвартса. Вроде, умный человек… Но доводы у него были каменные — никто лучше меня не справится с этой работой, тем более, нужно устранять межфакультетскую вражду и возвращать Слизерину былой статус. Не прошло и одного дня моего пребывания в Англии, как меня успели сфотографировать на входе в Министерство Магии. А следующим утром уже вышла статья с моим лицом на первой странице. К обеду мне пришло письмо от Минервы, которая настоятельно пригласила меня присутствовать на ужине в школе. Думаю, Кингсли уже рассказал ей, как обстоят дела. Делать было нечего, поэтому я спрятал поглубже свои эмоции и камином переместился в кабинет директора Хогвартса. Я уже говорил, что ненавижу женские слёзы? Так вот: я просто их на дух не переношу! Минерва сначала четверть часа плакала и извинялась за своё недоверие в последний год перед победой, а потом уже взяла себя в руки и начала посвящать меня в дела и проблемы школы. Дела обстояли так себе, нужно было срочно искать новых преподавателей, собирать квалифицированную комиссию для сдачи экзаменов, да и по мелочи было слишком много работы. Я плохо помню, как просидел этот ужин, моя голова была забита насущными проблемами и контролем над собой. Я изо всех сил старался не пялиться на гриффиндорский стол, чтобы не встретиться взглядом с Гарри. Я пока не был готов говорить — нужно сначала уладить все дела, а потом уже спокойно обсудить всё с ним и, конечно же, извиниться. Да-да, я знаю, что, в какой-то степени, я совершаю абсолютно глупые поступки, но тогда я об этом не задумывался. После ужина меня ждало учительское собрание, на котором было просто невозможно говорить о делах, потому что все старались выразить своё восхищение и принести извинения. Мы разошлись около полуночи, поэтому я опять отложил разговор с Гарри на неопределенный срок. Утром меня вызвали в Министерство, нужно было помочь Отделу Тайн закончить отчет о поимке беглецов. Всё это затянулось до обеда, поэтому я немного опоздал на церемонию. Я постарался как можно незаметнее войти в зал, благо у меня за плечами двадцать лет шпионской жизни, поэтому у меня вышло это почти идеально. Я подал знак Кингсли, получив в ответ кивок. Выступления всех, более-менее причастных к победе, подходили к концу, и вот Кинг опять выходит на сцену, произнося какую-то глупую речь, вызывая меня к себе. Я, как можно быстрее, направился к сцене, стараясь выглядеть не слишком хмуро. На первом ряду сидел мой Гарри, но я старался смотреть на него незаметно, когда он отворачивался или опускал взгляд. Наконец, я дождался момента вручения Ордена, быстро поблагодарил присутствующих и поспешил убраться со сцены, где я привлекал слишком много внимания. Официальная часть подошла к концу, и я сразу же направился в учительскую, чтобы постараться как можно быстрее разобраться с самыми важными делами. На самом деле — самое важное для меня сейчас находилось в Большом Зале, но я не мог у всех на виду кинуться к моему мальчику, обнять его, шептать, как я соскучился, как мне было плохо без него весь этот год… Но он и сам не искал встречи, как я думал. Деканы факультетов уже собрались в учительской, мы обсуждали новую учебную программу, потому что искать новых преподавателей нужно начинать уже сейчас. Время приближалось к ночи, когда мы прервались на поздний чай, отвлекаясь от дел. Минерва заговорила о выпускниках, которые даже еще не знают, что делать после школы. А чего она ожидала? Война, в которой участвовали многие из них, слишком многое изменила в их жизнях. Сомневаюсь, что после школы многие побегут учиться на авроров, именно так я ей и сказал, после чего она перевела разговор на Гарри, как победителя Тёмного Лорда, который и сам не знает, что будет делать после выпуска. Вот тут-то я и зацепился за эту тему, желая узнать как можно больше про него. Но Минерва по привычке начала возмущаться, проронив, что ходят они тут, когда нужно праздновать, хотят директора отвлечь от важных дел. — Постой-постой, Минерва, кто ходит? Ко мне никто не подходил, — я задал этот вопрос, что-то подозревая, но пока не был уверен, что именно. — Как кто? Гарри, кто же еще? Он вчера пытался к тебе пробраться, но я отправила его в гостиную, потому что поздно уже было. — Она пожала плечами и не спеша сделала глоток чая. — И сегодня сразу после церемонии я поймала его на пути к тебе, сказала, чтобы не отвлекал ерундой, и отправила обратно к друзьям. Я ведь знаю, что вы плохо ладите… Я прикрыл глаза и плотно сжал губы. Только не сорваться, только не сорваться! Кто её просит совать свой нос в чужие дела? Я постарался взять себя в руки и объявил, что собрание закончено, а у меня есть более важные дела, после чего первым вышел из кабинета, направляясь в Большой Зал. Многие гости уже разошлись, но самые стойкие разбились по парам или небольшим группкам, что-то эмоционально обсуждая и веселясь. Я окинул Большой Зал взглядом, но Гарри тут не было, поэтому я направился в сторону гостиной Гриффиндора, когда передо мной возник хогвартский домовик и кратко доложил о нарушении режима школы: один из студентов распивает спиртное на Астрономической Башне, сидя на самом её краю. — Ты знаешь его имя? — нетерпеливо спросил я. — Да, директор, Тинки знает имя. Это Гарри Поттер, сэр. — Можешь быть свободен, — я махнул рукой и чуть ли не бегом рванул в сторону башни. Гарри-Гарри-Гарри, что же ты делаешь, что же мы делаем? Я уже приближался к выходу на башню, как вдруг услышал звук разбитого стекла. Я постарался ничем не выдать своего присутствия и тихо поднялся на башню, замечая фигуру, сидящую на окне. Что-то было не так. Я это понял, когда рука с палочкой приблизилась к голове. Время будто замедлилось, а инстинкты проснулись, не давая эмоциям взять верх. Я выхватил палочку, когда Гарри уже начал произносить заклинание. — Авада… — моё сердце на миг перестает биться. — Экспеллиармус! — выкрикиваю я, ловя на ходу палочку Гарри, и приближаюсь к нему, обхватывая поперёк талии. Мой-мой-мой, никому не отдам, даже смерти. Не позволю, господи-боже, я успел, успел, Мерлин… Понимание происходящего быстро наваливается на меня, словно снежный ком. А если бы я пришел на минуту позже? Нет-нет-нет, не думать об этом, я успел, мой Гарри, жив, рядом. — Боже, Гарри, мой родной, зачем ты это сделал? — я снимаю его с парапета, прижимая к себе, но он стоит, абсолютно не шевелясь и не реагируя. Я немного отстраняюсь от него, беря за плечи. Его взгляд будто остекленел, да и запах алкоголя сильный. Сколько же он выпил? Я убираю прядь волос с его лица, тихо повторяя его имя. Он моргает, будто бы пытаясь понять, что произошло, вот его взгляд останавливается на моем лице, немного хмурится, после чего он вырывается, отходя от меня на пару шагов. — Гарри, иди сюда. Ну чего ты? — я делаю шаг навстречу, убирая наши палочки в карман. — Всё хорошо, Гарри, я успел, почему ты хотел умереть? Иди ко мне. — Северус… — Он поджимает губы, будто сейчас расплачется. — Сев, какого черта?! Вот оно. У него истерика, поэтому я быстрым шагом приближаюсь к нему, сгребая в объятиях. У меня где-то было успокоительное зелье. Он бьется в моих руках, стучит кулаками по моей груди, но я не отпущу. Теперь нет. Я перехватываю его одной рукой, прижимая к себе как можно крепче, шарю руками по карманам и достаю нужный пузырёк. — Всё, Гарри, успокойся, всё хорошо, — я разжимаю руку, а он продолжает колотить меня по груди и плечам. — Да, Гарри, я виноват, но давай ты выпьешь зелье, успокоишься, и я тебе всё-всё расскажу. — Не смей! — до меня долетает чей-то голос. — Убери зелье, немедленно! Я оборачиваюсь и вижу в проходе какого-то мужчину, направившего на меня палочку. — Какого черта? Уйдите сейчас же! — я хочу достать палочку, но не успеваю — мужчина произносит заклинание, и мои руки оказываются плотно прижаты к телу, черт возьми! — Что Вы тут делаете? Если Вы сейчас меня не отпустите… — Если Вы сейчас не замолчите, я наложу Силенцио. — Этот странный мужчина проходит мимо меня, приближаясь к Гарри. — Хорошо… хорошо, просто объясните мне. — Я понимаю, что ничего не могу поделать в этой ситуации, поэтому действую так, чтобы понять замысел «врага». — Никаких вопросов сейчас. — Он подходит к Гарри, который сидит на полу, плотно обхватив колени руками. — Что произошло? Я Вас спрашиваю, Северус! Что произошло? По нему видно, что он в ярости или… взволнован. Я рассказываю ему все, что знаю, что успел узнать. Он на секунду прикрывает глаза, громко вдыхая воздух, после чего берет себя в руки. — Я сейчас Вас развяжу, а Вы не будете делать ничего глупого. Я киваю, потому что мне больше ничего не остается. Он произносит заклинание, и я чувствую, что я свободен. Приходится взять себя в руки. — У Вас есть антипохмельное? — спрашивает он, трансфигурируя из чего-то кушетку и осторожно перенося на нее Гарри. Я киваю и достаю нужное зелье. Потом слежу за тем, как он вливает его в Гарри, который опять находится в каком-то оцепенении. Мужчина ждёт пару минут, после чего бережно берёт Гарри за руку, тихо что-то шепча. — Оливер? — взгляд моего мальчика становится ясным, и на его лице показывается слабая улыбка. А мои руки сжимаются в кулаки, какого дьявола?! Что он себе позволяет? Этот Оливер поворачивается ко мне, окидывая подозрительным взглядом, будто почувствовав мой гнев. Я поднимаю руки, показывая, что всё нормально. — Оливер, как Вы тут оказались? Что случилось? — Гарри пытается подняться, но мужчина кладет ладонь ему на грудь, заставляя оставаться на месте. — Всё потом, Гарри. Давай сейчас подождем, пока подействует зелье, потом я дам тебе снотворного, ты поспишь, а утром мы поговорим. Хорошо? Гарри слабо кивает, а Оливер заклинанием разрезает рубашку Гарри, достает из кармана маггловский шприц, снимает крышку и делает укол в плечо. — Это пока успокоительное, не торопись засыпать, тут прохладно, — мужчина гладит его по лицу, после чего опять поворачивается ко мне. — Сейчас мы направимся в Ваши покои. Ему нельзя в общую спальню. Помогите. Он приподнимает Гарри, беря его за пояс с одной стороны, а я, не медля ни секунды, подхожу с другой, и мы направляемся в мои комнаты, придерживая моего мальчика с двух сторон. Всю дорогу до кабинета директора я молчал, а Гарри и этот непонятный Оливер разговаривали о том, куда мы идем, мужчина терпеливо всё объяснял ему, словно ребёнку. — Мы идем в комнату к Северусу. Да, Гарри, я настоящий, ты же чувствуешь мою руку? Нет, чай мы попьем позже, сначала ты отдохнёшь, — и все в таком духе. Я не знал этого человека, поэтому отчего-то злился и на него и на себя, на их теплые отношения с Гарри… Каюсь, признаюсь, я ревновал. Мы дошли до моих покоев, поднялись в спальню и осторожно уложили Гарри на кровать. Оливер попросил меня помочь ему раздеться, а сам достал маленький чемоданчик из кармана, увеличил его в размерах и вытащил новый шприц с готовым раствором. Я же аккуратно избавил Гарри от одежды и накрыл его одеялом, садясь у самых ног. Оливер подошел к кровати, присел на краешек и сделал укол в вену, тихо говоря что-то Гарри. — Вот, молодец, сейчас ты поспишь, а утром всё будет хорошо, обещаю. Гарри сонно моргнул и уже через пару мгновений уснул, а на его губах играла слабая улыбка. Мужчина повернулся ко мне и тихо спросил: — Северус, у Вас есть что-то покрепче чая? Я кивнул, и мы направились в гостиную. В этих комнатах я еще не обжился, поэтому пришлось вызывать домовика, заказывая мне кофе, а Оливеру огневиски. Мы уселись на кресла возле камина, когда я уже хотел начать его спрашивать обо всём, что увидел и услышал. — Подождите секунду, Северус, — он поднял руку, останавливая меня. — Сейчас я задам Вам несколько вопросов, от ответов на которые зависит моё дальнейшее повествование. — Ладно, я согласен. — Оливер был настроен серьезно, поэтому я даже не пытался спорить. — Хорошо. Мой первый вопрос: где Вы были весь этот год и почему не рассказали Гарри, что живы? — я уже хотел сказать, что это не его дело, но он меня опять опередил. — Северус, я могу дать Вам клятву о неразглашении. Просто ответьте честно. Он устало потёр переносицу, откидываясь на спинку кресла. Что ж, выбора не остаётся, поэтому я рассказал ему всё, как есть. О том, что на свободе оставалось слишком много пожирателей, которых пришлось ловить мне, о том, что Гарри мог оказаться в опасности, зная, что я жив. — Ладно, допустим, что этот ответ меня устроил. Ну и второй вопрос: как Вы относитесь к Гарри? Тут постарайтесь ответить честно. Поверьте, я знаю многое, а от вашего ответа будет зависеть наш дальнейший разговор. Знает многое? Что именно? Неужели Гарри всё ему рассказал? — Хм, я постараюсь ответить как можно более понятно… — Я прикрыл глаза, подбирая слова. — Дело в том, что Гарри сейчас — единственный близкий, самый родной и… любимый для меня человек. Мне очень жаль, что я не встретился с ним сразу после моего прибытия в Лондон, ведь тогда всего этого бы не произошло... Я открыл глаза, смотря на Оливера, а он, в свою очередь, изучал меня. Прошло несколько долгих минут, после которых он заговорил. — Хорошо, Северус, я вижу, что Вы не врёте. Меня зовут Оливер Тейлор, я живу в Австралии, и прошлым летом ко мне на лечение попал Гарри. Его привезла ко мне Гермиона, вы её знаете. Ооо, Оливер Тейлор, я наслышан об этом маге. Он один из самых лучших психотерапевтов не то, что в Австралии, но и, наверное, на Земле. Что же такого произошло с Гарри, что за него взялся этот человек? — Рассказать Вам всё будет очень сложно, поэтому я приготовил воспоминания, которые смогут показать Вам всё самое важное. Я приехал сюда, как только смог. Как только узнал, что Вы живы. Я не мог позволить вам обоим натворить глупостей. У Вас есть Омут Памяти? Он отпил из стакана алкоголь, доставая из кармана маленький пузырёк с воспоминаниями. Я кивнул и поднялся из кресла, выходя в кабинет и забирая Омут. Всё, что произошло дальше — сложно описать словами. Я увидел моего Гарри с Гермионой, увидел его полуживое лицо, вымученную улыбку, а потом много крови, осколки зеркала, его рассказ обо мне, день рождения, мой подарок, второй приступ, кровь-кровь-кровь… Это было ужасно. Я вынырнул из Омута и кое-как добрался до кресла. Нужно многое обдумать. У меня даже нет цензурных слов, чтобы описать себя. Я закрыл лицо ладонями и обдумывал всё увиденное. — Северус, прошлое не изменить. — Оливер поднялся со своего места и положил свою руку мне на плечо. — А настоящее — можно. Исправьте свои ошибки. Гарри Вас любит, а Вы, в свою очередь, любите его. Отбросьте прошлое, оно уже не важно, постройте своё счастливое будущее. — Спасибо Вам, Оливер, — я посмотрел на доктора и попытался улыбнуться. — Спасибо Вам за Гарри. — Я не мог поступить иначе, Северус, — он улыбнулся, возвращаясь на своё место. — А знаете, я практически был уверен, что Вы живы. — Что? — я смотрел на смеющегося доктора, пытаясь хоть что-то понять. — Кулон, Северус. Две бабочки, это же ясно как день. Уже тогда я многое понял. Я засмеялся вместе с ним, после чего все просмотренные и пережитые кошмары меня отпустили. Гарри жив, он меня любит, у нас всё будет хорошо.