Сыграем в бильярд?

Всё начиналось весьма безвинно и забавно. Это был теплый летний вечер после съемок, когда парни решили поехать отдохнуть и сыграть в бильярд. Да да, именно в бильярд. Антон в нем был не шибко силен, ибо играл последний раз лет пятнадцать назад, но отказаться не смог, потому что ну "это же Арсений". Поэтому, собрав свои пожитки из гримерки в рюкзак и закинув его на плечо, Антон двинулся в сторону выхода.       Арс уже сидел в машине и со скучающим видом перебирал музыку в планшете. Когда Шастун плюхнулся рядом на пасажирское сиденье и нагло забрал у мужчины планшет, тот лишь усмехнулся и, заведя машину, двинулся к шоссе. Шастун довольно быстро нашел что включить и, поставив планшет обратно на подставку, устремил взор в окно на пролетающие мимо пейзажи. Попов улыбался краешками губ и наблюдал за парнем боковым зрением, не забывая следить за дорогой. Его рука опустилась на колено парня, а затем проскользила чуть выше. Шастун недовольно фыркнул и шлепнул по руке мужчины. - Да ладно тебе, Тош, что ты обижаешься? - мужчина усмехнулся, убирая руку обратно на руль. - Ты его лапал, - коротко бросил Шастун, не поворачиваясь к собеседнику. Попов закатил глаза. "Ну что за мальчишка." - Не лапал я его, так выглядело со стороны, - спокойно ответил Арсений, заворачивая влево. - Пиздеть то не мешки ворочать, - огрызнулся Шастун, недовольно дергая плечом. - Да кто тебе пиздит? - возмущенно ответил Попов, останавливаясь у торгового центра и поворачиваясь к Антону. - Ты наверное, кто ж еще, - Шастун тоже повернулся, нагло глядя на Попова. - Хорошо, давай так, идём играем, - Попов с ухмылкой добавил, - на желание. Проигравший должен будет исполнить любое желание победителя, идёт? Шастун остался со спокойным лицом, хотя Арсений видел как внутри парня бушует шторм. - Идёт, - изрёк Антон, выходя из машины.

***

Игра длилась уже несколько часов, а у парней по-прежнему была ничья. В очередной раз, когда ход был у Попова, его рука, то ли нечаянно, то ли нарочно, сорвалась и белый шарик улетел не туда, куда нужно. Глаза Шастуна буквально вспыхнули, а губы растянулись в ухмылке. Подойдя к двери и закрыв её на ключ, а после задернув шторки на небольшом окошке, парень отложил кий в сторону и подошел к Попову, который смиренно смотрел на него, чуть улыбаясь и прижимаясь пятой точкой к краю стола. Свет в комнате был приглушен и оба погружены в приятный полумрак. Антон пару секунд смотрит на его лицо, запоминая каждую деталь, а затем наклоняется чуть ближе, касаясь губами щеки мужчины и мазнув по ней поцелуем, в то время как тонкие пальцы ловко расстегивают пуговички на рубашке. Когда последняя была расстегнута, Антон резко разворачивает Попова к себе спиной и жестко нагибает, заставляя того грудью лечь на стол. Атмосфера в комнате раскаляется еще больше, как только парень стягивает с плеч Арсения эту белоснежную ткань и отбрасывает на ближайший стул. Горячие губы Шастуна прикасаются к оголенной шее мужчины, скользя поцелуями вниз и по плечам, целуя каждую из многочисленных родинок на них, а бёдрами всё сильнее вжимается в пятую точку Попова, пока тот в изнемождении кусает губы и, закатывая глаза, сам жмется к Антону еще ближе, прося продолжения. Но парень его давать не спешит. Его руки скользят по прессу вниз и легко расправляются с молнией на джинсах Попова, чуть стягивая их вниз и сжимая в руке возбужденный орган, отчего Арсений чуть стонет, выгибаясь. Антон кусает его кожу на загривке и держит в зубах, в то время как рукой начинает надрачивать, сильно сжимая у основания и не давая кончить прямо сейчас. Мужчина дергается от накативших ощущений и возбуждения, громко стонет и задом все сильнее трется об пах Антона. - Проси, - коротко и чуть хрипло изрекает Антон, продолжая движения рукой и наслаждаясь видом возбужденного Попова. - Тоша, - жалобно хрипит Арсений, чувствуя, что если ему не дадут кончить или не получит продолжения, то он разлетится на тысячи кусочков. - Пожалуйста, Тош. Умоляю. Шастун убирает перепачканную в смазке руку и резко разворачивает Попова к себе лицом, впиваясь в его искусанные губы и хватая под бедра, поднимая с земли и жестко уложив на спину, на этот чёртов бильярдный стол. Попов обнимает парня за шею, жарко и сладко целуя, пока тот стягивает с него джинсы и белье до конца, а затем расстегивает свои. - Ты просто конченный, Попов, - коротко шепчет Шастун прямо в губы Попова и резким толчком проникает в него до конца, вызывав этим громкий стон и всхлип. Прижав запястья мужчины к столу, Шастун облизывает губы и начинает сразу же жестко вдалбливаться в податливое тело. Попов чуть вскрикивает, а затем изгибается в пояснице и стонет, лаская этим слух Шастуна, буквально сводя его с ума. - Давай, - Антон отпускает его запястья, и мужчина послушно перехватывается пальцами за край стола над головой. Антон одной рукой сжимает его член у основания, а второй сжимает пальцы на горле, - Было приятно лапать того ублюдка? Было?? Его толчки становятся резче и жестче, а пальцы сжимаются сильнее, так что у Арсения появляются слёзы в глазах и несколько даже стекают по щеке. - Нет, - сипит он. Всё тело ноет, прося разрядки, а дышать всё так же трудно. - Громче, - повелительно говорит Шастун, ускоряя движения тазом и наблюдая за выражением лица Попова, едва сдерживаясь, чтоб самому не кончить. - Нет! - громко вскрикивает Попов, жмурясь и молясь, чтобы эта пытка закончилась. - Скажи, что хочешь, чтобы тебя трахал только я. - Антон ослабляет хватку на шее, но член у основания держит все так же сильно, заставляя Арса дышать ртом от того, как ноет перевозбужденный орган. - Я хочу, чтоб меня трахал только ты! - громко говорит Попов, кусая губы до крови и выгибаясь навстречу движениям. - Умница, - Шастун делает последние пару толчков, затем наклоняется к Попову и жарко целует, ослабив хватку на его члене. Мужчина дергается, чувствуя как внутри него разливается тепло, и в тот же момент сам изливается в ладонь Шастуна с громким стоном, тяжело дыша. Парень убирает со лба мокрые волосы, и смотрит в голубые глаза Попова серьёзным взглядом . - Еще раз я тебя с ним увижу, оттрахаю так, что встать не сможешь, понял? - Шастун натянул на себя джинсы. - Да понял я, понял, - Арсений довольно жмурится и улыбается как кот, все еще распластанный на столе, ведь шевелиться просто нет сил.