Моя случайная любовь — это ты

      Тин Медтханан скучал, сидя в своем кожаном кресле за огромным офисным столом, который был нагружен стопками аккуратно помеченных файлов, описывающих, насколько хорошо процветает их бизнес. На всех документах были подписи самых влиятельных мужчин и женщин Таиланда.       Но Тин не чувствовал желания читать эти отчеты, подписывать многочисленные предложения, запросы и приглашения. С другой стороны лежала сложенная куча одинаковых поздравительных открыток и несколько дорогостоящих подарков от партнеров по бизнесу. У Тина был день рождения, но он не чувствовал это главным событием дня. Он разговаривал с отцом чуть ранее, тот спрашивал, не хочет ли Тин поужинать с семьей. Но Тин моментально отказался, сказав, что у него куча дел в офисе. Его мать прислала подарок, один из многих лежащих на столе, но у Тина не было настроения открывать ни один из них.       Он думал о Кане, больше о том, что он обычно делал. Тин вспомнил свой первый день рождения с красными лентами и не смог ничего поделать с расшевелившимся желанием в штанах. Но потом он вспомнил следующий год; должна была быть нормальная праздничная вечеринка. Она была организована Каном и племянником Тина — Нонг Пху. Оба считали себя ответственными за праздник, и это стало полной катастрофой. Возбуждение в штанах отступило, но легкая улыбка прокралась на скучающем лице молодого господина.       Он никогда серьезно не беспокоился по поводу своего дня рождения, как когда-то в детстве. Тогда были только Тин и Тул, прежде чем между братьями осложнились отношения. В этот день календаря Тин всегда чувствовал себя ужасно. Потому что именно в этот день все члены дома Медтханан вспоминали о нем, отчего Тину хотелось стать невидимкой. До тех пор, пока не появился Кан…       Участие красных лент было приятным подарком-сюрпризом на день рождения в первый раз и вечеринка-катастрофа с Нонг Пху на следующий год. На третий год Кан захотел удивить Тина, устлав его путь цветами. Это точно предложила Лемон. Тин был почти уверен, что Кан забывал бы о его дне рождения каждый год, если бы Лемон постоянно не напоминала ему об этом. Одну единственную вещь Лемон забыла сказать своему брату: нужно было использовать только лепестки. В итоге Канталуп взял цветы целиком.       На следующий год было еще хуже. Канталуп задумал воссоздать романтическую атмосферу, использовав слишком много ароматических свечей. Дым от них вызвал пожарную сигнализацию, которая потушила свечи, обливая их обоих водой, предупреждая хозяина квартиры. В итоге они оба с писком сбежали под плеск воды из разгромленной гостиной с собственного свидания.       Вспоминая об этом, Тин тепло улыбнулся, а затем взорвался смехом, как безумец, когда припомнил произошедшее в прошлом году. Они отправились в кино на вечерний сеанс, но Лемон, должно быть, забыла напомнить Кану, потому что он был абсолютно не в курсе, что у Тина день рождения, пока молодой бизнесмен не упомянул об этом, когда они направлялись к машине:       — Спасибо тебе, Кан, что был со мной в мой день рождения.       После этого вся чертовщина вырвалась на свободу. Кан верещал, как мышонок, бегая от пекарни к пекарне, которые оказались закрытыми ночью. Кан находился на грани срыва, когда они все-таки нашли небольшую закусочную.       Молодой фитнес-тренер забежал внутрь и стал умолять владельца продать ему оставшееся мороженое или небольшой торт. Кан не мог закончить день без празднования дня рождения Тина. Тот был тронут так сильно, что хотелось смеяться над отчаянными попытками своего любимого. Тин хоть и чувствовал, что Кан забыл о его особенном дне, но было достаточно того, что они просто провели его вместе. Он не представлял, о чем упрашивал Кан владельца магазина, но его глаза наполнились слезами:       — Пи, пожалуйста, продайте мне небольшой торт, мороженное или что-нибудь похожее. Сегодня день рождения моего парня, а я забыл об этом. Я очень глупый! Поэтому, пожалуйста, пожалуйста, продайте мне всего лишь небольшой торт, чтобы он мог задуть на нем свечи. Пожалуйста, я прошу вас!       Тин смеялся во весь голос в своем офисе, когда вспомнил безрассудное поведение Кана. Он зажег свечи на маленьком торте, который продал Кану владелец магазина. Торт был довольно дорогим для тренера спортзала, но Кан очень хотел купить его. Естественно, позже ему удалось разжечь кое-что еще, поэтому он остался совершенно голодным. Тин рассмеялся еще больше.       Хоть Кан и забывал каждый день рождения с тех пор, как они вместе, почему-то этот день Тин с нетерпением ждал каждый год, хотя бы за то сумасшествие, которое из раза в раз удавалось придумать Кану.       Поэтому Тин с нетерпением ждал возвращения домой. Он ждал встречи с Каном, ждал того, что же может произойти.       Он взглянул на подарки и поздравительные открытки на столе и решил, что хочет отправиться домой, и тут зазвонил его телефон. Тин увидел сообщение от Кана, провел по экрану, открывая его, и улыбнулся, когда прочитал:

«Во сколько ты вернешься?»

      Слишком односложное сообщение. Тин понял, что Кан что-то задумал. Снова рассмеявшись, он собрал свои вещи и позвонил секретарше, сказав ей отменить все дальнейшие встречи, так как он уезжает домой. Юго-Восточная Азия может подождать. Тин как можно быстрее поехал в свою квартиру по-близости. Он был в восторге, когда получил еще одно сообщение в LINE.

«Пока не приезжай домой, дай мне еще час»

      Кан, определенно, что-то задумал, и Тин не мог больше ждать, нажимая на педаль газа, увеличивая скорость, когда понял, что его любимый готовит очередную катастрофу.       Тин медленно повернул ключ, открывая дверь своей квартиры. Он старался действовать тихо, насколько это было возможно. Но как только он открыл дверь, то сразу же почувствовал запах гари.       — Что за запах? — не выдержав, громко сказал Тин и прикрыл нос руками, чтобы избежать запаха едкого дыма, раздражающего ноздри. С кухни донесся удивленный крик Кана.       — О~й, Тин! Я же сказал тебе, не торопиться! Я отправил тебе сообщение в LINE, чтобы ты не приезжал так быстро! — голос Кана был чем-то средним между злобой и раздражением. Он был чересчур обеспокоен.       Озабоченный Тин прошел на кухню, и широко распахнул глаза, когда увидел Кана. В одной руке тот держал лопатку, в другой куриные бедрышки. Глупая улыбка не сходила с его лица, но голос был очень возбужденным:       — Я похож на психа, да?       В таком состоянии Тин ничего не мог поделать, поэтому продолжал молчать. На Кане был надет красный фартук. Когда Тин понял, что его парень пытался приготовить ужин, увидел массовый беспорядок на обычно всегда чистом и незапятнанном кухонном столе, заметил красный фартук с белым цветком в центре, он ничего не смог поделать с нарастающим в штанах возбуждением. Кан выглядел так, что Тину хотелось съесть его.       Позади Кана Тин увидел кастрюлю, в которой кипело что-то темное, другая кастрюля была наполнена чем-то желтоватым, в основном обугленным. Это было похоже на поле битвы: перевернутые кастрюли и разбросанная кухонная посуда заполнили мойку, а куски мяса и других продуктов валялись почти везде. Только одна вещь казалась сейчас съедобной — это сам повар!       Тин хорошо помнил, что Кан отлично выглядел, плотно завернутый в красные ленты, так же он выглядел и сейчас. Короткий фартук оставлял мало простора для воображения Тина, потому как он прекрасно видел, что скрывается под ним.       — У меня и в мыслях не было отравить тебя. Просто Лей и мама сказали, что приготовить ужин легко. О~й, они солгали мне! Это происходит совсем не так, как в рекламе. Готовить — не так-то просто.       Тин продолжал слушать остроумные высказывания Кана, но определенно чувствовал другой вид голода. В штанах становилось тесно от того, что он разглядывал Кана сверху донизу: от самых плеч до мышц икр на ногах. И когда взгляд Тина сфокусировался, он смог четко увидеть, что скрыто под фартуком.       — О~й, Тин, не глазей так! Ты меня смущаешь! — кротко сказал Кан, пытаясь оттянуть фартук вниз, чтобы прикрыть отчетливо выделяющийся член.       — Эмммм, что это за запах? — спросил Тин, приблизительно понимая, откуда доносится ужасный запах.       — Черт, ужин! Я труп! Не думаю, что мы сможем это есть, — ответил Кан, повернувшись и указав на странные продукты, которые готовились на плите. Когда он повернулся, Тин увидел округлые розоватые ягодицы, и его эрекция стала почти болезненной.       — Я вижу ещё кое-что стоящее, что можно съесть, — сказал Тин, целенаправленно шагая навстречу Кану, грубо оттягивая галстук, а затем схватил парня за плечи и жадно поцеловал.       Удивленный внезапным поцелуем, Кан ответил так же жадно, как Тин поцеловал его, позволяя тому скользнуть языком внутрь. Кан сделал шаг назад, пока его задница не оказалась у края кухонного стола. Тин продолжал целовать и целовать, удерживая Кана за шею, будто боялся, что молодой тренер сбежит, хотя Кан и был пойман в ловушку между Тином и кухонным столом позади него. Почувствовав необходимость глотнуть воздуха, Тин разорвал поцелуй и внимательно посмотрел в глаза Кана.       — Почему я настолько глупый? Я хотел сделать тебе сюрприз на день рождения, но снова все испортил, — хрипло прошептал Кан, схватившись руками за край стола позади себя.       Тин опустил голову, покусывая левое ухо Кана, заставляя парня протяжно застонать.       — Кто сказал, что ты все испортил? — прошептал Тин прямо на ухо Кану серьезным, грубоватым голосом. Тин почувствовал, что член Кана встает, как свеча на день рождения, готовая вот-вот загореться. Он завел руки Кану за спину, очищая стол от беспорядка, который тот устроил. Лязг металлической посуды и сокрушительный звук стаканов усилили глубокое дыхание двух любовников, которых захватила страсть.       — Сядь! — грубо скомандовал Тин.       — Ээээм, чт… Что?       — Это мой день рождения, и я хочу получить на ужин тебя. Так что сядь! — ответил Тин, слегка подталкивая Кана к столу, подняв его ноги вверх, чтобы задница Кана оказалась в сидячей позиции. Тин посмотрел на ноги Кана, свисающие с края стола, и перевел взгляд на его вставший, как розовато-красный гриб, член.       — Это не то, что ты думаешь, Ай Тин.       — Это именно то, о чем думал твой член, Канталуп!       — Лей подкинула мне эту сумасшедшую идею — надеть этот глупый фартук.       — Значит, я должен снять фартук со своего подарка на день рождения так же, как я поступил с лентами.       Двинувшись вперед, Тин схватил Кана за плечи, развязывая ремни на переднике, медленно лаская эти плечи, шею, все тело Кана вплоть до его задницы. Тин неожиданно обхватил рукой подрагивающий член Кана, пока другая его ладонь удерживала того за руки. Кан громко простонал, когда рука Тина туго обхватила его член.       — Мммм, Ай Тин, чт… что ты… делаешь?       — Открываю свой подарок, — сказал Тин, связывая запястья Кана галстуком.       Кан испуганно смотрел на Тина и видел похоть и страсть в его пылающем взгляде. Впервые Тин связывал его. За те годы, что они были вместе, Кан всегда мог контролировать все, что происходит. Но связанные запястья и голодный взгляд Тина… это точно было что-то новое.       — О~й, Тин, что ты делаешь?!       — Даю тебе то, о чем ты думаешь!       — Но ты не можешь знать, о чем я думаю. Моя голова — это не книжка.       — Заткнись, Кан! — сказал Тин, заводя связанные руки Кана ему за голову и нежно толкая, чтобы тот лег на спину в центр кухонного стола. Тин контролировал руки Кана, и он мог только закинуть ноги на край стола, чтобы удержать равновесие.       Тин приблизился для еще одного страстного поцелуя, держа одну руку над головой Кана. Он накрыл собой его тело, а Кан согнутыми ногами обхватил Тина, притягивая его ближе к себе.       Тин потянулся вниз, грубо расстегивая ремень и молнию, после чего брюки упали на пол к его щиколоткам. Теперь они оба были в ловушке: Кан со связанными руками под весом Тина, а Тин зажатый между коленями Кана и со спущенными до щиколоток брюками.       Атмосфера в кухне накалилась. Кастрюли на плите были переполнены смесями, которые в них бросил Кан, и продолжали кипеть. Но парни совсем забыли о том, что происходит.       Тин грубо дернул свою рубашку. Пуговицы разлетелись в разные стороны при попытке снять навязчивую вещь. Кан был все еще в фартуке, извиваясь под Тином, пока тот продолжал целовать открытые части кожи.       Все продукты, бывшие на столе ранее, которые беспорядочно сбросил на пол Тин, сделали стол скользким, пыльным от сахара, корицы и других специй, которые теперь покрывали тело Кана, и Тин чувствовал, будто находится в буфете с самыми экзотическими ароматами.       Подтолкнув фартук к груди Кана, Тин мог беспрепятственно разглядеть его пресс, изо всех сил напрягающийся и расслабляющийся во время дыхания. Стоны Кана разносились по всей кухне, отдаваясь эхом от стены, сливаясь со звуками кипения кастрюль, оставленных на высокой температуре. Они оба медленно покрывались потом от пара, и Тин слизывал капли, двигаясь вниз от груди Кана, где собрался фартук, до слегка заметной дорожки волос. Кан не мог больше это выносить, его ягодицы скользили от дополнительной влаги, пота и скользящих движений, когда он дёргался, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не захныкать.       — Ай Тин, амммм… черт! Ммммм, пожалуйста!       Теперь Тин удерживал свой также напряженный член, а другой рукой он все еще держался за край фартука. Удивительно, но Кану удавалось удерживать связанные запястья над головой, зубами прикусив нижнюю губу. Кан чувствовал каплю влаги, стекающую с головки его члена. Семенная жидкость, скользящая по напряженному стволу, осела на подстриженных волосках вокруг члена. Кан ничего не мог с этим поделать, а его член продолжал подрагивать.       — Ай Тин… Ах, аааах, амммм… проклятье, Тин! — Кан не мог долго сдерживаться и захныкал, потому что Тин не уделял достаточного внимания его эрекции, а только дразнил, заставляя возбуждение расти и расти до предела. Но у Тина на уме была другая идея.       Он пососал кончик пальца, пока тот не намок от собственной слюны, сделал то же самое с большим пальцем и обхватил уже влажный от собственной сочащейся смазки член Кана. Тин стал медленно кружить вокруг щелки члена своего любовника, собирая прозрачную скользкую влагу, а затем провел пальцами по яйцам прямо к стянутому входу.       Кан громко вздыхал, пока Тин влажным кончиком пальца нежно массажировал его вход, и тот стал похож на цветущую розу, а затем Тин позволил своему пальцу медленно проникнуть внутрь дюйм за дюймом.       — О боже, Ай Тин… аааах, я… я больше не могу… амммм…       Тин смотрел на напряженное лицо Кана. Тот закрыл глаза, языком облизывая нижнюю губу, а зубы сжались от напряжения.       Тин неожиданно опустил голову и начал посасывать живот Кана, вращая языком внутри, затем поднял голову и провел языком по всей длине члена Кана снизу доверху, пробуя влажную естественную смазку, ниточка которой тянулась к кончику его языка, пока он целовал головку члена. И будь что будет…       — Тин… Тин… Ааах, я больше не могу терпеть… Проклятье… Аах! — сейчас молодой фитнес-тренер с задранным красным фартуком лежал спиной на кухонном столе. Его ноги согнуты в коленях и широко расставлены в стороны, руки над головой, а член сочится смазкой. Кан выгибал спину, пока руки Тина были заняты делом: одна на собственном члене, а другая в заднице Кана.       — Ах… Тин… ты… Я хочу тебя! Этого недостаточно… Я хочу тебя! — бормотал Кан, хватаясь за Тина. — Тин, давай же… Если ты этого не сделаешь, я разозлюсь, аххх…       — Разозлишься? Но сегодня мой день рождения, — сказал Тин, остановившись сам и прекращая исследовать готовый вход Кана. Посмотрел на молочное тело своего любовника, лежащее на темном кухонном столе, и почувствовал, как волна голода накрывает его снова.       — Если… ах… ты сейчас же трахнешь меня… я… не буду злиться… ааах… Пожалуйста, Ай Тин, войди в меня! — умоляюще закричал Кан на все еще сдерживающегося Тина. Кан был сильно возбужден, поэтому опустил связанные руки к своим ягодицам, медленно раскрывая их в приглашении. Насколько бы сложно не было сделать это со связанными запястьями, все же это действие разрушило все чувство самоконтроля, которого добивался Тин.       Волна желания полностью накрыла Тина. Он приставил пульсирующий член к ожидающему входу прямо на краю стола. Притянув Кана за талию, он медленно вошел, и его тут же с силой охватил огонь удовольствия. Он двигался и двигался, каждым толчком заставляя Кана выгибаться дугой от влажной и скользкой спины до самых ягодиц.       — Аах… Ай Тин… Тин… Ах… ха… а… ты… Слишком большой… Ах… — Кан выкрикивал бессмысленную тарабарщину, в то время как опустил связанные руки и обнял ими Тина за шею. Тин был пойман в объятия Кана так же, как Кан связан галстуком Тина.       Стоны в кухне вторили кипящим кастрюлям и шипению переполнившей и вытекающей жидкости прямо на огонь.       — Аааах, Тин… Больно… это так мучительно, — стонал Кан, пока его бедра продолжали встречать толчки Тина.       Не прерывая контакт, которым они наслаждались, Тин убрал руки Кана со своих плеч и задрал фартук, скрывающий его подарок, выше, что предоставило ему лучший доступ ко входу Кана.       — Ах… ха… так лучше… Ай Тин, это… так хорошо… — голос Кана дрожал. Тин будто чувствовал вибрацию в самой глубине его души. Обхватив эрекцию Кана, Тин начал медленно двигать рукой, медленнее, чем он толкался внутрь. Тин понимал, что Кан близок к краю.       Глубокое дыхание наполняло воздух. Запах секса перебивал испаряющиеся запахи того, что продолжало готовиться.       — Ах… Я… я скоро кончу… Аааах, Ай Тин… — закричал Кан, пытаясь удержаться на месте, упираясь ладонями в стол. Понимая, что он на краю, Тин перешел на быстрый ритм. Звуки ударяющихся друг об друга тел и громкие стоны подталкивали обоих к кульминации. Через пару секунд перед тем, как кончить, Тин вышел и потянулся к лицу Кана, целуя его. Их члены скользили и касались друг друга, что заставило обоих кончить одновременно, и Кан прикусил Тина за губу.       — С днем рождения, Тин… Я ничего не могу сделать правильно, но… аах… Я люблю тебя больше всего на свете, — сказал Кан, пытаясь отдышаться.       — Кто сказал, что ты ничего не сделал. Ты — самое лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни. Спасибо тебе за подарок на день рождения, Канталуп. Мой Канталуп! — сказал Тин, а затем медленно придвинулся ближе и нежно поцеловал Кана.       — Тин, — прошептал Кан.       — Да, Канталуп?       — Давай закажем пиццу. Я голодный, — ответил Кан, и его живот заурчал. Тин замер, а потом рассмеялся.       — Что ж, пицца, так пицца. Сначала примем душ, а потом поедим! В этом весь ты, Кан.       — Ты не сможешь найти такого же, как я, Ай Тин. Давай, сейчас же заказывай пиццу. А я в душ.       Тин посмотрел на удаляющуюся светлую спину своего любимого, направляющегося в душ, а затем осмотрел разруху на кухне. Он покачал головой, поднял брюки с щиколоток, достал мобильник из кармана и заказал пиццу. Ослепительная улыбка появилась на его лице. Рубашка была порвана. Тин сказал сам себе:       — Хмммм, интересно, насколько странным будет мой следующий день рождения? После сегодняшнего я действительно хотел бы, чтобы он наступил раньше!