А за улыбкой бездна...

— Хоуп, можешь помочь с новой хореографией?        Веселье не замолкает ни на минуту. В ушах раздается смех каждого из ребят, а после звон. Он наполняет уши и пробирается к самому мозгу. Надо собраться! Хосок наклонился к бутылке воды, чтобы допить те крохи влаги, что в ней остались. Сокджин терпеливо ждет ответа, хотя он уверен, что не получит отказа.       Мемберы поспешно собирают свои вещи, чтобы скорее вернуться домой и отдохнуть, поиграть в игры, поесть, посмотреть какую-нибудь дораму или легкий фильм, а после лечь спать. Сегодняшняя тренировка была долгой, а хореограф требователен как никогда. Тэхён помахал рукой хенам и побежал за Чимином, вырвавшим из руки Кима телефон.       Зал для танцевальной практики залит ярким светом, чтобы никто из артистов случайно не получил травму. Хотя им никакие условия не помогут не удариться или случайно не сделать какое-то движение с ошибкой. Конечно, ведь их хореография не для детишек начальной школы. У BTS редко бывают легкие движения в танцах.       Прикрывая глаза, желая познать хоть немного мрака, Хоуп все равно не может избавиться от белого свет, который словно забрался под веки и без разрешения поселился в них. А может все потому, что он вторые сутки без сна находится в этом зале? Не впервой же. Должен был уже привыкнуть.       Главный танцор продолжает стоять спиной к широкоплечему хену. Этот хен… Его движения в танце опять выглядят несуразно и не слаженно. Как будто он каждую секунду вспоминает, что должно быть дальше.       Ещё несколько часов назад Хоби мечтал лечь на кровать, не важно чью, и просто поспать. Но похоже, это останется мечтой на ближайшее время.       Поворачиваясь к Сокджину, на лице макне снова расцветает тёплая и привычная улыбка. Только руки сильнее сжали опустевшую бутылку воды. — Конечно, хен.        Джин так и не заметила на лице танцора усталости. А даже если и заметил, вполне вероятно, что принял это за обычную усталость, которая накрывала Хоупа после каждой тренировки. Чон всегда выкладывается на полную, никогда не халтурит, если только развлекается и дурачится больше остальных. Однако никто до сих пор не понял, что все это только ради небольшого отдыха, чтобы немного перевести дыхание и с новыми силами погрязнуть в танце. Но в итоге Хосок все делает безупречно. Конечно, иного от него и не ждут. Он же главный танцор. Надежда группы.       Снова заглавная песня из их нового альбома. Повторяющиеся голоса, строки, биты. Уже начинает тошнить не столько от песни, сколько от своей партии. Слушая трек снова и снова, Хоуп подмечает, что можно было прочитать и лучше, добавив больше мягкости голосу, игривости. Почему ему это пришло в голову только сейчас? Он же не один час думал как сделать свою и без того небольшую партию интереснее, а в итоге облажался.       От размышлений Хосока отрывает голос хена. Он опять забыл как танцевать первый куплет. Чон еще раз разбирает с Джином каждое движение. Показывает как правильно выполнить шаги, как делать движения руками в одной из сложных частей, как подпрыгнуть, чтобы сразу перейти к следующей части.       Кажется, прошло уже больше трёх часов, но результата совсем не много. Пот стекает по вискам и срывается с подбородка на промокшую и пропахшую тяжелым трудом одежду. Рэпер ни разу не упрекнул старшего, ни сказал ни одного агрессивного слова, ведь он видит, что Джин старается, делает все, что в его силах. Сам же Сокджин только заметил на лице макне усталость, а под глазами уже проступающие синяки. Однако удивила вокалиста улыбка. Не та, которая дарит каждый день веру в лучшее, тепло и заряд хорошего настроения на долгое время. Это была не привычная для всех улыбка, за ней скрывалось нечто большее. Одна секунда и Ким вспомнил, что утром за завтраком согруппника уже не было в общежитии. Или же ещё не было…       В голове Джина набатом била мысль, что Хоуп и вовсе мог не придти домой, тренируясь всю ночь, разбивая хореографию на десятки кусочков, которые надо объяснить ребятам подробнее. Джина передернуло. На лице проступило выражение вины. Сердце защемило от собственной никчемности и невнимательности. Ведь Хосок нуждался в отдыхе, а хен, который должен заботиться о младшеньких, ещё больше нагрузил парня работой. — Все, Хоуп. Я все, — Джин делает вид, что больше не может танцевать и садится на паркет. — Поехали домой, нужно отдохнуть.       Грудь Чона тяжело вздымалась в такт дыханию. Улыбка. Эта чертова улыбка так и не сошла с его лица. Теперь Ким видел насколько Хоуп выжат. Хен как никогда захотел стереть эту улыбку с лица друга, хотел сказать ему, что нельзя себя так изнурять. — Хорошо, хен. — Танцор медленно прошёл к своей сумке, чтобы переодеть хотя бы толстовку. На душ уже не осталось сил. Возможно, он примет ванну когда приедет домой. Возможно. — По правде, я тоже устал. Сегодня был долгий день.       Сердце Сокджина вновь сжалось стоило увидеть поникшие плечи друга и напряженную спину. Он подошёл ближе к макне и обнял его со спины, прижимаясь к разгоряченному телу. Вздрогнув, Хосок не стал отцеплять крепкие руки сомкнувшиеся на его груди, а только сильнее прижался к другу, прикрывая глаза. Он правда устал. Устал настолько, что не хотел уже абсолютно ничего. Ни есть, ни спать, ни в душ. Просто сесть и перевести дыхание. Лишь на часик другой почувствовать, что никуда не надо спешить, что не надо ничего делать, что можно просто сидеть и смотреть в никуда, даже не думать, а просто смотреть. — Джин-хен, нам нужно… — Прости, Хосок. Я не заметил. Никто не заметил. — Хоуп ничем не выдавал себя. Не хотел, чтобы хен волновался. — Ты не ночевал дома. — Танцор поджал губы и немного опустил голову, хватаясь за руки Джина. — Я же подумал, что ты рано ушёл, но глядя на тебя понимаю как ошибался. Ещё и попросил остаться. Прости. — Все хорошо. Я спал здесь. Сам не заметил как уснул… — Ты можешь обмануть любого, кто не видел твоей улыбки. — Что? О чем ты? — Чон хотел повернуться в руках хен, но из-за резкого движения в глазах потемнело, а земля больше не ощущалась под ногами. Хорошо, что крепкие и заботливые руки придерживали его. — Хосок! Потерпи до дома.       Рэперу перехотелось даже спорить. Он слабо кивнул головой и постарался вернуть контроль над своим телом. Благо руки Джина вскоре вновь оказались рядом, поддерживая, давая немного расслабиться и почувствовать необходимую опору.       По дороге до дома Хоби боролся с мозгом, который настойчиво хотел отключиться от этого мира. Глядя на улицу мужчина никак не мог понять сколько осталось до рассвета, сколько времени у него есть на отдых, но судя по освещённой фонарями улице и полному отсутствию людей, была глубокая ночь. Они с Кимом сидели на задних сиденьях. Хен настоял.       Джин украдкой посматривал в сторону младшенького. Он снова осознал насколько был невнимателен. А макне оказался на редкость горделив и обманчив. Хотя о чем это он, этот весельчак всегда жил танцами и это не первый раз, когда он в подобном состоянии покидает репетиционную. Для себя Сокджин решил, что отпросит Хосока хотя бы на полдня. Этот трудоголик должен хорошо отдохнуть. Конечно полдня маловато, но это все, на что мог договориться Ким. Все же они готовятся к камбэк. Все трудятся в поте лица, чтобы альбом был успешен и понравился их Армии. Ребята не могли разочаровать фанатов, да и друг друга тоже. Поэтому каждый работал и днём, и ночью. Совершенствуясь, латая дыры в своих навыках. Однако Хосок помогал заделывать эти дыры и остальным мемберам. Не все были способны быстро заучить движения как Тэхён или сделать их правильно, в такт со всеми.       Машина остановилась. Пока хён расплачивался с водителем, Хоби ждал на улице с двумя рюкзаками. Он уже видел, как падает на кровать и забывается в объятьях наикрепчайшего сна. Пока они шли с Кимом в комнату, то старались быть максимально тихими, только вот они не учли, что некоторые мемберы способны насвинячить даже по пути из прихожей, а потому и без этого уставший Хосок споткнулся о раскинутые вещи и едва не упал, ухватившись за тумбочку. Вот только он не знал, что и ней было полно разного хлама, который с грохотом полетел на пол, разлетаясь на части. — Вот черт! — Хоуп глубоко вдохнул и не удержал в себе несколько весьма не скромных выражений. Он понял, что проще остаться на диване, нежели преодолеть это «минное поле».       Переваливаясь через спинку его ночного пристанища, ему понадобилось не больше минуты, чтобы погрузиться в сон. Ким оставался напряженным, наблюдая за другом немного поодаль, и не мешая ему даже когда тот лёг на диван. Действительно, пусть лучше Чон ляжет здесь, чем сломает себе что-нибудь пока будет пробираться в комнату.       Джин прошёл в их с рэпером обитель и перенёс подушку и одеяло, чтобы другу было удобнее. Последний раз посмотрев в разгладившееся лицо одногруппника, он с облегчением вздохнул, убеждаясь, что теперь точно все мемберы дома.       Уже лёжа в постели после проверки на наличии всех шестерых мемберов, Сокджин снова вспомнил ту улыбку, которую увидел на лице Хоби в танцевальном зале. Она была пуста. Лишена всякого света и тепла, которым заряжала окружающих. Скорее, она была мрачной, не живой. Но неужели только он это заметил? Неужели больше никто не видит, когда за улыбкой их Надежды бездна? Бездна самых глубоко скрытых чувств.       Джин осознал, на свете не существует ярких и только отдающих свет людей. Весь их свет не такой чистый, как кажется, но тем не менее свет, который способна излучать душа. Глубоко внутри «солнечных» людей скрывается бездна отчаяния и пережитой боли, которые совсем редко вырываются наружу сквозь растянутые в улыбке губы.